Холм - [7]

Шрифт
Интервал

Вильямс, не отвечая, захлопывает за Джо дверь.


Тюремная кухня.

Длинные доски на козлах. Это — стол. На нем большие кастрюли с супом, баки с чаем, ломти черного хлеба.

Со всех сторон к кухне под командой сержантов направляются отряды заключенных.

Четверо новых заключенных мелкой рысцой подбегают к раздаче, и даже тогда, когда им разливают еду в котелки, они продолжают топтаться на месте. Затем они бегут к камере, стараясь не расплескать чай и жидкое пойло.


У двери камеры заключенные останавливаются. Сержант отпирает дверь, пропускает их. Подходит Вильямс. Сержант вопросительно смотрит на него. Вильямс. Я ими займусь.

Сержант. Что?

Вильямс. Я сказал, я ими займусь.

Сержант. Но штабной Гаррис поручил мне…

Вильямс. Я подчиняюсь приказаниям только старшины.

Сержант (пристально смотрит на Вильямса). Ты только начинаешь работать…

Вильямс. Начинаю работать здесь.

Сержант. Интересно, почему тебя так тянет к новичкам.

Вильямс. Я выполняю приказание, понял? Не за это ли нам платят деньги?

Сержант бросает испытующий взгляд на Вильямса, пожимает плечами и уходит. Вильямс направляется в камеру.


Тюремная камера.

Все, кроме Джо, принимаются за еду. Попробовав суп, они переглядываются и отставляют в сторону котелки. Медленно жуют черствый хлеб, запивая его холодным чаем.

Джо. Я хочу есть.

Вильямс. Ты опоздал… Ну как, Робертс, понравился тебе холм? (Джо молча смотрит на него.) Военный суд только начал, Робертс, а доканчивать буду я. Я тебя доконаю.

Джо (обращаясь к заключенным). Помешался на власти. Хлебом его не корми — только дай хоть какую-нибудь власть над кем-нибудь, хоть над дворником.

Заключенные смеются. Вильямс свирепо обводит их взглядом, останавливается на Джордже. Улыбка на лице Джорджа застывает.

Вильямс. Тебе это показалось смешным?

Джордж. Сэр, я не…

Вильямс. Я проучу тебя.

Джордж. Но ведь они тоже…

Вильямс (толкает Джорджа так, что тот отлетает в сторону). Надеть обмундирование! Ну!..

Джордж с жалким видом начинает одеваться. Вильямс открывает дверь и ждет. Все наблюдают за Джорджем.

Вильямс. Живей! Я проучу тебя. Бегом!

Джордж выбегает из камеры.

Вильямс (остальным). Вам это тоже даром не пройдет! (Выходит.)

В камере наступает тягостное молчание. Джо наклоняется и начинает что-то искать в своем мешке. Все молча смотрят на него.

Мак. Здорово отбрил ты этого молодчика!

Монти. Из-за его языка и нам достанется.

Джо. Он нацелился на меня. Молчу я или говорю — все равно будет одно и то же. Он найдет к чему придраться. (Покалывает пальцем на Джеко.) И на тебя. Кожа другого цвета. А остальные пока его не интересуют. Но все равно, он до всех доберется. Старшина хочет сделать из нас послушных солдатиков, а Вильямс — загнать на тот свет. Вот так. А теперь подумайте, как надо поступать.

Джо снимает мокрые носки, вытирает ноги полотенцем и начинает натягивать сухую пару, которую он достал из своего мешка.

Мак задумчивости). Может быть, ты и прав…

Джеко. А почему он пристал именно к Робертсу?

Монти. Ты ведь тоже под обстрелом, черненький.

Джеко. Меня зовут Джеко.

Монти. О’кэй, о’кэй!

Джеко. Я только вступился за свои права, вот и все.

Джо. А вот старшина считает, что у тебя нет никаких прав, Джеко.

Джеко смеется, подходит к Джо и садится рядом с ним.

Мак. Права только у свободного человека. Попал сюда — забудь о правах.

Джо. Все мы попали сюда потому, что мы растяпы.

Монти. Ну, если ты растяпа, то не думай, что все такие.

Джо. Сколько раз ты, говоришь, сидел?

Мак. Что там доказывать дураку… Ты прав, Робертс.

Монти. Жаль, что мы воюем с немцами. Эх, вот бы я повоевал с шотландцами!

Мак. Брось! Досталось бы тебе и от шотландцев. Они бы тебе быстренько вставили клизму… (Он смеется, потом серьезно смотрит на Робертса.) Говоришь, надо действовать, Робертс? Так же как ты подействовал на своего офицера?

Джо. Он сам напросился.

Мак. Тем, что послал тебя на передовую?

Джо (кивает). Да, тем, что послал меня на передовую.

Мак. И как это он не догадался, что тебя надо было послать не на фронт, а в дом отдыха.

Джо. В дом отдыха меня не надо посылать. Я бы туда отправился добровольно.

Мак. Ходят слухи, что ты избил офицера, а потом приказал бойцам уйти с передовой.

Джо. Не совсем так.

Мак. Я сам слышал.

Джо. Да, я действительно дал ему как следует.

Мак. А за что?

Джо. Мы потеряли половину танков, а он снова приказывал идти в наступление… Зачем? Чтобы потерять остальные?

Мак (после молчания). Сколько, ты говоришь, было потеряно танков?

Джо. Почти половина.

Мак. А ты уцелел?

Джо. Мне надо было уцелеть. Мне обещали отпуск на неделю в Каир.

Мак. А те, кто пошел в наступление, уцелели?.. (Улыбка с лица Джо исчезает. Он смотрит на Мака. Молчание.) Я спрашиваю тебя, Робертс: кто-нибудь остался в живых?

Джо (после долгого молчания). Я.

Мак неожиданно бросается к Джо и бьет его по лицу. Джо падает, потом приподнимается, и снова Мак бьет его. Джо отлетает в сторону, ударяется о стенку. На его губах кровь. Ни нападать, ни защищаться он не может.

Сжав кулаки, Мак снова направляется к Джо, но Джеко останавливает его.

Джеко. Пока хватит… Я сказал — хватит!

Джо. Пусти его, Джеко.

Джеко. Никаких драк. Вам еще мало?

Мак


Рекомендуем почитать
Не плачь, Джульетта!

Пьеса рассказывает о жизненном пути знаменитого итальянского режиссера Федерико Феллини и его бессменной жены — Джульетты Мазины. Действие пьесы (построенное в виде общения и перекрестных воспоминаний героев с фрагментами фильмов) укладывается в небольшой отрезок времени — осень 1993 года — последнего года их жизни, когда Феллини и Мазина одновременно лежали в больницах разных городов — Римини и Рима. Романтический ужин сбежавших из больниц супругов ставит точку в их длинной, полной побед и обид истории.


Девичник  над вечным покоем

Три вдовушки собираются раз в месяц, чтобы попить чайку и посплетничать, после чего отправляются подстригать плющ на мужних могилах.Едва зритель попривыкнет к ситуации, в ход пускается тяжелая артиллерия — выясняется, что вдовы не прочь повеселиться и даже завести роман. Так, предприимчивая Люсиль хочет устроить личную жизнь прямо на кладбище, для чего знакомится с седовласым вдовцом, пришедшим навестить соседнюю могилу.Через три часа все кончится, как надо: подруги поссорятся и помирятся, сходят на свадьбу некой Сельмы, муж которой носит фамилию Бонфиглисрано.


Под небом голубым

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Короткий век любви

Семьи Фришмен и Манчини живут в двух смежных, с общим крыльцом, абсолютно однотипных домах, отличающихся только внутренним убранством. Дружат родители, дружат дети — Франко и Алисон. Семьи ходят друг к другу в гости, часто вместе празднуют праздники, непременным участником которых является бабушка Алисон и мать Мэрилин Фришмэн — Кэрол, глава крупного благотворительного фонда.Действие начинается с празднования Дня Благодарения и заканчивается ровно через год — тоже в День Благодарения. Но сколько событий произошло за этот год…Ошеломлённые дети узнают о том, что родители решили в корне изменить свою жизнь: отныне отец Алисон, Марк, будет жить с мамой Фрэнка, а мать Алисон, Мэрилин, создаст семью с отцом Фрэнка — Дино.И тогда дети решают отомстить.


Коза, или Кто такая Сильвия?

Забавная история немолодого интеллектуала, который выбрал несколько странный объект для супружеской измены. Пьеса сатирична, однако ее отличает не столько символизм черного юмора, сколько правдоподобие.


Принц Фридрих Гомбургский

Материал для драмы «Принц Фридрих Гомбургский» Клейст почерпнул из отечественной истории. В центре ее стоят события битвы при Фербеллине (1675), во многом определившие дальнейшую судьбу Германии. Клейст, как обычно, весьма свободно обошелся с этим историческим эпизодом, многое примыслив и совершенно изменив образ главного героя. Истерический Фридрих Гомбургский весьма мало походил на романтически влюбленного юношу, каким изобразил его драматург.Примечания А. Левинтона.Иллюстрации Б. Свешникова.