Введение в гражданскую войну - [22]
Протесты против ВТО в Сиэтле. 1999
примечание α: Те, кто может воспринимать мир только в категориях, которые им предоставило либеральное Государство, часто делают вид, что путают Империю с тем или иным надгосударственным институтом (МВФ, Всемирный банк, ВТО или ООН, реже НАТО или Еврокомиссия). От контрсаммита к контрсаммиту мы видим, как их, наших «антиглобалистов», всё больше терзают сомнения: а что если внутри этих помпезных зданий, за этими горделивыми фасадами нет НИЧЕГО? В глубине души они чуют, что эти огромные мировые раковины пусты внутри, потому и осаждают их снаружи. Стены этих замков сложены лишь из добрых намерений, и каждый был возведён в своё время как реакция на какой-то мировой кризис; с тех пор они и стоят, заброшенные, ни на что не годные. Разве что служить приманкой для толп протестующих негристов.
примечание β: Не так-то просто понять, к чему ведёт тот, кто после полной самоотречения жизни нашёл нужные слова, чтобы в статье с заглавием «Империя как высшая стадия империализма»>48 провозгласить, что «на нынешней же фазе имперского развития мира больше нет», кто объявляет о смерти диалектики, выводя из этого, что требуются «размышления и действия внутри и против Империи»>49; кто занимает мазохистскую позицию, то требуя от институтов самороспуска, то умоляя их существовать. Вообще же, стоит исходить не из его текстов, но из истории его действий. Но даже если говорить о понимании такой книги, как «Империя», которая являет собой теоретический гоголь-моголь, сливающий в сфере мысли всё, что есть несовместимого (Империя мечтает об этом же в реальности), куда полезнее будет понаблюдать за соответствующими практиками. В речах спектакулярных бюрократов из итальянских «Белых комбинезонов»>50 термин «народ Сиэтла» тоже сменился какое-то время назад на «массы». «Народ, – напоминает Гоббс, – есть нечто единое, обладающее единой волей и способное на единое действие. Ничего подобного нельзя сказать о толпе. Народ правит во всяком государстве, ибо и в монархическом государстве повелевает народ, потому что там воля народа выражается в воле одного человека. Масса же – это граждане, то есть подданные. При демократии и аристократии граждане – это масса, но собрание – это уже народ»>31. Всякая перспектива негризма к тому и сводится: инсценируя возникновение так называемого «мирового гражданского общества», заставить Империю облачиться в форму мирового Государства. Учитывая, что за это ратуют те, кто всегда надеялся занять пост в каком-нибудь учреждении и потому всегда делал вид, что верит в фиктивное современное Государство, их ошибочный план становится кристально ясен; и доказательства противоположного в «Империи» сами по себе обретают историческое значение. Когда Негри утверждает, что именно масса породила Империю, что «суверенитет принял новую форму, образованную рядом национальных и наднациональных органов, объединенных единой логикой управления», что «Империя становится политическим субъектом, эффективно регулирующим эти глобальные обмены, суверенной властью, которая правит миром» и ещё что «порядок этот выражен в виде правовой структуры»>52, он описывает вовсе не состояние окружающего его мира, а лишь собственные чаяния. Негристы хотят, чтобы Империя приняла юридические формы, хотят иметь перед собой персонифицированного властителя, институциональный субъект, с которым можно договориться или захватить его. «Мировое гражданское общество», на которое они ссылаются, лишь выдаёт их мечту о мировом Государстве. Конечно, они приводят некоторые доказательства (или то, что считают таковыми), что существует формирующийся общемировой порядок: например, имперские вторжения в Косово, Сомали, Персидский залив и их спектакулярное оправдание «универсальными ценностями». Но даже если бы Империя и обзавелась накладным институциональным фасадом, её действительность точно так же вращалась бы вокруг полиции и общемировой Публичности, то есть Биовласти и Спектакля соответственно. И пусть имперские войны выдают себя за «международные полицейские операции», осуществляемые «международными силами по разведению сторон», пусть саму войну объявила вне закона та форма власти, которая хочет выдать собственные акты агрессии за простое внутреннее дело, за полицейский, а не политический вопрос – обеспечение «спокойствия, безопасности и порядка», – Шмитт предвидел это ещё шестьдесят лет назад, при этом, вопреки мнению Негри, никак не способствуя последовательной разработке «полицейского права». Мимолётный спектакулярный консенсус по поводу того или иного «государстваизгоя», того или иного «диктатора» или «террориста» всего лишь создаёт временную и обратимую легитимность, требующуюся для имперского вторжения. Новые опошленные редакции Нюрнбергского процесса для кого ни попадя, одностороннее решение национальных юридических институтов судить за преступления, имевшие место в других странах, где это даже не считается преступлением, вовсе не приближает рождение системы мирового права, а лишь подтверждает свершившееся подчинение юридических структур полицейским чрезвычайным мерам. В таких условиях следует бороться не за какое-то спасительное мировое Государство, а за уничтожение Спектакля и Биовласти.
![Теория Девушки: Предварительные материалы](/storage/book-covers/f2/f2cc191cb76b140d1986da5745071620565d39b5.jpg)
Обратите внимание: концепт Девушки, безусловно, не является тендерным концептом. Клубный тусовщик соответствует ему не менее, чем загримированная под порнозвезду провинциалка... Девушка — это лишь модель гражданина, созданная рыночным обществом после Первой мировой войны в ответ на угрозу революции... Девушка — кульминационная точка антропоморфизации Капитала... Девушка — это современный образ власти.
![Гуманисты эпохи Возрождения о формировании личности, XIV–XVII вв.](/storage/book-covers/c2/c22476204364cd9e97312221632b394b3a8a7f37.jpg)
Книга дает возможность проследить становление и развитие взглядов гуманистов Возрождения на человека и его воспитание, составить представление о том, как мыслители эпохи Возрождения оценивали человека, его положение и предназначение в мире, какие пути они предусматривали для его целенаправленного формирования в качестве разносторонне развитой и нравственно ответственной личности. Ряд документов посвящен педагогам, в своей деятельности руководствовавшимся гуманистическими представлениями о человеке.Книга обращена к широкому кругу читателей.
![Три статьи о еврейском образовании](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Иудаизм и христианство в израильских гуманитарных исследованиях модели интеракции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения](/storage/book-covers/c2/c28e7af75cdd204debe9d442275e954fa318e080.jpg)
Атеизм стал знаменательным явлением социальной жизни. Его высшая форма — марксистский атеизм — огромное достижение социалистической цивилизации. Современные богословы и буржуазные идеологи пытаются представить атеизм случайным явлением, лишенным исторических корней. В предлагаемой книге дана глубокая и аргументированная критика подобных измышлений, показана история свободомыслия и атеизма, их связь с мировой культурой.
![Блез Паскаль](/storage/book-covers/53/539ba1e00936514da7b8dbc65ca12eebc23105b2.jpg)
Блез Паскаль принадлежит к тем редким в истории европейской культуры представителям, которые сочетали в своем творческом даровании гений ученого и изобретателя, глубину философской мысли и талант замечательного писателя.В книге особое внимание уделяется систематическому анализу философских взглядов Паскаля (его онтологии, методологии, гносеологии в целом, диалектике, учению о человеке, этике и др.), что в нашей историко-философской науке делается впервые, а также прослеживается его драматичный жизненный путь.Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов, студентов и широкий круг читателей, интересующихся историей философии.