Гамлет - [54]

Предупреждая короля о восстании (и тем давая ему возможность подготовиться к встрече с Лаэртом), Горацио произносит монолог, в котором многократно (!) повторено имя Лаэрта. Эта многократность Шекспиру нужна для того, чтобы зритель сопоставил эти слова с вроде бы случайной фразой Гамлета, оброненной им для Горацио во время похорон Офелии:

Его зовут Лаэрт. Весьма учтивый

И благородный юноша.

Вернувшийся из ссылки Гамлет не знает, что Горацио прекрасно известно, кто такой Лаэрт. Значит, Горацио не рассказал своему другу о восстании Лаэрта и о собственном поведении во время оного. Всё это настолько не укладывается в традиционно понимаемый образ «благороднейшего друга» и «справедливейшего из людей», что тот же М. Морозов просто исключает Горацио из сцены доноса на Офелию.

Между тем всё логично: Горацио уже начал делать карьеру по шпионскому ведомству, заменив отъехавшего во Францию Рейнальдо. (Ведь Гамлет сослан в Англию и, скорее всего, его уже нет в живых!) Оставшись в Эльсиноре без покровителя и денег, Горацио вынужден пойти на службу к королю. Нет, он не станет доносить на Гамлета, ибо сам был активным соучастником заговора против короля. Но поручения короля исполнять ему придется. Так что мнение Л. С. Выготского, согласно которому Горацио — образ наблюдателя, не принимающего никакого участия в развитии сюжета, как мне представляется, — всего лишь остроумная натяжка, обусловленная психологической установкой Гамлета (и сочувствующего принцу зрителя) видеть в Горацио друга. Именно Горацио спускает курок трагедийного сюжета, решая, что надо сказать Гамлету о Призраке, он отдает приказ бить покойного короля алебардой и т. д.

Некий Господин и Горацио не ошиблись, утверждая, что безумная Офелия — вызов государственной безопасности. Скоро начнется мятеж против Клавдия, и повстанцы во главе с Лаэртом штурмом возьмут замок. Но пока гроза только собирается.

King. Follow her close; give her good watch, I pray you.

«Последуйте за нею по пятам, и обеспечьте ей хороший надзор, прошу вас!..» (IV, 5)

Это сказано королем вслед Офелии. Но несколькими страницами раньше вслед Гамлету тот же Клавдий говорит:

«Follow him at foot; tempt him with speed aboard…»

(«Последуйте за ним, пока не поздно…» — IV, 4).

«Следуйте за ним по пятам…» Это первая фраза монолога короля, в котором он впервые называет вещи своими именами и приказывает английскому королю убить Гамлета. Видимо, каждое время создает подобные эвфемизмы для распоряжения об убийстве. Вот неполный набор из других времен и культур: «Скажи ей, чтоб она царевича блюла…», «Сделайте ему предложение, от которого он не сможет отказаться…», «Позаботьтесь о нем…», «Проводите его…» и т. п.

Зритель уже знает, что высказывание Клавдия, начинающееся со «следуйте за…», должно заканчиваться смертью того, за кем пошли «по пятам» или «совсем близко». Знают это и королевские слуги. И словечко close в своем омонимическом значении — весьма прозрачная подсказка, что им надо делать.

В «Короле Лире» Эдмунд, отдавая офицеру пакет с приказом убить Лира и Корделию, говорит практически теми же словами: …go follow them to prison (V, 2), то есть ступайте проводить их в тюрьму. Совпадает и мотивация: если Офелию надо «проводить» потому, что она своим видом побуждает датчан к восстанию, то Лир и Корделия вызывают такое сочувствие среди солдат, что Эдмунд боится, как бы те не перешли на сторону пленников.

По наблюдению московского филолога Анастасии Крыловой, в том же «Короле Лире» герцог Альбанский провожает на смерть свою изменницу-жену пожеланием: Go after her: she's desperate; govern her («Следуйте за ней, она обезумела, направьте ее»). После чего приходит Джентльмен с кровавым кинжалом и сообщает, что Гонерилья только что закололась. (И это сообщение, как правило, тоже принимается режиссерами и зрителями за чистую монету.)

В Генрихе IV вслед уведенному под стражей Глостеру король говорит:

Милорды, что найдете наилучшим,

То делайте от нашего лица… (III, 1)

(Перевод Е. Бируковой)

Нетрудно догадаться, что случится с Глостером через несколько страниц.

Итак, перед нами просто общее место, традиционное шекспировское клише. После королевской просьбы следовать по пятам Офелии и обеспечить ей хороший надзор следует ремарка: «Горацио выходит». А король-отравитель говорит о «яде печали», которым отравлен ум Офелии (IV, 5).

Шекспировский зритель (во всяком случае те несколько знатоков, мнение которых, по словам Гамлета, куда ценнее мнения всех прочих) помнил текст Евангелия, видимо, чуть лучше, чем зритель ХХ или XXI века:

«И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: чтò делаешь, делай скорее.

Но никто из возлежавших не понял, к чему Он это сказал ему.

А как у Иуды был ящик, то некоторые думали, что Иисус говорит ему: “купи, чтò нам нужно к празднику”, или чтобы дал что-нибудь нищим.

Он, приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь».

(От Иоанна, гл. 13, ст. 27–30)

На зрительском непонимании того, зачем выходит Горацио (ремарка сохранилась), играет Шекспир. И подсказывает нам устами короля:

«Следуйте за ней по пятам. Внимательно следите за ней, прошу вас. (