Жижи - [7]
– Ах да, правда. А дядюшка, что он теперь будет делать?
– А вот это пока никто сказать не может, дитя моё. Но мы-то вскоре обо всём узнаем, даже если он откажется давать интервью. Упаси Боже давать интервью в таких случаях, особенно поначалу. Газеты всё равно всё пронюхают. Скажи консьержке, чтобы она купила для нас вечерние газеты. Ты сыта? Молоко выпила? А бутерброды? Не забудь надеть перчатки. По дороге нигде не задерживайся. Пойду будить твою маму. Ну и история!.. Андре, ты спишь? А! Ты встала? Андре, Лиана пыталась покончить с собой.
– Опять двадцать пять… – проворчала Андре. – Ни на что другое она, по-моему, просто не способна.
– Ты до сих пор не сняла бигуди, Андре?
– Ты что, хочешь, чтобы я пришла на репетицию растрёпанной? Спасибо!
Госпожа Альварес придирчиво оглядела дочь: нелепые бигуди в волосах, ноги в войлочных тапочках.
– Сразу видно, что ты отвыкла от мужского взгляда, дочь моя. Женщина не позволит себе в присутствии мужчины ходить в халате и в тапочках. Ну и история с этим самоубийством. Само собой, оно оказалось неудачным.
Бледные губы Андре скривились в презрительной улыбке.
– Опиум как средство для промывания желудка – это начинает надоедать.
– Да Бог с ней, главное тут – Лашай. С ним такое случается впервые. Дай-ка припомнить… Сначала была Жантиан, она выкрала у него какие-то документы, потом эта иностранка хотела женить его на себе силой… Но Лиана – первая, которая из-за него кончает с собой. В таких обстоятельствах мужчина, находящийся на виду, должен вести себя очень осмотрительно.
– Держу пари, он лопается от гордости.
– Что ж, есть от чего, – отрезала госпожа Альварес. – Что-то должно произойти, и в самое ближайшее время. Интересно, что скажет Алисия?
– Уж она-то найдёт что сказать.
– Конечно, Алисия не ангел. Но чутьё у неё есть, я вынуждена это признать. Она тебе всё разложит по полочкам, даже не выходя из дома.
– А зачем ей выходить, если у неё есть телефон? Мама, а может, нам всё-таки поставить телефон?
– Это большой расход, – нравоучительным тоном заметила госпожа Альварес. – Мы и так еле сводим концы с концами. Телефон на самом деле нужен только мужчинам, которые заправляют большими делами, и женщинам, которым есть что скрывать. Если бы, скажем, обстоятельства твои переменились или Жижи нашла бы свою дорогу в жизни, тогда я бы первая сказала: «Давайте поставим телефон». Но, к сожалению, пока нам это не грозит.
Она не удержалась от вздоха, натянула резиновые перчатки и бодро приступила к своим хозяйственным обязанностям. Благодаря её заботам их скромное жилище, понемногу старея, не приходило в упадок. От прошлой жизни у неё сохранились строгие правила женщины нестрогого поведения, и она внушала их своей дочери и внучке. Постельное бельё менялось каждые десять дней, а их служанка, она же прачка, рассказывала на всех перекрёстках, что потеряла счёт нижнему белью и кухонным полотенцам своих хозяек. В любую минуту Жижи могла получить приказ: «Покажи ноги», – ей надлежало сейчас же разуться, снять чулки и продемонстрировать свои ноги – чистые, с остриженными ногтями, а также сообщить, если появился хоть малейший намёк на мозоль.
Всю неделю после попытки самоубийства госпожи Экзельманс Лашай-младший вёл себя довольно непоследовательно. Он дал ночной бал в своём особняке, куда были приглашены все звёзды Национальной музыкальной академии, потом устроил ужин в ресторане «Пре-Кателан», который по этому случаю открылся на две недели раньше срока. Футит и Шокола выступили там с интермедией. Рита дель Эридо гарцевала на лошади между столиками в юбке-штанах, украшенных белыми кружевными оборками, чёрные волосы выбивались из-под белоснежной шляпки, страусовые перья касались безупречно красивого лица – весь Париж был введен в заблуждение и поверил, что она, не слезая с седла, взойдёт на сахарный трон Гастона Лашая. Но сутки спустя Париж понял свою ошибку. «Жиль Блаз» за неверные прогнозы чуть было не лишился субсидии, которую выплачивал ему Лашай. Специализированный еженедельник «Пари ан амур» пошёл по другому, но также ложному пути, напечатав статью под заголовком: «Молодая сказочно богатая американка не скрывает своей слабости к французскому сахару».
Однако когда госпожа Альварес читала газеты, её пышная грудь сотрясалась от смеха. Она располагала куда более надёжной информацией – лично от Гастона Лашая. который дважды за десять дней нашёл время отведать настоя ромашки и откинуться на спинку продавленного кресла со всей усталостью промышленника и со всем недовольством одинокого мужчины. Он даже принёс Жижи смешную нотную папку из русской кожи с ярко-красной защёлкой и двадцать коробок лакричных леденцов.
Госпожа Альварес получила печёночный паштет и шесть бутылок шампанского – щедрые, но не совсем бескорыстные дары: Гастон Лашай напросился на ужин.
Во время ужина Жильберта, захмелев, рассказывала сплетни, принесённые с курсов, а потом выиграла у Гастона в пикет его золотой автоматический карандаш. Гастона этот проигрыш ничуть не расстроил, напротив, он даже оживился и, смеясь, называл девочку своим лучшим другом. А госпожа Альварес переводила свои испанские глаза, меланхоличные и пытливые, с раскрасневшихся щёк и белых зубов Жижи на Лашая, который дёргал девочку за волосы и кричал: «Плутовка! Да ты же засунула четвёртого короля себе в рукав!»
![Невинная распутница](/storage/book-covers/3b/3b68bb130176b6e4904b1f7ab9bcf21143ea4a3f.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы, впервые изданные во Франции с 1907 по 1913 годы, а также очерк ее жизни и творчества в соответствующий период. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.
![Клодина замужем](/storage/book-covers/70/708d3c05157345659b80e6a493cd9f4ccb842de4.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены ее ранние произведения – четыре романа о Клодине, впервые изданные во Франции с 1900 по 1903 годы, а также очерк ее жизни и творчества до 30-летнего возраста. На русском языке публикуется впервые.
![Кошка](/storage/book-covers/d3/d364ff6eb6a17a5fbb8f7f0f057e9de5cd2c1208.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы и повести, впервые изданные во Франции с 1930 по 1945 годы, знаменитые эссе о дозволенном и недозволенном в любви «Чистое и порочное», а также очерк ее жизни и творчества в последние 25 лет жизни. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.
![Клодина в школе](/storage/book-covers/99/99c72a76c90e24f48122f5ec351a1245cfd0ff61.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены ее ранние произведения – четыре романа о Клодине, впервые изданные во Франции с 1900 по 1903 годы, а также очерк ее жизни и творчества до 30-летнего возраста. На русском языке публикуется впервые.
![Клодина в Париже](/storage/book-covers/f1/f1ad62383d20ffc5cebd0f0c433db7c20a8ebddc.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены ее ранние произведения – четыре романа о Клодине, впервые изданные во Франции с 1900 по 1903 годы, а также очерк ее жизни и творчества до 30-летнего возраста. На русском языке публикуется впервые.
![Возвращение к себе](/storage/book-covers/5a/5aa40e6554824ed0419c9ed25cae7c8c9fea2847.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы, впервые изданные во Франции с 1907 по 1913 годы, а также очерк ее жизни и творчества в соответствующий период. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.
![Звезды над Занзибаром](/storage/book-covers/54/5415aee9f628c43815d850e25e849685380b94ec.jpg)
Принцесса Омана и Занзибара Салме была воспитана в соответствии со строгими обычаями предков, поэтому даже выйти на крышу своего дома, чтобы насладиться тишиной, прохладой и звездами, она могла только с закрытым лицом. Но оказалось, что под покровом ночи все люди одинаково скрыты друг от друга. Так они и познакомились: она стояла на крыше своего дома, а он — у окна в своем. В темноте Салме слышала только голос своего соседа Генриха Рюте, предпринимателя из Германии, и могла говорить откровенно. С каждым днем они становились все ближе друг другу и наконец решили увидеться…
![Маски сброшены](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Действие основных событий происходит в России 1854 году и охватывает временной промежуток в шесть месяцев. Однако за двадцать лет до описываемых событий случается следующая предыстория. Молодая барышня, разбитая и разочарованная изменой своего жениха, попадает на маскарад, где встречает неизвестного мужчину, с которым проводит ночь и в объятиях которого впервые познает страсть. Наутро она покидает его, не узнав даже его имени и едва разглядев его лицо. В 1854 году на светском рауте граф Владимир Вольшанский знакомится с княгиней Елизаветой Ворожеевой, к которой у него с первого взгляда возникает симпатия.
![Возрождение любви](/storage/book-covers/70/70925fbdfd0b552c8f5cb809ea35261bb5cdfee9.jpg)
Талантливая женщина – доктор Пейдж Рандольф считает, что депрессия, в которую ввергла ее семейная трагедия, неизлечима. Но неожиданные и странные обстоятельства круто меняют ее жизнь, которая вновь обретает и смысл, и цель, когда в сердце Пейдж вспыхивает новое и трепетное чувство.
![Дож и догаресса](/storage/book-covers/2c/2c2546745a39cd6d6a5be5e36eb21b15a48cc780.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.На картине, выставленной в берлинской Академии художеств, верно изображены престарелый дож Марино Фальер с юной супругой. Их печальную историю рассказывает зрителям таинственный незнакомец.
![Любовь и чума](/storage/book-covers/8e/8e0ffa5eb8e23a63c173e859cf5d860621ca4334.jpg)
Только любовь может совершить настоящее чудо. Даже в самые тяжелые, жестокие времена она дарит людям надежду. Даже тогда, когда мир вокруг погружен во тьму и хаос, она расцвечивает его яркими красками, делая жизнь прекрасной.«Любовь и чума» Мануэля Гонзалеса — самый трогательный роман о любви, для которой нет преград. Его можно сравнить с «Ромео и Джульеттой» Шекспира и «Любовью во время чумы» Габриэля Гарсиа Маркеса. Но мир, описанный Гонзалесом, гораздо более жесток и трагичен…Византия. XII век. Император Мануил хочет завоевать Венецию.