Мстительная волшебница - [7]
Рефик-бей испугался, но старался держаться, как подобает хозяину.
— В чем дело? Что вам надо? — сурово спросил он.
— Где наш ага? — раздался голос сиверекийца.
— Кто такой ваш ага?
— Будто ты и не знаешь, Рефик-бей? Может, ты и нас не знаешь? Мало мы на тебя работали? Мало твоего груза перетаскали?
— Вас я не знаю, — отрезал Рефик-бей. — А ваш ага приходил, мы с ним обо всем переговорили.
— На чем же вы порешили?
— Это уж у него спросите. Ну, теперь давайте проваливайте, не устраивайте здесь толчею в рабочее время.
— А где он сам? — не унимался сиверекиец.
— Я у него управляющим не состою, откуда мне знать.
— Значит, завтра нам работы не будет?
— Нет.
В кофейню возвращались с опущенными плечами, словно надломленные. Казалось, дотронься — заплачут.
Никто не проронил ни слова. Сиверекиец тоже приуныл, но плакать он не станет; от слез можно и глаз лишиться. Подперев голову рукой, он запел:
Голос у него был густой, сильный. Товарищи, обычно подбадривавшие: «Молодец, сиверекиец!», «Здорово, парень!», на этот раз не произнесли ни звука.
Сиверекиец вдруг оборвал песню. Встал. Сорвал с головы покрытую ржавчиной кепку, в сердцах выругался и шмякнул кепку о мостовую. Опять никто не проронил ни слова. Все сидели на тротуаре перед кофейней, каждый погрузившись в свои невеселые думы.
Сиверекиец поднял кепку, надел ее, небрежно сдвинул на затылок и медленно зашагал вдоль улицы.
На Тахтакале он смешался с толпой и остановился у входа на рынок Мысыр-чаршисы. «Неплохо было бы, если бы какая-нибудь работенка подвернулась». Увидев очередь за кофе, он подумал: «Этим городским господь бог разума не дал. Словно родились в кафе. А по мне так хоть сорок лет пусть кофе не будет, и не вспомню о нем. Выпью — хорошо, нет — плакать не стану: от слез можно и глаз лишиться».
Тут к нему подошел какой-то господин:
— У меня небольшой груз. Поднеси до Чакмакчылар.
Сумеешь?
— Посмотрим.
Груз как груз, килограммов этак на сто шестьдесят. Взвалил на плечи и двинулся вслед за господином.
Возвратившись из Тахтакале, он зашел в духанчик, съел миску фасоли, немножко плова. Вытер рот тыльной стороной руки и вышел. Не мешало бы еще закурить. Пошарил в кармане, нашел помятую дешевую сигарету, прикурил у прохожего и присел у входа на рынок. Ох, и хорошо же! Заправился на целые сутки. Глаза его скользнули по стройным ногам женщины, стоявшей в очереди за кофе…
…Вечером он застал своих товарищей в кофейне. Они что-то возбужденно обсуждали. Подошел поближе, прислушался. Эге! Вот оно что! Хамалбаши гуляет в пивной на Балата. Может, болтовня? Что же получается?
— Ох, чтоб ему подавиться! — кричал парень из Болу. — Вместо того чтобы защищать наши интересы, он, верно, сговорился с хозяином склада…
— Стало быть, завтрашняя работенка попела.
— Чтоб ему сдохнуть, собаке. Взял, должно быть, подачку от хозяина и уступил работу чужим.
— А-а-а! — вдруг дошло до сиверекийца.
— Что «а-а-а»? — На него смотрели гневные, налитые кровью глаза товарищей.
Сдвинув брови, он оглядел взволнованные лица. Конечно, может, он и не самый умный, но почему они торчат здесь и ничего не предпринимают?
— Что мы должны делать?
— Добраться до этого выродка, встряхнуть его как следует и потребовать ответа.
— Чего же сам-то стоишь? Пойди и потребуй, — проворчал старик из Сюрмене.
И сиверекиец, хотя был и не самый умный, заложив руки за спину, направился в пивную на Балата. Остальные молча пошли за ним. Пойти-то пошли, но мысль, что этот мерзавец хамалбаши десять лет отсидел за убийство, не оставляла их. Знали: как придет в ярость, сразу за нож схватится.
…Сильно захмелевший хамалбаши, увидев сиверекийца, рассвирепел. Как осмеливается этот урод в сдвинутой на затылок кепке, с заложенными за спину руками спрашивать у него отчет?
— Что тебе надо, парень? — угрожающе процедил он.
— Выйди, потолкуем, — сказал в ответ сиверекиец.
— О чем?
— Выйди на минутку, дорогой…
Взгляд хамалбаши скользнул к дверям пивной. «Они» были там… Одежда покрыта ржавчиной, лица и руки черны… Наверное, посетители уже смекнули в чем дело. То-то уставились на старшину. Все его тут знают и уважают. Он ведь завсегдатай этой пивной — не меньше ста раз здесь был. Одних чаевых сколько роздал.
— А ну, пошел вон отсюда, скотина! — закричал он.
Шум в пивной стих.
Может, сиверекиец и не самый умный среди своих товарищей, зато терпения ему не занимать. Он протянул руку к хамалбаши, схватил его за ворот, вытащил из-за стола и поволок на улицу.
Этого хамалбаши никак не ожидал. Он ударил сиверекийца по руке:
— А ну, отпусти!
Но рука была сильной и держала крепко.
— Отпусти, говорю!
— Скажи, правда, что ты взял подачку?
— Может, и правда, а тебе какое дело? Ты что, самый умный, что ли? Отпусти, слышишь'!
Он вырвался и влепил пощечину «бестолковому парню». А тот и глазом не повел, только погнутый козырек кепки съехал назад. Сиверекиец, как огромная глыба, двинулся на хамалбаши. Старшина подался назад, щелкнул складной нож. Сиверекиец медленно приближался. Вдруг ловким движением он схватил руку хамалбаши и сдавил ее. Нож выпал. Лицо хамалбаши перекосилось от боли, он согнулся в три погибели, рухнул на колени и захрипел, как раненый бык.
![Происшествие](/storage/book-covers/65/65e57792e9af20ed48f701a8a2e6b17c6238df10.jpg)
Роман известного турецкого писателя Орхана Кемаля (1914–1970) «Происшествие» (1958) рассказывает о тяжелой судьбе «маленького человека». Героиня «Происшествия» Гюллю, молодая ткачиха, смела, самостоятельна, независима и горда. Она любит рабочего Кемаля, хочет выйти за него, и никакие уговоры, угрозы и наставления не заставят ее согласиться на брак с другим. Но на пути ее счастья встают препятствия в виде издавна заведенных порядков в семье, где отец вправе распоряжаться дочерью по своему усмотрению и продать ее, как продал своих старших дочерей. Писатель знакомит читателя с теми, кто вершит судьбами простых людей в турецкой деревне.
![Мошенник. Муртаза. Семьдесят вторая камера. Рассказы](/storage/book-covers/78/782da69740871a94cc8bfead33a783b1a241f2b0.jpg)
Орхан Кемаль (1914–1970) не первый в турецкой прозе обратился к жизни рядового труженика. О ней писали в своих правдивых рассказах лучшие прозаики-реалисты 30-х годов прошлого века — Садри Эртем, Бекир Сыткы и прежде всего Сабахаттин Али. Но они изображали его жизнь со стороны, такой, какой она виделась деревенскому учителю, чиновнику, интеллигенту. И апеллировали главным образом к чувствам.Внутреннюю жизнь человека из низов, во всем ее богатстве, динамизме, многосложности и своеобразии, впервые сделал предметом высокого искусства Орхан Кемаль.
![Брошенная в бездну](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Роман принадлежит перу крупнейшего писателя современной Турции. Автор – мастер острой увлекательной фабулы. Начало событий относится к 20-м годам, т.е. к эпохе кемалистской революции в Турции, а последние сцены разыгрываются в 50-х годах. Перед читателем проходит вереница людей, стоящих на разных ступенях социальной лестницы: чиновники, богачи, крупные аферисты и мелкие жулики, торговцы наркотиками и богомольные ханжи.
![«Преступник»](/storage/book-covers/b0/b0aacf572fbf02871d4e9e4c0be31af581aa0848.jpg)
В настоящее издание вошла повесть турецкого писателя Орхана Кемаля (1914–1970) «Преступник». В центре повести — образ «маленького человека», придавленного беспросветной жизнью.
![Избранное](/storage/book-covers/3c/3c88170d3a2d2ce6874e8986a01c069b7e727b74.jpg)
В настоящий том библиотеки собраны лучшие произведения Нам Као и Нгуен Хонга, двух крупнейших мастеров, с именами которых неразрывно связано рождение новой литературы Социалистической Республики Вьетнам. Кроме повести «Ти Фео», фронтового дневника «В джунглях» Нам Као и романа «Воровка» Нгуен Хонга, в книге публикуются рассказы.
![Рассказы](/storage/book-covers/8d/8da0663b374973ddf4730bb9e8951c5c565ba0ba.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![И сошлись старики. Автобиография мисс Джейн Питтман](/storage/book-covers/53/53af96b8446a6affb026778760854371f9afc66a.jpg)
Роман "И сошлись старики" на первый взгляд имеет детективный характер, но по мере того, как разворачиваются события, читатель начинает понимать, сколь сложны в этой южной глухомани отношения между черными и белыми. За схваткой издавна отравленных расизмом белых южан и черного люда стоит круг более широких проблем и конфликтов. В образе героини второго романа, прожившей долгую жизнь и помнящей времена рабства, воплощены стойкость, трудолюбие и жизненная сила черных американцев.
![Уловка Чарли](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Краболов](/storage/book-covers/9f/9f2d019305fd48ac46fd0a933183cb198ca6af45.jpg)
В 1929 году Кобаяси опубликовал повесть "Краболов", где описывает чудовищную эксплуатацию рабочих на плавучей крабоконсервной фабрике. Повесть эта интересна и тем, что в ней автор выразил своё отношение к Советскому Союзу. Наперекор японской официальной прессе повесть утверждала светлые идеи подлинного революционного интернационализма, дружбы между советским и японским народами. Первое издание "Краболова" было конфисковано, но буржуазные издатели знали, что повесть будет иметь громадный успех. Стремление к выгоде взяло на этот раз верх над классовыми интересами, им удалось добиться разрешения печатать повесть, и тираж "Краболова" за полгода достиг невиданной тогда для Японии цифры: двадцати тысяч экземпляров.
![Сын из Америки](/storage/book-covers/53/53d174af8a7d92e6d08ca207e70820a60eb5711b.jpg)
Настоящий сборник представляет читателю несколько рассказов одного из интереснейших писателей нашего века — американского прозаика и драматурга, лауреата Нобелевской премии по литературе (1978) Исаака Башевиса Зингера (1904–1991). Зингер признан выдающимся мастером новеллы. Именно в этом жанре наиболее полно раскрываются его дарование и мировоззрение. Для его творческой манеры характерен контраст высокого и низкого, комического и трагического. Страсти и холод вечного сомнения, едва уловимая ирония и неизменное сознание скоротечности такой желанной и жестокой, но по сути суетной жизни — вот составляющие специфической атмосферы его рассказов.