Хан вытерпел и эту операцию. Куда меньше ему понравилось, когда Мартина задумала угостить его обезболивающим порошком. Она осмелилась засыпать его прямо в грозную пасть, слегка оттянув нижнюю губу. После этого Хан долго фыркал и с отвращением облизывался…
Прошло немного времени, и Мартина с удовлетворением поняла, что для Хана опасность умереть от ранения и потери крови миновала. Но осталась другая угроза, от которой ни мох, ни лекарства помочь не могли, — угроза навсегда остаться в замурованной пещере и погибнуть, если их не найдут.
Да, какое-то время они продержатся: есть вода, немного воздуха и чуть-чуть мёда. И свет от свечей. Но всё ненадолго. А свечек у неё в сумке всего две, и одна скоро уже догорит.
Так кто же их может спасти? Полиция? Нгвенья? Бен? Конечно, больше всего надежды на Бена — он ближе всех, где-то здесь, на холме, если, спасаясь от людей Ратклифа (или преследуя их), не ушёл куда-то далеко отсюда. И, конечно, он сам или с чьей-то помощью будет искать её (и уже ищет!). Только найдёт ли? И как сообщить, где она находится?..
Она погрузилась в воспоминания…
Вспоминала погибших в пожаре родителей и строгую бабушку, которая сначала ей совсем не понравилась, а потом стала самым близким человеком. Думала о добром зулусе Тендаи, научившем её понимать и любить животных и ухаживать за ними; о мудрой, всегда весёлой тётушке Грейс, без поучений и предсказаний которой Мартина не смогла бы, наверное, спасти ни человека, ни зверя. Думала о многих людях и животных и мысленно уже прощалась с ними, хотя каждый раз останавливала себя и говорила: нет, не смей думать о прощании — они спасут тебя, вы ещё увидитесь и будете смеяться, плакать и вспоминать то, что было…
Судя по стрелкам её часов, был уже вечер. Но какое значение имело время в глухой тёмной пещере? Темноты она боялась сейчас чуть ли не больше всего, а потому не тушила свечу — так было спокойнее, и, казалось, теплее. А в пещере становилось прохладнее с каждой минутой.
Мартина не отрываясь смотрела на дремлющего леопарда. Интересно, ощущает ли он такой же страх и одиночество, как она, и что почувствует завтра (и послезавтра?), когда дневной свет так и не появится, и невозможно будет добыть пищу?
Её потянуло в сон: она так устала, так измучилась. Но не ложиться же на холодный каменный пол! Не долго думая, она подошла к углублению, где улёгся Хан, и устроилась рядом с ним, прижавшись к его сказочно тёплой шелковистой шкуре. Он приоткрыл один глаз, шевельнулся и снова успокоился. С тревожно бьющимся сердцем Мартина устроилась поудобнее, стараясь не задеть его рану, и задула свечу.
Она уже засыпала, когда услышала странные звуки, в такт которым чуть-чуть подрагивало тело леопарда. Звуки напоминали работу автомобильного мотора на холостом ходу. Леопард мурлыкал… Невольная улыбка тронула её лицо.
Теперь было совершенно ясно, что произошло настоящее чудо: она спит рядом с диким леопардом — и ей спокойно и радостно.
Тук-тук-тук… Тик-тик-тик… Так-так-так…
— Магнус, перестань долбить клювом! — проворчала Мартина. — Ещё даже не рассвело. Я просила не будить меня ни свет ни заря.
Она потянулась, ощутила под рукой что-то живое — мягкое и тёплое, и услышала звук, напоминавший и рычанье, и мурлыканье. Ужас минувшего дня нахлынул на неё снова. Она вспомнила, где находится: глубоко под землёй, в пещере с леопардом, откуда нет выхода, и эта пещера вскоре станет для них общей могилой.
Приподнявшись, она нащупала спички, свечу, зажгла её. Хан тоже поднялся, сел. Его жёлтые зрачки горели, как ёлочные лампочки. Но в них не было вчерашней ненависти, страха. Ей даже виделось в них что-то, похожее на любовь. Поэтому Мартина без опаски стала осматривать его рану. Опухоли вокруг почти не было, кожа розовая и выглядела здоровой. Мартина не удержалась и похвалила себя:
— Неплохо для начинающего ветеринара! Молодец, девочка.
Хан тоже выглядел довольным, и она окунула руку в шерсть и погладила его.
Грозное рычание раздалось в ответ. Оскалив зубы, он вскочил на все четыре лапы. Она замерла. Неужели он так отблагодарит её за спасение?.. Нет, он смотрит не на неё, а куда-то наверх, словно прислушивается к чему-то. Она тоже услышала — слабый стук.
Неужели пришло спасение?.. Но всё равно рано радоваться: ведь она провалилась на такую глубину, куда можно добраться только с помощью специальных машин. И всё-таки она не могла не поделиться своей радостью с Ханом.
— Это наши друзья. Может быть, они спасут нас…
Сказала и ощутила что-то похожее на сожаление: ведь тогда сразу окончится это волшебство, — как иначе назвать пребывание один на один с опасным хищником, которого она сумела спасти и который, быть может, её полюбил.
Но больше всего её беспокоило другое. Что если сюда пытаются прорваться вовсе не друзья, а охотники-браконьеры или искатели сокровищ? Тогда она будет, наверное, спасена, но Хана убьют. Поэтому ей не хотелось кричать и звать на помощь… А что же? Остаться тут и умереть? Конечно, нет!
В волнении она металась по пещере со свечой в руке. Стук снаружи прекратился — неужели спасатели ушли, поняв бесплодность своих усилий?