Другая половина мира, или Утренние беседы с Паулой - [5]
Мы ничего не знаем о дальнейшей судьбе героини. Приехав в Мадрид, она не находит своего возлюбленного. Уклончиво сообщает кое-какие подробности о Феликсе его друг. Можно только догадываться, что это и в самом деле не «другая», что Феликс давно уже активно вовлечен в политическую борьбу и больше не располагает собой. Будущее Паулы неясно. И все же общий итог книги Мехтель — в отличие от предыдущих ее романов — светлый. Ее Паула сделала свой шаг в «другую половину мира», из одиночества — к людям, ей это удалось, и вместе со своей создательницей она вырвалась из кокона самопоглощенности, из духовной изоляции. А дальнейшие ее жизненные пути — это тема уже другого, будущего, еще не написанного романа.
Отрадно видеть, как от произведения к произведению возрастает художественное мастерство писательницы, зоркость ее социального видения. Если в первых книгах Мехтель полемическому задору и эпатажу порою приносились в жертву более существенные художественные характеристики, то в последнем романе чувствуется серьезная работа над словом, умение писать точно, легко, чуть иронично и не без известного стилистического (в этом контексте уместно было бы сказать — женского) изящества. Лаконизм и одновременно эмоциональность романа Мехтель делают его по-настоящему современным, а широкий общественный фон, на котором развертывается действие, ставит книгу в один ряд с наиболее социально значимыми западногерманскими романами. Хочется надеяться, что это первое знакомство с книгой западногерманской писательницы окажется для советского читателя радостным и интересным.
Н. Литвинец
Изображенные здесь события, быть может, протекали так, а быть может, совсем иначе.
Паула — это литературный персонаж.
Воссозданная в романе атмосфера городка Д.[1] опять-таки характерна лишь постольку-поскольку.
Эта книга не документальна и совершенно не имеет целью умалить достоинства города и его обитателей, городской библиотеки и ее заведующей.
Часть I. Зимняя встреча с Паулой
Первая утренняя беседа с Паулой
Я предложила Пауле самое удобное место. Сказала «садись» и налила себе кофе.
По утрам мне стоит большого труда провести четкую грань между днем и ночью. Для начала пусть она расскажет про Феликса. Так легче всего запустить машину. Взять да и подпалить домишко со всех четырех сторон.
Нет — Паула протягивает руку и берет из корзиночки ломтик хлеба, — нет, Феликс меня не бросил.
В моем представлении они — пальцы Паулы — более длинные, белые и холеные, чем мои.
Что же он тогда сделал?
Просто уехал к себе на родину, объясняет Паула.
Вернулся, поправляю я, на родину возвращаются.
Ну хорошо, если для тебя это так важно, пусть вернулся, соглашается Паула. Он тосковал и никак не мог привыкнуть к климату. Под конец я сама еле-еле его выносила.
Климат?
Вот ты, спрашивает Паула, ты можешь себе представить, что живешь с человеком, который круглые сутки готов рассуждать об «отечестве»?
Ясно: проблемы взаимопонимания.
Феликс говорил, что если мне претит мужское начало в слове «отечество», то я должна называть его «родной страной», «метрополией». А у метрополий бывают одни только колонии. Что, прикажете мне считать себя колонией?
Он понимал тебя?
Язык он знал превосходно. Но если посмотреть правде в глаза, то он вовсе и не покидал это свое отечество. В конце концов, приехал сюда как стипендиат и в любое время мог вернуться.
Он тебя раздражал.
Меня раздражало его отношение к собственной национальности — он принимал ее как должное, говорит Паула. А я вот принимаю только свой родной язык.
Может быть, вставляю я, мы не испытали пока тоски по стране, в которой родились, потому лишь, что ни разу всерьез с нею не разлучались?
Разве что выезжали куда-нибудь по неккермановским путевкам[2], говорит Паула.
Ни разу всерьез с нею не разлучались, повторяю я и мысленно вижу, как она пьет мой кофе и хвалит мой домашний джем. Вот у эмигрантов нет обратного билета. Слушай, а когда я говорю «эмигранты», ты кого себе представляешь — отцов или матерей?
Отцов.
Значит, все-таки мужское начало.
Само собой, говорит Паула, или ты почерпнула из наших учебников по истории другие сведения?
А как насчет родины?
Не могу вообразить, говорит Паула, чтоб меня тянуло на родину. А ты?
Как хочешь, а у меня на душе было бы неспокойно. Просто так взять и собрать чемоданы? Я бы, наверное, еще подумала, хотя нет-нет да и мелькает пугающая мысль, что, скорей всего, давно пора это сделать.
Она сможет жить где угодно, настаивает Паула. Я упрекаю ее: Хочешь, мол, увильнуть от размышлений, сбежать, смыться.
Ты облегчаешь себе жизнь, говорю я.
А ты? — опять спрашивает Паула.
Я?
Да, ты. Ты хоть раз задумывалась об этом серьезно?
Пора защищаться. И я защищаюсь — что-то признаю, с чем-то соглашаюсь. Но Пауле этого мало, она еще со мной не разделалась.
Ты играешь, объявляет она, на самом деле ты просто-напросто играешь понятиями, не делая никаких выводов.
Я уверена: не приди она к этому выводу, я бы не стала о ней писать. Уж от нее-то я ничего подобного не ожидала.
И как это она умудряется — раз, два — и нету: мосты сожжены, а мы еще только раздумываем, жечь их или не стоит.
![Невозвратимое мгновение](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Коробочка с синдуром](/storage/book-covers/51/5188956c0b33ea994ecf8992e1edeacd83ab9f47.jpg)
Без аннотации Рассказы молодого индийского прозаика переносят нас в глухие индийские селения, в их глинобитные хижины, где под каждой соломенной кровлей — свои заботы, радости и печали. Красочно и правдиво изображает автор жизнь и труд, народную мудрость и старинные обычаи индийских крестьян. О печальной истории юной танцовщицы Чамелии, о верной любви Кумарии и Пьярии, о старом деревенском силаче — хозяине Гульяры, о горестной жизни нищего певца Баркаса и о многих других судьбах рассказывает эта книга.
![Это было в Южном Бантене](/storage/book-covers/a6/a63bdc00a3342afdc362d24dcd93225f410fb3c0.jpg)
Без аннотации Предлагаемая вниманию читателей книга «Это было в Южном Бантене» выпущена в свет индонезийским министерством общественных работ и трудовых резервов. Она предназначена в основном для сельского населения и в доходчивой форме разъясняет необходимость взаимопомощи и совместных усилий в борьбе против дарульисламовских банд и в строительстве мирной жизни. Действие книги происходит в одном из районов Западной Явы, где до сих пор бесчинствуют дарульисламовцы — совершают налеты на деревни, поджигают дома, грабят и убивают мирных жителей.
![Женщина - половинка мужчины](/storage/book-covers/3d/3dd24ff43765199346edc29f434dab488d5bb008.jpg)
Повесть известного китайского писателя Чжан Сяньляна «Женщина — половинка мужчины» — не только откровенный разговор о самых интимных сторонах человеческой жизни, но и свидетельство человека, тонкой, поэтически одаренной личности, лучшие свои годы проведшего в лагерях.
![Настоящие сказки братьев Гримм. Полное собрание](/storage/book-covers/38/38ec9f4af6f61c1be8a3fbc00ae1439d5e31a865.jpg)
Меня мачеха убила, Мой отец меня же съел. Моя милая сестричка Мои косточки собрала, Во платочек их связала И под деревцем сложила. Чивик, чивик! Что я за славная птичка! (Сказка о заколдованном дереве. Якоб и Вильгельм Гримм) Впервые в России: полное собрание сказок, собранных братьями Гримм в неадаптированном варианте для взрослых! Многие известные сказки в оригинале заканчиваются вовсе не счастливо. Дело в том, что в братья Гримм писали свои произведения для взрослых, поэтому сюжеты неадаптированных версий «Золушки», «Белоснежки» и многих других добрых детских сказок легко могли бы лечь в основу сценария современного фильма ужасов. Сестры Золушки обрезают себе часть ступни, чтобы влезть в хрустальную туфельку, принц из сказки про Рапунцель выкалывает себе ветками глаза, а «добрые» родители Гензеля и Гретель отрубают своим детям руки и ноги.