Жижи - [6]
Госпожа Альварес презрительно выпятила свою широкую нижнюю губу.
– Гастон Лашай всё же не опустится до артистки мюзик-холла. Согласись, что он ведёт себя, как подобает холостяку в его положении: связи у него только среди дам полусвета.
– Смазливые коровы, – пробормотала Андре.
– Выбирай слова, дочь моя. Это пошло, называть всё своими именами. Все любовницы Гастона из хороших семей. Связь с известной дамой полусвета – это единственный достойный образ жизни в ожидании блестящей женитьбы, при условии, что он вообще когда-нибудь женится. Во всяком случае, мы узнаем обо всём одними из первых. Гастон так доверяет мне! Видела бы ты, как он просил меня заварить ему ромашку! Мальчишка, настоящий мальчишка. Впрочем, ему всего тридцать три. И какая ноша на плечах, это его богатство.
Андре насмешливо сощурила свои красноватые веки.
– Жалей, жалей его, мама, раз тебе так нравится. Мне ничего от него не надо, но замечу тебе: с тех пор как мы знакомы, он ничем не одарил тебя, кроме доверия.
– А почему он должен нам что-то дарить? Кстати сказать, он время от времени посылает нам сахар для варенья и для моего кюрасо, живность со своей фермы и разную мелочь для Жижи.
– Как видно, тебя это вполне удовлетворяет… Госпожа Альварес величественно вскинула голову.
– Вот именно, меня это вполне удовлетворяет. К тому же наше мнение вообще мало что здесь значит.
– Короче говоря, толку нам с его богатства никакого. Интересно, если мы окажемся на мели, придёт ли ему в голову нам помочь?
Госпожа Альварес приложила руку к сердцу.
– В этом я не сомневаюсь, – твёрдо сказала она. Потом подумала и добавила:
– Но я бы предпочла его об этом не просить. Андре взяла газету с фотографией бывшей любовницы.
– Вообще говоря, ничего особенного она из себя не представляет.
– Неправда, – возразила госпожа Альварес, – представляет. И доказательство тому – её репутация. Такая репутация и такие победы не могут быть делом случая. Ты рассуждаешь точь-в-точь как какая-нибудь белошвейка: «Вот будь у меня ожерелье в семь ниток, и я была бы хороша, как Пужи. И могла бы жить не хуже, чем она». На это я только плечами пожимаю. Там осталась ромашка, промой глаза.
– Спасибо, мама. Жижи была у тёти Алисии?
– Была, и ездила туда на автомобиле Гастона. Он сам ей предложил. Шестьдесят километров в час, ничего себе. Жижи была в восторге.
– Глупышка! Я всё думаю, что с ней дальше будет Она вполне способна кончить манекенщицей или продавщицей. Слишком она инфантильна. Я в её годы…
Госпожа Альварес взглянула на дочь с укором.
– По-моему, тут тебе хвастаться нечем. Если память мне не изменяет, в её годы ты послала к чёрту Меннесона, несмотря на его мукомольный завод, и сбежала с преподавателем сольфеджио.
Андре поцеловала мать в блестящий от брильянтина пробор.
– Мамочка, не ругай меня в столь поздний час, я так хочу спать… Спокойной ночи. Завтра у меня репетиция без четверти час. Я перекушу в городе. Не волнуйся обо мне.
Зевая, она прошла, не зажигая света, по маленькой спаленке, где спала её дочь. В полумраке она разглядела лишь копну волос и оборку её ночной рубашки.
Она закрылась в тесной туалетной комнате и, несмотря на поздний час, зажгла газ под маленьким чайничком. Среди прочих правил и обязанностей госпожа Альварес раз и навсегда вбила в голову своему потомству следующее: «В крайнем случае, например в дороге, ты можешь не вымыть на ночь лицо. Но позаботиться о том, что ниже пояса, обязана каждая уважающая себя женщина».
Госпожа Альварес ложилась последней и вставала первой, не допуская служанку к процедуре приготовления утреннего кофе. Она спала в столовой-гостиной на диване и в половине седьмого открывала дверь поочерёдно разносчику газет, молочнику с его ежедневным литром молока и служанке. В восемь часов её роскошные волосы уже были причёсаны на прямой пробор. Без десяти девять Жильберта, аккуратная на загляденье, отправлялась на занятия. В десять часов госпожа Альварес начинала «думать» об обеде, то есть надевала пальто, вешала на руку хозяйственную сумку и отправлялась на рынок.
В тот день, как обычно, она проследила за тем, чтобы Жильберта вовремя встала, поставила на стол чашку с горячим кофе и чашку с молоком и развернула газету в ожидании Жижи, которая вошла в столовую умытая, пахнущая лавандовой водой, но ещё немного заспанная.
– Жижи, зови мать, – крикнула ей бабушка. – Лиана д'Экзельманс пыталась покончить с собой.
– О-о-о! – встрепенулась девочка. – Она умерла?
– Конечно, нет. Она знает своё дело.
– А что, у неё был револьвер, бабушка? Госпожа Альварес взглянула на свою внучку с состраданием.
– Какой револьвер? Опиум, как всегда. «Доктор Морез и доктор Пельду, которые дежурят у изголовья красавицы-самоубийцы, пока не берут на себя смелость объявить, что жизнь их пациентки вне опасности, однако их прогнозы вселяют надежду». Зато я возьму на себя смелость утверждать, что если госпожа Экзельманс будет продолжать эти игры, она испортит себе желудок.
– Ведь в прошлый раз она кончала с собой из-за князя Георгиевича, да, бабушка?
– Что у тебя с головой, дорогая? Из-за графа Берту де Совтерр.
![Невинная распутница](/storage/book-covers/3b/3b68bb130176b6e4904b1f7ab9bcf21143ea4a3f.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы, впервые изданные во Франции с 1907 по 1913 годы, а также очерк ее жизни и творчества в соответствующий период. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.
![Клодина замужем](/storage/book-covers/70/708d3c05157345659b80e6a493cd9f4ccb842de4.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены ее ранние произведения – четыре романа о Клодине, впервые изданные во Франции с 1900 по 1903 годы, а также очерк ее жизни и творчества до 30-летнего возраста. На русском языке публикуется впервые.
![Кошка](/storage/book-covers/d3/d364ff6eb6a17a5fbb8f7f0f057e9de5cd2c1208.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы и повести, впервые изданные во Франции с 1930 по 1945 годы, знаменитые эссе о дозволенном и недозволенном в любви «Чистое и порочное», а также очерк ее жизни и творчества в последние 25 лет жизни. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.
![Клодина в школе](/storage/book-covers/99/99c72a76c90e24f48122f5ec351a1245cfd0ff61.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены ее ранние произведения – четыре романа о Клодине, впервые изданные во Франции с 1900 по 1903 годы, а также очерк ее жизни и творчества до 30-летнего возраста. На русском языке публикуется впервые.
![Клодина в Париже](/storage/book-covers/f1/f1ad62383d20ffc5cebd0f0c433db7c20a8ebddc.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены ее ранние произведения – четыре романа о Клодине, впервые изданные во Франции с 1900 по 1903 годы, а также очерк ее жизни и творчества до 30-летнего возраста. На русском языке публикуется впервые.
![Возвращение к себе](/storage/book-covers/5a/5aa40e6554824ed0419c9ed25cae7c8c9fea2847.jpg)
В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы, впервые изданные во Франции с 1907 по 1913 годы, а также очерк ее жизни и творчества в соответствующий период. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.
![Звезды над Занзибаром](/storage/book-covers/54/5415aee9f628c43815d850e25e849685380b94ec.jpg)
Принцесса Омана и Занзибара Салме была воспитана в соответствии со строгими обычаями предков, поэтому даже выйти на крышу своего дома, чтобы насладиться тишиной, прохладой и звездами, она могла только с закрытым лицом. Но оказалось, что под покровом ночи все люди одинаково скрыты друг от друга. Так они и познакомились: она стояла на крыше своего дома, а он — у окна в своем. В темноте Салме слышала только голос своего соседа Генриха Рюте, предпринимателя из Германии, и могла говорить откровенно. С каждым днем они становились все ближе друг другу и наконец решили увидеться…
![Маски сброшены](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Действие основных событий происходит в России 1854 году и охватывает временной промежуток в шесть месяцев. Однако за двадцать лет до описываемых событий случается следующая предыстория. Молодая барышня, разбитая и разочарованная изменой своего жениха, попадает на маскарад, где встречает неизвестного мужчину, с которым проводит ночь и в объятиях которого впервые познает страсть. Наутро она покидает его, не узнав даже его имени и едва разглядев его лицо. В 1854 году на светском рауте граф Владимир Вольшанский знакомится с княгиней Елизаветой Ворожеевой, к которой у него с первого взгляда возникает симпатия.
![Возрождение любви](/storage/book-covers/70/70925fbdfd0b552c8f5cb809ea35261bb5cdfee9.jpg)
Талантливая женщина – доктор Пейдж Рандольф считает, что депрессия, в которую ввергла ее семейная трагедия, неизлечима. Но неожиданные и странные обстоятельства круто меняют ее жизнь, которая вновь обретает и смысл, и цель, когда в сердце Пейдж вспыхивает новое и трепетное чувство.
![Дож и догаресса](/storage/book-covers/2c/2c2546745a39cd6d6a5be5e36eb21b15a48cc780.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.На картине, выставленной в берлинской Академии художеств, верно изображены престарелый дож Марино Фальер с юной супругой. Их печальную историю рассказывает зрителям таинственный незнакомец.
![Любовь и чума](/storage/book-covers/8e/8e0ffa5eb8e23a63c173e859cf5d860621ca4334.jpg)
Только любовь может совершить настоящее чудо. Даже в самые тяжелые, жестокие времена она дарит людям надежду. Даже тогда, когда мир вокруг погружен во тьму и хаос, она расцвечивает его яркими красками, делая жизнь прекрасной.«Любовь и чума» Мануэля Гонзалеса — самый трогательный роман о любви, для которой нет преград. Его можно сравнить с «Ромео и Джульеттой» Шекспира и «Любовью во время чумы» Габриэля Гарсиа Маркеса. Но мир, описанный Гонзалесом, гораздо более жесток и трагичен…Византия. XII век. Император Мануил хочет завоевать Венецию.