На, моралисты, быт. Сила роман,
Не дым тиража. Ритмы, день,
Как
Мечта! Мил климат чем.
Но вижу: лужи вон
Ледок одел.
Тут
Лапоть топал,
Или дед или
Леший шел
И нес осколок с осени.
А лес? Ивами зима висела,
И леса насели.
Вас и поле сел описав,
И натуру Тани,
И Оли милой
Черты, быт, речь,
И разнежен, зари
Он видел зов, и во зле дивно
Лире верил.
Нет накипи. Пикантен
Дал клад
Онегин книге, но
Мутит ум
Хулой олух.
Лети моде в сор, осведомитель,
На пуф родне, к небу, Бенкендорфу. Пан!
Моли о зле сан… И насел зоилом…
Имя лупили пулями —
Доносами: «Массон од!
Мочи бисер ереси бичом?»
Тушами машут
Мыта гориллы: «Был ли рогатым?
Мол, дан надлом
И шатаний Наташи…»
Но ласково ловок салон.
Ад же Дантеса пасет Надежда:
Молод, идолом
Вот сизел и лез, истов.
Да гадок шкода — гад!
Ладно. Вон даль,
Как
Анчар мрачна,
И леса насели,
И враг — обида. Ради бога, рви
Ее…
Откинет тени кто?
Или
Те минует, те унимет
Ига… шаги?
Но горе муз, умер огонь
ПОЭЗИИ.