Шутки усталых вождей - [2]
И Фейхтвангер ему поверил. "Сталину, очевидно, докучает такая степень обожания, -- сочувственно замечает писатель, -- и он иногда сам над этим смеется. Рассказывают, что на обеде в интимном дружеском кругу в первый день нового года Сталин поднял свой стакан и сказал: "Я пью за здоровье несравненного вождя народов великого, гениального товарища Сталина. Вот, друзья мои, это последний тост, который в этом году будет предложен здесь за меня". "Главное у Сталина -- это юмор, -- констатирует Фейхтвангер, -обстоятельный, хитрый, спокойный, порой беспощадный крестьянский юмор". В общем, получилось, что иностранный писатель, отличавшийся трезвым, критическим умом, сам внес посильный вклад в утверждение сталинского культа. Он умильно, как восторженная курсистка, писал о его "лукавой приятной усмешке", "характерном жесте указательного пальца красивой руки".
Перечитывая эти строки, я вспоминал другой текст, интонационно очень близкий к приведенному. Вот запись в дневнике Корнея Чуковского от 22 апреля 1936 года, сохранившая впечатления автора, который накануне вместе с Борисом Пастернаком присутствовал на съезде комсомола: "Вдруг появляются Каганович, Ворошилов, Андреев, Жданов и Сталин. Что сделалось с залом! А ОН стоял, немного утомленный, задумчивый и величественный. Чувствовалась огромная привычка к власти, сила и в то же время что-то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его -- просто видеть -- для всех нас было счастьем. К нему все время обращалась с каким-то разговором Демченко (гремевшая в то время на всю страну звеньевая, добившаяся немыслимых урожаев сахарной свеклы. -- Прим. В.Д.). И мы все ревновали, завидовали, -- счастливая! Каждый его жест воспринимался с благоговением. Никогда я даже не считал себя способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и показал аудитории с прелестной улыбкой -- все мы так и зашептали: "Часы, часы, он показал часы"...
Пастернак шептал мне все время о нем восторженные слова, а я ему, и мы в один голос сказали: "Ах, эта Демченко заслоняет его (на минуту).
Домой мы шли вместе с Пастернаком и оба упивались нашей радостью".
Приношу извинения за столь длинную цитату, но уж очень точно отражено в ней время. Сегодня оно обычно изображается как период, полный ужаса и мрака. И это верно. Однако одновременно в сознании огромной части советских людей жило ощущение личного участия в великом социальном эксперименте, олицетворением которого была магнетическая фигура Сталина. Это поразительно, но в Москве 1937 года Лион Фейхтвангер увидел массу счастливых людей. "Да, -- пишет он, -- весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием и более того -- счастьем".
И это было общим впечатлением иностранных гостей. Даже французский писатель, будущий нобелевский лауреат Андре Жид, осудивший сталинский режим, в книге "Возвращение из СССР" написал: "Однако налицо факт: русский народ кажется счастливым... Ни в какой другой стране, кроме СССР, народ -встречные на улице (по крайней мере, молодежь), заводские рабочие, отдыхающие в парках культуры -- не выглядит таким радостным и улыбающимся. Как совместить это внешние проявление с ужасающей жизнью подавляющего большинства населения?"
В самом деле, как? Листая подшивку "Правды", я видел бесконечную череду лиц -- "кривоносовцев", педагогов-отличниц, спортсменов, многостаночников, красноармейцев -- отличников боевой и политической подготовки, и у всех -- улыбки во весь рот, еще не знакомый с чудодейственной пастой "аквафреш". И в тех же номерах -- огромные, на три-четыре газетные полосы, отчеты о судебных процессах над участниками "антисоветского троцкистского центра". Сочетание двух этих, казалось бы, взаимоисключающих пластов жизни усиливает мистический драматизм эпохи, о которой мы не имеем права забывать.
Лион Фейхтвангер присутствовал на нескольких заседаниях процесса, проходившего в Колонном зале Дома Союзов, и подробно описал увиденное: "Сами обвиняемые представляли собой холеных, хорошо одетых мужчин с медленными, непринужденными манерами. Они пили чай, из карманов у них торчали газеты, и они часто посматривали в публику. По общему виду это походило больше на дискуссию, чем на уголовный процесс, дискуссию, которую ведут в тоне беседы образованные люди, старающиеся выяснить с максимальной точностью все происшедшее".
Дискуссия? Может быть, но уж очень специфическая: проигравшие диспутанты в полном составе были расстреляны. Сегодня мы как будто все знаем о закулисной стороне сталинских процессов -- шантаже и угрозах, которым подвергались обвиняемые, многочасовых непрерывных допросах, сопровождавшихся всеми видами физического воздействия. Но многое не перестает поражать. Призрачная надежда спасти свою жизнь и, главное, жизнь близких, наверное, могла побудить обреченных людей выучить назубок свою роль и отбарабанить на открытом заседании признания-самооговоры. Но как можно было отрепетировать шутки, которые то и дело звучали из уст обвиняемых?
Особенно много острил Карл Радек, политик, писатель и журналист -наиболее колоритная фигура процесса. Фейхтвангер наблюдал за ним с жутковатым интересом -- безобразное худое лицо, обрамленное каштановой бородой, очень хладнокровный, зачастую намеренно иронический. Выступая, он немного позировал, показывая свое искусство актера -- надменный, ловкий, литературно образованный. Он то ударял газетой о барьер, то брал стакан чая, бросал в него кружок лимона, помешивал ложечкой и, рассказывая о чудовищных делах, пил чай мелкими глотками.
![Россия. Снова эксперимент](/storage/book-covers/32/328ed83698a2db3e85742d1811906492c0f61d1b.jpg)
В книге Клауса Хольцманна (Абрама Гольцмана) в популярной форме рассматриваются причины, в силу которых огромная страна — Россия — оказалась втянутой в цепь экспериментов. Последний эксперимент автор определяет, как результат перерождения в элитном классе социалистического общества. Под этим углом зрения объясняется неуспех российских реформ. В книге много ссылок на литературные источники и прессу. Книга написана простым языком и рассчитана на массового читателя.
![Командировка](/storage/book-covers/65/659d3e7c98d7f7d115aa7391796e676b96ced165.jpg)
В этой книге помещены очерки о людях с интересными судьбами. Здесь и о людях, осваивающих Крайний Север, и о героическом Евпаторийском десанте в годы Великой Отечественной войны, и о осиротевшей семье в новгородской деревне… И в каждом очерке присутствует волнующая человеческая судьба.Книга рассчитана на массового читателя.
![Россия: линии разлома](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Интервью старшего научного сотрудника Института философии РАН Вадима Цымбурского интернет-изданию "Агентство политических новостей".
![Страница найдена](/storage/book-covers/f0/f06058e7bb6d691423a93f8b34e8eeb65efc19db.jpg)
Книга «Страница найдена» предназначена для ЛГБТ-подростков, их родных и близких, педагогов, психологов, но будет интересна и самому широкому кругу читателей. Книга разъясняет вопросы, связанные с сексуальной ориентацией, гендерной идентичностью и подростковой сексуальностью.
![De Prófundis](/storage/book-covers/b8/b802b9d685888eab5040519a4379f7b0ab00cc39.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.