Иноземцы в России XVI–XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии - [104]

Шрифт
Интервал

Можно предположить, что Юрий Трапезундский попал в среду английских греков. Не исключено, что пути бывшего невольника с галер пересеклись с Альбертами. По неизвестным сейчас причинам, сразу после появления Дмитрия Альберта в Англии, выбрал Россию в качестве постоянного пристанища Юрий Трапезундский. До этого он не был связан с Московским царством. Возможно, его решение было определено выбором Альбертов и какими-то контактами с ними.

Мы не знаем, что толкнуло внешне вполне благополучных в Англии Альбертов к эмиграции в Россию. Мотивами могли быть политический и конфессиональный кризис в Англии, эпидемия чумы или иные причины. Не исключено, что одним из поводов переезда в Россию в конце 20-х — начале 30-х гг. XVII в. стала информация о начавшемся рекрутировании иностранных военных перед Смоленской войной. Сведения о наборах в русскую армию могли быть доставлены и греческими иерархами, курсировавшими при сборе пожертвований между Англией и Россией.

Безусловно, первым из английских греков в Московское царство отправился Юрий Трапезундский. Вероятно, он добрался до Гамбурга («Амбурх город» указан в первом его рассказе). Во втором повествовании речь идет об Амстердаме. Как отмечалось, вероятно, Юрий посещал этот город, где нанимался на службу моряком. Но в данном случае, после возможного перехода от голландцев на сторону противников — англичан, он, скорее всего, предпочел Гамбург. Почему в 1627 г. он скрывал в России пребывание в Англии, но говорил об этом в 1633 г., сказать трудно.

Безусловно, Юрий Трапезундский добрался до России чуть раньше Ивана Альберта, в 1627 г. Иван Альберт, оставив жену-протестантку, приехал в Россию в 1628 г., Дмитрий — в 1630 г. (Другие примеры миграции греков из Англии в Российское государство неизвестны.)

Новый подданный московского государя был определен в Иноземский приказ. В 1628 г. его поденный корм составил 10 алтын на день[1028], поместный оклад — 20 четей, денежный — 12 рублей[1029]. В окладных книгах Иноземского приказа его имя отнесено к категории «греченя и турские полоняники». Юрий Трапезундский обустроился, женился, следовательно, был признан православным. Сведений об «очищении» его вероисповедания в русской церкви не обнаружено.

В России в этот период активно шла военная реформа. «Полки нового строя», находившиеся в ведении Иноземского приказа, переформировывались и стремительно увеличивались. В 1630 г. было выделено специальное подразделение для бывших подданных Османской империи: «греческая рота»[1030]. Ее возглавил Николай Шабанов. В роту рядовым военным был зачислен Юрий Трапезундский.

Российское государство охотно принимало на службу гонимых единоверцев из Османской империи и вассальных ей государств. Присутствие с XVI в. в России значительного числа «греков» породило формирование землячества. Наиболее родовитые иммигранты, представители правящих родов Византии, вливались в русское дворянское сословие и допускались в Государев двор (например, к московским дворянам были причислены Альберты). Менее знатные выходцы попадали в социальную группу кормовых «иноземцев». Поэтому в России Юрий Трапезундский оказывается в иной, чем Альберты, социальной среде, и их контакты сокращены. Иван Альберт признан князем, ему было выделено поместье; Юрий — кормовым «иноземцем» (возможно, именно это обстоятельство обусловило интриги Трапезундского против семьи Альбертов; чуть позже он выступит противником Дмитрия Альберта). Как и другие греки — рядовые военные, — Юрий Трапезундский был включен в состав греческой общины.

В новой среде в круг тесного общения Юрия Трапезундского вошел другой человек — Мануил Константинов[1031]. Сближение определило схожесть судеб. Оба иммигранта происходили из одного города, когда-то были невольниками, соприкасались с западным христианством.

Мануил Константинов стал жертвой донских казаков, грабивших окрестности Трапезунда[1032]. Датой набега он назвал 1626/27 г.: «…В прошлом во 135-м году во Оспожине дни приходили донские козаки в Турки и меня взяли в Турках»[1033]; «в прошлом во 135-м году в Трапизонском уезде взяли иво донские казаки какъ приходили з Дону под Трапизон город донские казаки и привезли»[1034]. Известно, что крупный казацкий морской поход приходился на 1625 г.[1035] Наиболее вероятно, именно в этот период Мануил был взят в плен. Судя по его рассказу, принадлежал он к семье, обладавшей значительным весом в мусульманском обществе. Отец Мануила Константинова, которому русские документы дали имя Константин Федоров, входил в администрацию Трапезунда: «Отец иво Константин Федоров в турской земли в городе в Трапизоне приказной человек, емлет у турсково царя жалованья по 15 рублев на месяц»[1036]; «иноземецъ Мануйло Костянтинов: родом он греченин служилого отца сын, отецъ иво Костянтин Федоров в турской земле в городе в Трапизона приказной человек»[1037]. Иммигрант говорил и об отцовском прибрежном имении, в которое совершили рейд казаки[1038] (статус родителя в этот момент был определен как «служилои человек»). Безусловно, допущенный к властным структурам Порты чиновник и члены его семьи исповедовали ислам. Это признал и сам Мануил Константинов: «…Был он в турках в босурманстве»


Рекомендуем почитать
Чрезвычайная комиссия

Автор — полковник, почетный сотрудник госбезопасности, в документальных очерках показывает роль А. Джангильдина, первых чекистов республики И. Т. Эльбе, И. А. Грушина, И. М. Кошелева, председателя ревтрибунала О. Дощанова и других в организации и деятельности Кустанайской ЧК. Используя архивные материалы, а также воспоминания участников, очевидцев описываемых событий, раскрывает ряд ранее не известных широкому читателю операций по борьбе с контрреволюцией, проведенных чекистами Кустаная в годы установления и упрочения Советской власти в этом крае. Адресуется массовому читателю и прежде всего молодежи.


Голландское господство в четырех частях света XVI—XVIII века

Из борьбы с испанским владычеством Голландия вышла одной из величайших в мире морских империй. За несколько лет страна обрела контроль над огромными территориями: от Индонезии до Западной Индии, от Южной Африки до Южной Америки. Чарлз Боксер, профессор Йельского университета, автор целого ряда исторических трудов, представляет Голландию XVI–XVIII вв. Объясняя причины стремительного восхождения столь маленькой страны к могуществу, Боксер обращает внимание на то, как и почему происходит бурное развитие промышленности, морской торговли, сельскохозяйственное изобилие и культурный расцвет страны.


Хазаро-еврейские документы Х века

До сих пор в английских и американских публикациях не было предпринято попытки перепроверить и уточнить чтение основного еврейского манускрипта, содержащего сведения относительно хазар, а также сделать его научный перевод на английский язык. Сверх того, первый из текстов, рассмотренных в этой работе, прежде не публиковался. Открытый в 1962 г. среди фрагментов Каирской генизы, хранящихся в Кембриджской университетской библиотеке, он является в некотором отношении наиболее ценным средневековым текстом, относящимся к истории хазар.


Князья Шуйские и Российский трон

Монография посвящена истории одного из знатнейших родов, потомков Рюрика, сыгравших выдающуюся роль в истории российского средневековья. В книге показываются взаимоотношения князей Шуйских с Иваном Грозным, Борисом Годуновым, Лжедмитрием I, описывается свержение Василия Шуйского. Особое внимание уделяется М. В. Скопину-Шуйскому — народному герою и надежде страны в борьбе с войсками Лжедмитрия II и польских интервентов. Предлагается убедительный ответ на спорный вопрос, был ли Василий Кирдяпа, основатель рода Шуйских, предателем. Для историков и всех, интересующихся отечественной историей.


«Феномен Фоменко» в контексте изучения современного общественного исторического сознания

Работа видного историка советника РАН академика РАО С. О. Шмидта содержит сведения о возникновении, развитии, распространении и критике так называемой «новой хронологии» истории Древнего мира и Средневековья академика А. Т. Фоменко и его единомышленников. Подробно характеризуется историография последних десятилетий. Предпринята попытка выяснения интереса и даже доверия к такой наукообразной фальсификации. Все это рассматривается в контексте изучения современного общественного исторического сознания и тенденций развития науковедения.


Германия в эпоху религиозного раскола. 1555–1648

Предлагаемая книга впервые в отечественной историографии подробно освещает историю Германии на одном из самых драматичных отрезков ее истории: от Аугсбургского религиозного мира до конца Тридцатилетней войны. Используя огромный фонд источников, автор создает масштабную панораму исторической эпохи. В центре внимания оказываются яркие представители отдельных сословий: императоры, имперские духовные и светские князья, низшее дворянство, горожане и крестьянство. Дается глубокий анализ формирования и развития сословного общества Германии под воздействием всеобъемлющих процессов конфессионализации, когда в условиях становления новых протестантских вероисповеданий, лютеранства и кальвинизма, укрепления обновленной католической церкви светская половина общества перестраивала свой привычный уклад жизни, одновременно влияя и на новые церковные институты. Книга адресована специалистам и всем любителям немецкой и всеобщей истории и может служить пособием для студентов, избравших своей специальностью историю Германии и Европы.