Мартина улыбнулась.
— Не так-то легко от меня отделаться.
Он рассмеялся.
— Теперь и я знаю об этом… Но тогда нам было не до смеха. Мы не знали, что делать. Копать холм? Без машин не обойтись, и потом опасно: а если новый обвал?.. Тут наступила ночь, и всё пришлось оставить до утра. А с рассветом там собралась уйма народа: твоя бабушка, мисс Сейди и те, кто в деревне живут. С ними пришёл ветеринар, сын одного из вождей. Чтобы Хану помочь, если нужно, или усыпить, если бросаться на кого-нибудь станет… Начали мы копать. Все, конечно, советы дают, и те, кто внизу остались, тоже… Кто внизу? Ну, Сейди, Мерси, они наверх не поднялись. Но если бы не они и не Магнус, может, и не нашли бы вас…
При слове «Магнус» птица, носящая это имя и сидевшая сейчас на колене у Мартины, встрепенулась и горделиво посмотрела на них: знай наших! А Мартина погладила его чёрную голову и огромный клюв.
— Ты, конечно, мелкий воришка, — сказала она ему, — но за своё спасение я тебе всё прощаю.
Бен опять заговорил.
— Сейди и Мерси крикнули нам снизу, что прилетел Магнус и ведёт себя как-то странно: кружит упорно над кустом на западном склоне холма, очень волнуется и вроде бы хочет что-то сказать. Я спустился к этому кусту, раздвинул его и вижу: за ним дыра, из которой раньше, наверное, вода вытекала. Но главное — слышу оттуда голос… Твой, Мартина!.. Это отверстие мы и стали расширять всеми способами! И вытащили сначала тебя, а потом…
Что было потом, Мартина видела своими глазами и слышала своими ушами.
Потом вытащили Хана, накинув на него огромную сеть, которую принёс кто-то из деревенских. Но перед этим пришлось леопарда усыпить. Это сделал ветеринар, который, осмотрев зверя, сказал, что за все годы учёбы и врачебной практики ни разу не сталкивался с таким удивительным способом лечения ран: с помощью мёда, мха и универсального клея. И что руками одиннадцатилетней девочки всё было сделано блестяще, и она заслуживает диплома ветеринара.
Вскоре стало известно, что судьба Хана решалась специальной комиссией, которая пришла к выводу, что хорошо бы, ради сохранения последнего леопарда в их местности, а также для благополучного продолжения его рода, отправить зверя по кличке Хан на несколько лет в более безопасную страну и более безопасный заповедник. Например, в Южную Африку, в Савубону… Если там его примут…
— В Савубону! — воскликнула Мартина. — Вот здорово! Мы примем его! Верно, бабушка?.. — Она была в полном восторге.
Дело не стали откладывать в долгий ящик: сразу же начали готовить необходимые документы на отправку такого важного зверя, а когда настал час прощания, то, к ужасу всех присутствующих, в клетку к уезжавшему Хану вошла Мартина и поцеловала его на эскимосский[23] лад: потёрлась своим носом о его чёрный и влажный нос.
— Я очень люблю тебя, Хан, — прошептала она.
И он ответил ей лёгким урчанием…
* * *
Нельзя не упомянуть ещё о двух событиях — точнее, о двух находках.
— …Я кое-что нашел для тебя, Мартина, — сказал как-то Нгвенья.
И вручил ей розовый карманный фонарик и швейцарский армейский нож, о потере которых она так горевала.
— Ой, спасибо! Откуда они? — воскликнула она.
— Скажи спасибо Магнусу — за то что унёс их к себе в гнездо и не потерял по дороге.
— Спасибо, Магнус!.. А я тоже нашла кое-что, Нгвенья, — сказала она, и серьёзность её тона насторожила его.
— Кажется, — произнёс он, — я догадываюсь, о чём ты хочешь сказать.
— Да, — ответила она, доставая свечу из рюкзака, куда уже уложила фонарик и нож. — Оно лежит там, в пещере, под кучей камней, на которую я кинула свой свитер. Вы и так увидите его, потому что в пещеру пробито отверстие. Но со свечой лучше. А что с ним дальше… Я говорю не о свитере…
— Как тут поступить, — сказал Нгвенья, — решать не мне, а Совету старейшин нашего племени. Я сейчас же пойду и сообщу о твоей находке главному вождю…
А бабушка Гвин Томас сказала так, обнимая свою бесстрашную внучку:
— Подумать только: я ужасно беспокоилась и переживала за тебя, когда ты каталась на смирном белом жирафе! А тут, можно сказать, я своими руками привезла тебя в такое место, где ни минуты покоя от плохих людей, готовых похитить, убить или замуровать в пещере с леопардом.
— В пещеру я попала сама, бабушка, — поправила её Мартина.
— Попала сама, но, если бы они не замыслили убить Хана, ты спокойно сидела бы дома.
Мартина вполне могла возразить, что «спокойно сидеть дома» — вообще не для неё, но спорить не стала: бабушке и так хватало волнений. Чего стоит пребывание в тюрьме, в одной камере с тремя воровками и даже с убийцей!
А в какой-то из дней, когда Мартина и Бен были в конюшне у своих старых знакомцев-лошадей, они услышали, как грохнул взрыв. Кажется, в районе Слоновьей скалы. Они хотели спросить у Нгвеньи, что это может быть, но его поблизости не было.
Минут через сорок он появился со свитером Мартины в руках.
— Да, — сказал он в ответ на её немой вопрос. — Вот всё, что осталось от того, что находилось в пещере. Но свитер надо постирать.
— И больше вы ничего не нашли? — спросила она.
— Остальное пускай останется там навсегда. Зачем хранить то, из-за чего люди сходят с ума и убивают друг друга? У нас есть свобода, любовь, пища. Этого нам хватит с избытком…