Мандариновые острова - [3]
Я сюда, в больницу, в этот раз из-за неё и попал. Там какой-то очень хитрый получился перелом, так что я теперь ногу нормально опустить не могу. Она у меня вот так: сначала чуть вверх, потом вбок, вправо, ещё развернута и большой палец прямо в потолок смотрит. Как будто я решил клоуном стать, или мартышкой клоуновой, для чего начал ногами, как руками, «всем привет!» размахивать, да так и застыл. В гипсе. Нога загипсована, конечно, так просто я бы её удержать не смог.
И то на кровати для ноги специальная «горка» сделана, чтобы она правильно лежала. «Горка» — это конструкция из металлических штучек и тросиков, интересная такая. Но и удобно тоже. Только спина и — ну, там… пониже, в общем, тоже — утром как деревянные, потому что всё время спать приходится в одном положении.
А когда я на кресле-коляске катаюсь, днём то есть, так там ещё проще: одну подставку для ног развернули и закрепили как надо. Ногу просто кладёшь и едешь по своим делам. Вид, конечно, дурацкий немножко… («Множко, множко!» — как Александра говорит.) Нога торчит вперёд, как мастодонтовый бивень мамонта. И чуть вбок. Кривой такой бивень, как настоящий.
Чтобы не так по-дурацки было, Толик с Пашкой придумали на самом конце ноги, ну, то есть на большом пальце, прикрепить знамя. Так как раз удачно получилось: Толику его тётя из Смоленска привезла набор из пяти рыцарей. Польский. Но не просто рыцарей, этого добра у нас завались, а сборных. И разборных. Там рыцарям мечи можно менять, топоры, щиты… Даже головы и ноги. И там как раз было ещё тоже знамя, то есть флаг.
А Пашка предложил мне этот флаг прикрепить на большой палец бивневой ноги. Пластилином. Так, что получился бы не какой-нибудь дурацкий бивень, а форштевень! С бушпритом! Как у корвета. Колёсно-сухопутного.
Елизавета Антоновна — она как раз дежурной медсестрой была — про пластилин услышала и сказала, что если она «хоть малюсенький кусочек пластилина на гипсе больного Кашкина (меня то есть) увидит, то кое-кто очень сильно пожалеет!»
А потом принесла немножко медицинского клея и кусок пластыря.
Так что красное пластмассовое знамя с жёлтым (Толик твердит, что надо говорить «золотым») львом развевается на страх врагам! На моём гипсовом большом пальце правой ноги.
— Кашкин, ты решил до следующего года в кровати лежать? — Лина Петровна оставила в покое умытого Валю, и теперь моя очередь.
До следующего года — всего ничего. Сегодня уже суббота, двадцать восьмое декабря! Поэтому у нас в отделении столько мест свободных — конечно, народ не спешит в больницу. В большинстве же случаев всегда можно чуть-чуть с больницей подождать. А Новый год дома встретить. Но и я, понятно, до следующего года лежать не намерен, ещё чего! Сегодня, конечно, нет и завтра тоже вряд ли, потому что воскресенье, но потом моя Елена Николавна, ну, мой врач, разумеется, меня выпишет! Утром в понедельник.
— Вставай, Кашкин, поднимайся, рабочий народ! — Лина Петровна уже тащит меня из кровати и ставит на здоровую ногу. — Чего кривишься?
— Ну, это… спину свело, — говорю я.
Не говорить же «попу», как малышня какая!
Лина Петровна обняла меня одной рукой, а другой гипсовую ногу придерживала.
— Ну что, поскакали уши мыть? — спросила она.
И мы поскакали.
Я, вообще-то, в принципе, ну, и сам бы мог. Только ногу трудно вверх держать: одной рукой плохо получается, а если двумя, то нечем хвататься за спинки кроватей, и я падаю всё время. А мне падать нельзя, конечно. Ещё чего-нибудь если и не сломается, то так просто заболит… Тогда — прощай, выписка!
К тому же, её, ногу эту дурацкую, не просто прямо держать надо, а в сторону, чтобы важный какой-то там сосуд не пережимать…
Потом, когда я уже в коляске устроился и ногу на подставку положил, я всё-таки подумал, что завтра обязательно попробую сам пойти умываться. А то как маленький! Дело-то проще простого — надо всего-то встать пораньше, пока дежурная сестра со своими градусниками ещё не пришла, и быстренько поскакать! Обязательно. Завтра.
Пока я так думал, в палату тётя Маша приехала с завтраковой тележкой. Обычно я обеды-завтраки слышу ещё от кухни: а чего там не услышать, если тридцать тарелок, да ещё стаканов, да ложек-вилок всяких катится в железной тележке!
Лёва Зинченко, он в седьмой с Пашкой и Толиком лежит, каждый раз шутит, что это «моя лягушонка в коробчонке едет». Там, конечно, никакая не лягушонка, там борщ едет и картошка с мясом. Или рассольник и котлеты с макаронами. Или вермишелевый суп и курица с рисом. Или… Это если обед. А вот если завтрак…
— Ну что, орлы, — тётя Маша достает две тарелки и открывает крышку кастрюли. — Кому молошной грешневой кашки?
Тут у меня, наверное, случайно такое лицо сделалось, что тётя Маша даже перестала размахивать половником.
— Эх, Коля, Коля, Никола-ай! — протянула она. — И ведь какая фамилия у тебя хорошая, а кушаешь ты как совсем своей фамилии не родной!
— Может, он Колбаскин-Яичницев? — хихикнул из своего угла Валя Дубец.
Он такой… ну, странный немножко. Может вот так сам с собой хихикнуть, а потом целый день молчать. И не рисует, не занимается, не играет ни с кем. Лежит и только иногда в свою толстую такую тетрадь — девяносто шесть листов на пружинках! — чего-то пишет.
![Изумрудная рыбка](/storage/book-covers/7c/7ca3e997da9db512e5a9d4fadf73d0c763ea69d4.jpg)
«Изумрудная рыбка» покоряет удивительным «русским детским» языком, искренностью и «настоящностью». Николай Назаркин сам был когда-то маленьким пациентом и показывает жизнь больницы изнутри. Но не думайте, что в книжке будет одно нытье и скука — умению дружить и радоваться жизни у героев «палатных» рассказов можно только поучиться!Сборник рассказов «Изумрудная рыбка» — дебют Николая Назаркина в литературе — был сразу замечен критиками и получил Малую премию (за повесть или рассказ) Национальной детской литературной премии «Заветная мечта».
![Три майские битвы на золотом поле](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Истории о войне на суше и на море. В XVII веке, «золотом веке» Нидерландов страна воевала с Испанией и Англией…Для читателей 10–16 лет.
![Том 6. Бартош-Гловацкий. Повести о детях. Рассказы. Воспоминания](/storage/book-covers/17/17acf1104625d8ab2dc90deb24ba7719766bea83.jpg)
В 6-й том Собрания сочинений Ванды Василевской вошли пьеса об участнике восстания Костюшко 1794 года Бартоше Гловацком, малая проза, публицистика и воспоминания писательницы.СОДЕРЖАНИЕ:БАРТОШ-ГЛОВАЦКИЙ(пьеса).Повести о детях - ВЕРБЫ И МОСТОВАЯ. - КОМНАТА НА ЧЕРДАКЕ.Рассказы - НА РАССВЕТЕ. - В ХАТЕ. - ВСТРЕЧА. - БАРВИНОК. - ДЕЗЕРТИР.СТРАНИЦЫ ПРОШЛОГОДневник писателя - ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ТУРЬЕ. - СОЛНЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. - МАЛЬВЫ.ИЗ ГОДА В ГОД (статьи и речи).[1]I. На освобожденной земле (статьи 1939–1940 гг.). - На Восток! - Три дня. - Самое большое впечатление. - Мои встречи. - Родина растет. - Литовская делегация. - Знамя. - Взошло солнце. - Первый колхоз. - Перемены. - Путь к новым дням.II.
![Чей нос лучше?](/storage/book-covers/3b/3bccdab8618c2db96ba9a268674a4a8656f0f5b0.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Катя-лётчица](/storage/book-covers/03/03ffda1921973a4c6cddd4eee5f09f58654e4ce6.jpg)
Во время Великой Отечественной войны был полк ночных лёгких бомбардировщиков. Служили в нем только девушки. Об их подвигах и рассказывает эта книга.
![Солнечный ручеек](/storage/book-covers/9e/9e90b6efff9472a6ec1974651a295c7a1156825e.jpg)
В книгу «Солнечный ручеёк» вошли удивительные, искренние рассказы, полные света и добра.Они учат детей сердечным отношениям с родными и близкими людьми, с домашними питомцами, учат любить и ценить красоту окружающего мира, а ещё – фантазировать и мечтать.
![Воспоминания американского школьника](/storage/book-covers/58/58cdd6bd8a4ac5741ae76f42303b37c1ce9c1ff5.jpg)
Эта книжка про Америку. В ней рассказывается о маленьком городке Ривермуте и о приключениях Томаса Белли и его друзей – учеников «Храма Грамматики», которые устраивают «Общество Ривермутских Сороконожек» и придумывают разные штуки. «Воспоминания американского школьника» переведены на русский язык много лет назад. Книжку Олдрича любили и много читали наши бабушки и дедушки. Теперь эта книжка выходит снова, и, несомненно, ее с удовольствием прочтут взрослые и дети.
![Артель клубничников](/storage/book-covers/c4/c4544f1e42fe8f8e2b890bd82a714c3b7dad9e9c.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мертвец](/storage/book-covers/78/7830511467bfad0ccca2c97e99743a538f78d3c6.jpg)
В непримечательном маленьком городишке, где-то под Костромой жизнь давно расстроилась и теперь больше походит на горячечный сон. Жители ищут мифический метеорит, выращивают анаконд в бане, играют в американский футбол и сжигают собак на погребальных кострах.Вокруг города зияют в земле необъяснимые и зловещие провалы, будто по инерции из старых шахт продолжают взлетать ракеты. А главный герой Никита Слащёв выбирает между жизнью и смертью.
![Где папа?](/storage/book-covers/53/5382b430050789bb9a36806fecaa84e71b16058f.jpg)
Не нарушай равновесия ни словом, ни жестом. Не показывай чувств, живи шёпотом. Затаись. Замри. Исчезни. Представь, что ты в схлопывающейся клетке из страшного фокуса. Набери побольше воздуха и дождись вечера, а лучше выходных, когда можно поехать с папой на Воробьёвы горы кататься на великах, а потом открыть новую банку варенья. И ничего не бояться.Проси только одного: чтобы ручеёк, рядом с которым ты забывала о боли и собственной слабости, не пересох и не покинул своего русла. Чтобы тебя не осудили на ожидание и не приговорили верить и любить изо всех сил.