Immoralist. Кризис полудня - [5]
Я «кожу» учил хорошо. Во-первых, мне было интересно, а во-вторых, внутренний голос подсказывал, что пригодится. И пригодилось.
В то время был у меня дружок — Бешеный Борька. Работал он танцором и отличался любовью к дракам, алкоголю и промискуитету. Стоил его номер дорого, и поэтому сначала он в каком-нибудь кабаке несколько ночей подряд кутил, а потом выходил там на сцену отработать. И все были счастливы.
Прогулки с Бешеным заканчивались всегда одинаково: как харизматичная личность, он успевал нагнать полную хату блядей, потом половину из них избить и выкинуть, а с оставшимися мы организовывали сложносочиненный групповой секс.
И, проснувшись одним отвратительным утром, я понял, что на полу валяется Боря с трусами в одной руке и эрекцией в другой, а рядом со мной лежит совершенно незнакомое существо со знакомыми розеолами по всему телу.
Пнув ногой Борю, я помчался в альма матер.
— Мы поедем, мы помчимся в венерический диспансер, и отчаянно ворвемся прямо к главному врачу-уууууу! Здравствуйте, Нора Андревна! Вы меня помните?
— Помню, — ответила носительница сакральных знаний и, на всякий случай, проглотила целиком шоколадку. — А что это с вами такое?
— А что со мной такое?
— Ну, вы были такой декадентски-бледный брюнет, а теперь темнокожий блондин!
— Солярий, краска для волос. Но это не главное. Главное — это схема превентивного лечения сифилиса!
— А, сифилиса. — Будда достала еще одну шоколадку, и отломила мне кусочек. — А точно был контакт?
— Не помню.
— А точно сифилис?
— Обижаете!
— А когда?
— А прямо сейчас.
— И партнера, конечно же, не помните?
— Конечно, не помню. Провал в памяти. От экстаза.
— Записывайте.
Кто бы знал, что два укола бициллина, сделанные со страху перед Люэсом, лишают возможности передвигаться? И кто бы знал, что мне позвонит Борька и сообщит, что отвел блядь на анализы и никакого сифилиса там не нашли? Но — у страха глаза велики, и я с букетом цветов хромаю на кафедру.
Прислоняюсь к двери в ожидании перерыва и слышу, как ровное контральто воплощенного Будды гудит очередным четверокурсникам:
— Вася, вы боитесь гомосексуалистов и сифилиса? Не бойтесь, Вася!.
***
Наш ВУЗ по статистике лидировал не только в прикладной венерологии, но и в поставке клиентов в дурку. В нем было элементарно тяжело учиться. Большинство же иногородних еще и работало — жрать-то хочется, и штаны новые хочется, и много чего еще хочется в районе двадцати годов в обретенном большом городе. Вот психика у некоторых и ломалась. И случай со Светочкой абсолютно не выглядел экзотикой на фоне старшекурсников в белой горячке, закрытия окон «с той стороны» и героиновых овердоз.
Девочка как девочка. Руки, ноги, очки, гитара расстроенная. Шеи нет, талии тоже. Жила девочка в соседней комнате. На первом курсе была просто тихая, на втором стала «с особенностями». То ночью в сортире посреди толчков про изгиб гитары желтой поет, то чертей на кухне ловит.
Светочка, прочная девственница, стала проявлять ко мне интерес — она пробиралась в мою сорокаметровую, полную теней комнату, и застывала в углу каменным гостем, слившись с общим бардаком. Время от времени она издавала ухающие звуки — смеялась. Я к этому быстро привык, а вот гости пугались. Вы бы тоже испугались, если бы вам в лицо неожиданно расхохоталась совой куча тряпья.
И тут пришла сессия. Девочка декомпенсировалась напрочь. Лежу я как-то дождливым утром в тряпках, глазки открыть пытаюсь. Голенький, тепленький, с утренним стояком — все как положено. Тут дверь открывается, с грацией трактора входит мокрая Светочка, в куртке, с бутылкой пива, джинсы насквозь мокрые, псиной пахнут и вечной девственностью. Это только до юности девственность пахнет цветочками. А дальше — псиной, одинокой и неприкаянной.
И вот, как есть, не сняв пинеток, в куртке и с пивом, взяла и улеглась на меня. «Холодовая остановка сердца», — мелькнуло в голове что-то из учебника. Полежала с полминуты, и говорит:
— У тебя в груди стучит, а в животе булькает.
— Ну так если б было наоборот, это был бы отек легких! Спасибо, что разбудила. А теперь слезь с меня.
Оделся я и с подругой на аборт пошел — больше пойти было некому. Прихожу обратно, а там баба моя тогдашняя ходит, маникюр обгрызает. Светочка, говорит, пыталась убить меня учебником по туберкулезу из ревности, а потом все транквилизаторы из тумбочки пожрала. Я, говорит, ей желудок промыла, и положила спать.
— Дура! Зачем промыла? Раз уж все съела, то почто добро переводить?
— Так жалко же!
— Дуууура! Дура. Она же в следующий раз с топором придет!
Ну, и сели мы к экзаменам готовиться. Утречком сдавать идти, а мы еще и учебник не открывали. Открыли учебники — и дверь открылась. Вползла Светочка, помычала и упала. Я ее поднял, отволок на кроватку девичью. Через пятнадцать минут опять вползла и упала. И так еще пятнадцать раз. Потом затихла. Заглянул к ней — а она с початой баночкой блокаторов кальциевых каналов заснула. Ну, думаю, все. Хватит.
Взял баночку, несколько пилюлек по полу раскидал, остальное себе в карман ссыпал, а баночку в кулачок вложил. И «скорую» вызвал.
Расчет был прост, как инфузория: куда повезут после попытки суицида? В дурку. А там мимо симптомов дебюта шизофрении не пройдут — уж больно яркая симптоматика.
![Белый кафель, красный крест](/storage/book-covers/f7/f7d0695ed63049af1b8b940254571423c4554984.jpg)
Сегодня опять стал актуальным жанр врачебной прозы. Той самой, основы которой заложили Булгаков и Вересаев. Оказалось, что проблемы, которые стояли перед их героями, практически не изменились – изменилось общество, медицина ушла далеко вперед, но людская природа осталась прежней. А именно с человеческой сущностью работают медики.Врачебное сообщество довольно закрытое. Такова природа профессии, так исторически сложилось. Именно эта закрытость рождает мифы и стереотипы – о цинизме врачей, о том, что медики понимают человека как сложную ненадёжную машину..
![Всякая тварь](/storage/book-covers/38/388739266c7ceee4e6ab72a1295780e1f2c0ab50.jpg)
В сборник Алмата Малатова, известного читателям «Живого журнала» как Immoralist, вошли роман «Всякая тварь», рассказы «Orasul trecutului» и «Лолита: перезагрузка».
![Коробочка с синдуром](/storage/book-covers/51/5188956c0b33ea994ecf8992e1edeacd83ab9f47.jpg)
Без аннотации Рассказы молодого индийского прозаика переносят нас в глухие индийские селения, в их глинобитные хижины, где под каждой соломенной кровлей — свои заботы, радости и печали. Красочно и правдиво изображает автор жизнь и труд, народную мудрость и старинные обычаи индийских крестьян. О печальной истории юной танцовщицы Чамелии, о верной любви Кумарии и Пьярии, о старом деревенском силаче — хозяине Гульяры, о горестной жизни нищего певца Баркаса и о многих других судьбах рассказывает эта книга.
![Это было в Южном Бантене](/storage/book-covers/a6/a63bdc00a3342afdc362d24dcd93225f410fb3c0.jpg)
Без аннотации Предлагаемая вниманию читателей книга «Это было в Южном Бантене» выпущена в свет индонезийским министерством общественных работ и трудовых резервов. Она предназначена в основном для сельского населения и в доходчивой форме разъясняет необходимость взаимопомощи и совместных усилий в борьбе против дарульисламовских банд и в строительстве мирной жизни. Действие книги происходит в одном из районов Западной Явы, где до сих пор бесчинствуют дарульисламовцы — совершают налеты на деревни, поджигают дома, грабят и убивают мирных жителей.
![Женщина - половинка мужчины](/storage/book-covers/3d/3dd24ff43765199346edc29f434dab488d5bb008.jpg)
Повесть известного китайского писателя Чжан Сяньляна «Женщина — половинка мужчины» — не только откровенный разговор о самых интимных сторонах человеческой жизни, но и свидетельство человека, тонкой, поэтически одаренной личности, лучшие свои годы проведшего в лагерях.
![Настоящие сказки братьев Гримм. Полное собрание](/storage/book-covers/38/38ec9f4af6f61c1be8a3fbc00ae1439d5e31a865.jpg)
Меня мачеха убила, Мой отец меня же съел. Моя милая сестричка Мои косточки собрала, Во платочек их связала И под деревцем сложила. Чивик, чивик! Что я за славная птичка! (Сказка о заколдованном дереве. Якоб и Вильгельм Гримм) Впервые в России: полное собрание сказок, собранных братьями Гримм в неадаптированном варианте для взрослых! Многие известные сказки в оригинале заканчиваются вовсе не счастливо. Дело в том, что в братья Гримм писали свои произведения для взрослых, поэтому сюжеты неадаптированных версий «Золушки», «Белоснежки» и многих других добрых детских сказок легко могли бы лечь в основу сценария современного фильма ужасов. Сестры Золушки обрезают себе часть ступни, чтобы влезть в хрустальную туфельку, принц из сказки про Рапунцель выкалывает себе ветками глаза, а «добрые» родители Гензеля и Гретель отрубают своим детям руки и ноги.
![Другая половина мира, или Утренние беседы с Паулой](/storage/book-covers/2b/2ba07cd19a921935d07978537aff9a43a01d690d.jpg)
В центре нового романа известной немецкой писательницы — женская судьба, становление характера, твердого, энергичного, смелого и вместе с тем женственно-мягкого. Автор последовательно и достоверно показывает превращение самой обыкновенной, во многом заурядной женщины в личность, в человека, способного распорядиться собственной судьбой, будущим своим и своего ребенка.