Семь планет - [10]

Шрифт
Интервал

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Бахрам в Золотом дворце

В воскресный день, когда зажглись лучи,
Оделось небо в платье из парчи.
Прекрасен пери золотой наряд,
Ее ланиты розами горят.
А шах — он солнцем бы назваться мог:
Он в золоте от головы до ног.
Он щедро сыплет золото свое,
И купол золотой — его жилье.
Красавица румийка входит в дом.
Она — как солнце в небе золотом,
Вот в желтом кубке — желтое вино,
То пламя в пламени заключено.
Кровавым блеском исходил дворец,
Под сводами как бы пылал багрец.
Бахрам — как саламандра в том огне,
Не саламандра — солнце в вышине!
Он вызов бросил желтому вину,
И вел он с ним до той поры войну,
Покуда солнца лик не пожелтел
И день одежду черную надел:
Закрыл он чернью солнца желтизну…
Красавица, затмившая луну,
По крови — золотого Рума дочь,
За полог свой зашла. Настала ночь.
На ложе золотое шах прилег,
Но светлый сон от шаха был далек.
Опять Бахрам велит слуге идти:
Да будет первый встречный на пути
Сюда, пред очи шаха, приведен,
Поведает о том, что знает он.
На розыски отправился гонец,
И путника привел он во дворец.
И путник шаха услыхал приказ,
И так повел он дивный свой рассказ,
Начав его красивой похвалой,
Приятной и учтивой похвалой.
Рассказ путника, приведенного с дороги в Золотой дворец
«В те дни, когда Джемшида славил мир,[6]
Жил в Руме знаменитый ювелир.
И говорили мудро про него:
Мехами было утро для него,
Небесный круг был горном для него,
Металлы — солнцем горным для него!
Работал он в дворцовой мастерской,
У шаха был доверенным слугой.
Проверкой пробы ведал он в стране,
Был стражем государевой казне.
Из рудников к нему текло добро,
Все золото страны, все серебро,
Ремесленные люди всей земли
Умельца Зейд-Заххабом нарекли.
Он зодчим был, а также мудрецом,
Гранильщиком и златокузнецом.
Сегодня — лекарь, завтра — медник он,
Для шаха — лучший собеседник он.
Философом из любопытства был,
Но только дерзок до бесстыдства был!
Он был искусством с головы до ног,
Но в том искусстве был один порок…
Весна сменяла светлую весну, —
Своей он сделал шахскую казну,
К себе таскал он шахское добро,
Но так как воровал всегда хитро,
То милость в шахских он читал очах,
Хвалил его искусство старый шах,
А люди, слыша эти похвалы,
Боялись говорить слова хулы,
А говорили — шах не слушал слов,
А если даже слушать был готов, —
Обманщик, заглушая голоса,
Показывал такие чудеса,
Умел таким искусством ослеплять,
Что шах безвольным делался опять,
В руках таил такое волшебство,
Что шах почти молился на него!
Однажды шаху молвил ювелир:
«О царь царей! Ты покорил весь мир.
Ты всех владык величьем превзошел, —
Достойным должен быть и твой престол,
О шах! Твой лик — счастливый лик зари.
Пусть прочие владыки и цари
Довольствуются деревом простым,
Но твой престол да будет золотым!
Богата золотом твоя казна,
И не скудеет, множится она.
Зачем в подвалах золото держать?
Зачем ему без пользы там лежать,
Когда ему другое суждено:
Особый блеск тебе придаст оно,
Великолепье — шахству твоему,
Едва на свет его я подниму!»
Всем сердцем принял шах такой совет.
«О светоч знаний! — молвил он в ответ, —
Ты хорошо придумал, чудодей,
Начни же труд желанный поскорей!»
А тот: «О шах! Чтоб я престол воздвиг,
Чтоб золота я существо постиг,
Две тысячи батманов нужно мне».
И шах сказал: «Возьми в моей казне».
Вот, нагружен добычей золотой,
Искусный мастер скрылся в мастерской.
Усердно он трудился день и ночь,
Чтоб вещество искусством превозмочь,
В усильях и бореньях год прошел, —
Был золотой сооружен престол.
Глаза людей манил он, изумлял,
Он миру восемь ярусов являл.
Сияли восемь башен, как стекло,
Высоких, низких — равное число;
Четыре башни — дивной высоты,
На них павлиньи светятся хвосты,
Четыре — низких, в прорезях витых,
Четыре попугая было в них.
В рубинах, рдевших ярко и светло,
К престолу восемь ступеней вело.
Но все с уменьем сделаны таким,
Что, если поднимался шах по ним,
Они склонялись под его ногой,
К ногам одна спускалась за другой.
Но вот он восемь ступеней прошел,
Но вот воссел владыка на престол, —
Тогда ступени поднимались вновь.
Шах поднимал от удивленья бровь,
А попугаи, будто подан знак,
В четыре горла заливались так:
«Да сбудутся твои желанья, шах!
Да будет крепок твой престол в веках!»
А все павлины, полные ума,
Над головою шаха, как Хума,
Вдруг расправляли пестрые крыла,
Чтоб над счастливцем тень от них легла.
Сидение, чтоб возвышался шах,
Уставил мастер на восьми столбах.
Под ними восемь двигалось колес,
И самого себя владыка вез —
Куда хотел, без помощи людей,
По мановению руки своей.
Диковинки вселенной превзошел
Тот самодвигающийся престол!
Такого чуда, выше всех похвал,
Никто из венценосцев не знавал!
Когда людей кудесник удивил
И во дворце престол установил,
Довольный шах, повеселев душой,
Возвысил ювелира пред собой,
Искусника в высокий сан возвел
И расплатился щедро за престол.
Однажды во дворце, в одном углу,
Собратья мастера по ремеслу,
Чей быстрый ум, чей труд ценил народ,
Сказали так: «Престол — как небосвод:
Хоть солнечный он излучает свет,
В нем скрытно серебрится лунный цвет.
Не перечислим всех чудес его,
Две тысячи батманов — вес его,
Но к золоту, заметить не хитро,
Подмешано, бесспорно, серебро.
Украл соперник не один батман!
Но чтобы обнаружен был обман,
Но чтобы шах сумел его понять,

Еще от автора Алишер Навои
Фархад и Ширин

«Фархад и Ширин» является второй поэмой «Пятерицы», которая выделяется широтой охвата самых значительных и животрепещущих вопросов эпохи. Среди них: воспевание жизнеутверждающей любви, дружбы, лучших человеческих качеств, осуждение губительной вражды, предательства, коварства, несправедливых разрушительных войн.


Язык птиц

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Поэмы

Удивительно широк и многогранен круг творческих интересов и поисков Навои. Он — поэт и мыслитель, ученый историк и лингвист, естествоиспытатель и теоретик литературы, музыки, государства и права, политический деятель. В своем творчестве он старался всесторонне и глубоко отображать действительность во всем ее многообразии. Нет ни одного более или менее заслуживающего внимания вопроса общественной жизни, человековедения своего времени, о котором не сказал бы своего слова и не определил бы своего отношения к нему Навои.


Газели

В произведениях Алишера Навои тюркский стих достиг вершин художественности, — его газели отличает филигранная обработка, виртуозная инструментовка, семантическая игра, свежесть метафор.


Смятение праведных

«Смятение праведных» — первая поэма, включенная в «Пятерицу», является как бы теоретической программой для последующих поэм.В начале произведения автор выдвигает мысль о том, что из всех существ самым ценным и совершенным является человек. В последующих разделах поэмы он высказывается о назначении литературы, об эстетическом отношении к действительности, а в специальных главах удивительно реалистически описывает и обличает образ мысли и жизни правителей, придворных, духовенства и богачей, то есть тех, кто занимал господствующее положение в обществе.Многие главы в поэме посвящаются щедрости, благопристойности, воздержанности, любви, верности, преданности, правдивости, пользе знаний, красоте родного края, ценности жизни, а также осуждению алчности, корыстолюбия, эгоизма, праздного образа жизни.


Стена Искандара

«Стена Искандара», пятая, последняя, поэма «Пятерицы», — объемное многоплановое эпическое произведение, в котором нашли свое отражение основные вопросы, волновавшие умы и сердца людей того далекого времени и представляет собой подлинную энциклопедию общественной жизни и мыслей эпохи Навои.Главным героем поэмы является Искандар, и почти весь сюжет произведения связан с его личностью, с его деятельностью и мировоззрением. В лице великого полководца древности Навои создает образ идеального правителя и противопоставляет его государственным деятелям своей эпохи.


Рекомендуем почитать
Неофициальная история конфуцианцев

«Неофициальная история конфуцианцев» является одним из лучших образцов китайской классической литературы. Поэт У Цзин-цзы (1701-1754) закончил эту свою единственную прозаическую вещь в конце жизни. Этот роман можно в полной мере назвать литературным памятником и выдающимся образцом китайской классической литературы. На историческом фоне правления династии Мин У Цзин-цзы изобразил современную ему эпоху, населил роман множеством персонажей, начиная от высоких сановников, приближенных императора, и кончая мелкими служащими.


Беседы о живописи монаха Ку-гуа

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Кыз-Жибек

Казахская народная лиро-эпическая поэма, названа по имени героини. В переводе означает Девушка Шёлк, Шелковая девушка. Это произведение — жемчужина казахского фольклора. Казахская «Ромео и Джульетта» воспевает верность в любви, дружбе, отвагу и патриотизм. Романтический эпос, разворачивающийся в начале XVI века, когда впервые из многих степных родов и племен образовывалось Казахское ханство, записан в XIX веке. Впервые издан в 1894 году в Казани. Сегодня известно шестнадцать оригинальных версий эпоса. В 1988 году поэма была переведена на русский язык Бахытжаном Канапьяновым.


Сказки 1001 ночи

Один из самых популярных памятников мировой литературы – «Книга тысячи и одной ночи», завоевавшая любовь читателей не только на Востоке, но и на Западе.Сказки тысячи и одной ночи – это чудесный, удивительный мир, известный нам с детства. Повествования о героических путешествиях, трогательные повести о влюбленных, увлекательные сказки о коврах-самолетах и джиннах, необыкновенные рассказы о мудрецах и простаках, правителях и купцах… В историях прекрасной Шахразады переплетаются героические и плутовские, мифологические и любовные сюжеты индийского, персидского, арабского миров.В этот сборник вошли сказки про Али-Бабу, Синдбада-морехода, Аладдина и другие, не менее захватывающие, воплощающие всю прелесть и красоту средневекового Востока.


Сказки Шахразады о Синдбаде-мореходе

Книга сказок и историй 1001 ночи некогда поразила европейцев не меньше, чем разноцветье восточных тканей, мерцание стали беспощадных мусульманских клинков, таинственный блеск разноцветных арабских чаш.«1001 ночь» – сборник сказок на арабском языке, объединенных тем, что их рассказывала жестокому царю Шахрияру прекрасная Шахразада. Эти сказки не имеют известных авторов, они собирались в сборники различными компиляторами на протяжении веков, причем объединялись сказки самые различные – от нравоучительных, религиозных, волшебных, где героями выступают цари и везири, до бытовых, плутовских и даже сказок, где персонажи – животные.Книга выдержала множество изданий, переводов и публикаций на различных языках мира.В настоящем издании представлен восьмитомный перевод 1929–1938 годов непосредственно с арабского, сделанный Михаилом Салье под редакцией академика И. Ю. Крачковского по калькуттскому изданию.


Тысяча и одна ночь. Том II

Книга сказок и историй 1001 ночи некогда поразила европейцев не меньше, чем разноцветье восточных тканей, мерцание стали беспощадных мусульманских клинков, таинственный блеск разноцветных арабских чаш.«1001 ночь» – сборник сказок на арабском языке, объединенных тем, что их рассказывала жестокому царю Шахрияру прекрасная Шахразада. Эти сказки не имеют известных авторов, они собирались в сборники различными компиляторами на протяжении веков, причем объединялись сказки самые различные – от нравоучительных, религиозных, волшебных, где героями выступают цари и везири, до бытовых, плутовских и даже сказок, где персонажи – животные.Книга выдержала множество изданий, переводов и публикаций на различных языках мира.В настоящем издании представлен восьмитомный перевод 1929–1938 годов непосредственно с арабского, сделанный Михаилом Салье под редакцией академика И. Ю. Крачковского по калькуттскому изданию.


Ярмарка тщеславия

«Ярмарка тщеславия» — одно из замечательных литературных произведений XIX века, вершина творчества классика английской литературы, реалиста Вильяма Мейкпис Теккерея (1811–1863).Вступительная статья Е. Клименко.Перевод М. Дьяконова под редакцией М. Лорие.Примечания М. Лорие, М. Черневич.Иллюстрации В. Теккерея.


Макбет

Шекспир — одно из чудес света, которым не перестаешь удивляться: чем более зрелым становится человечество в духовном отношении, тем больше открывает оно глубин в творчестве Шекспира. Десятки, сотни жизненных положений, в каких оказываются люди, были точно уловлены и запечатлены Шекспиром в его пьесах.«Макбет» (1606) — одно из высочайших достижений драматурга в жанре трагедии. В этом произведении Шекспир с поразительным мастерством являет анатомию человеческой подлости, он показывает неотвратимость грядущего падения того, кто хоть однажды поступился своей совестью.


Цвет из иных миров

«К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе.


Тихий Дон. Книги 3–4

БВЛ - Серия 3. Книга 72(199).   "Тихий Дон" - это грандиозный роман, принесший ее автору - русскому писателю Михаилу Шолохову - мировую известность и звание лауреата Нобелевской премии; это масштабная эпопея, повествующая о трагических событиях в истории России, о человеческих судьбах, искалеченных братоубийственной бойней, о любви, прошедшей все испытания. Трудно найти в русской литературе произведение, равное "Тихому Дону" по уровню осмысления действительности и свободе повествования. Во второй том вошли третья и четвертая книги всемирно известного романа Михаила Шолохова "Тихий Дон".