Спутники

Спутники

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.

В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.

Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).

Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».

В 1906 г. избран в Первую Государственную думу от донского казачества, был близок к фракции трудовиков. За подписание Выборгского воззвания отбывал тюремное заключение в «Крестах» (1909).

На фронтах Первой мировой войны был санитаром отряда Государственной Думы и фронтовым корреспондентом.

В 1917 вернулся на Дон, избран секретарем Войскового Круга (Донского парламента). Один из идеологов Белого движения. Редактор правительственного печатного органа «Донские Ведомости». По официальной, но ничем не подтвержденной версии, весной 1920 умер от тифа в одной из кубанских станиц во время отступления белых к Новороссийску, по другой, также неподтвержденной, схвачен и расстрелян красными.

С начала 1910-х работал над романом о казачьей жизни. На сегодняшний день выявлено несколько сотен параллелей прозы Крюкова с «Тихим Доном» Шолохова. См. об этом подробнее:

Жанр: Русская классическая проза
Серии: -
Всего страниц: 15
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Спутники читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Подъесаул Чекомасов коротким, артистически небрежным движением опрокинул рюмку в рот и брезгливо сморщился: водка была теплая. Огорченным голосом он сделал замечание буфетчику и остановился в раздумьи перед закусками. Буфетчик немножко виноватым, угодливым голосом порекомендовал молодой испанский лучок. Офицер недоверчиво покосился на тарелку, потыкал вилкой, попробовал.

— Мм… действительно, не дурно… — сказал он умиротворенным тоном: — тогда… налейте-ка еще одну.

Выпил вторую, мрачно крякнул и в бок, серьезным, деловым взглядом окинул столы, вокруг которых роилась и жужжала, стуча ножами, вилками, ложками, пестрая публика. Наметанный глаз пробежал по зале, по лицам и сейчас же зацепился не за то, что было нужно в данный момент, — нужно было незанятое место у стола, — а за самое интересное, наиболее ценимое подъесаулом в жизни, всегда неизменно волновавшее его смутным охотницким беспокойством, — за красивое женское лицо: молодая дама в желтом шарфе, которую он в первый раз увидел на платформе в Курске, сидела за столом в противоположном конце залы и с скучающим видом медленно размешивала ложечкой чай. Шарф был перехвачен узлами около ушей и золотистой короной лежал на высокой прическе, рассчитано небрежные завитки черных волос круглились, на лбу и на щеке, из-под длинных черных бровей в сторону подъесаула, — ему показалось даже, что именно на него, — глядели темные, продолговатые глаза. От этого взгляда по всему телу его трепетной искрой прошло тревожное замирание восторга и робких ожиданий.

Там, в Курске, он сделал некоторые шаги, чтобы обратить на себя ее внимание. Попросту, он неотступно следовал за ней по платформе и, когда приходилось встречаться взглядами, глазами признавался ей в своем восхищении. И в ее немножко робком, но любопытствующем взоре улавливал мгновенную искорку лукавого удовольствия. Но тотчас же она тщательно прятала его, прикрывала деланным равнодушием, щурилась небрежно и, скользнув пренебрежительным взглядом по пуговицам его тужурки, отворачивалась и переставала замечать его.

— Врешь… — улыбаясь, говорил подъесаул Чекомасов и старательно разглаживал свои усы, похожие на укороченные турецкие ятаганы.

Излишка самоуверенности в нем не было, но женщин он знал, имел опыт, верный глаз и себя оценивал не по низкому разряду. На то имел основание веские и убедительные. Не уделить внимание его молодецкой фигуре, усам, бравому виду, играющему взгляду — для женщин дело не легкое. Разумеется, в иных случаях амбиция не позволит сразу обнаружить готовность к сдаче, но равнодушному виду, но неприступности женской подъесаул никогда не верил: против лихой кавалерийской атаки редкая из них устоит. Потому-то и на пренебрежительный взгляд интересной незнакомки подъесаул уверенно говорил:

— Врешь, милая, врешь…

Однако в вагоне он долго чувствовал странное, мечтательное томление и беспокойство, крутил усы, улыбался, подмигивал кому-то и волновался, как кадет выпускного класса. Поезд шумел, ровно и однообразно пробегали мимо весенние поля, зеркальные болотца, веселые перелески, растрепанные деревушки, все такое солнечное, милое, приветливое… А перед глазами стояла одна она, таинственная незнакомка, и все думалось о том, что вот она тут где-то, возле, близко, и тоже, вероятно, томится одиночеством, жаждой интересной встречи, мимолетного риска, сближения… И от этих мыслей не было покоя. Все тело подъесаула, крупное, томящееся от избытка здоровья и лени, то могуче потягивалось, хрустело в суставах, напрягалось всеми мускулами, то слабело и бессильно увядало от томительного ожидания.

При каждой остановке он поспешно устремлялся на платформу, оглядывался кругом: нет, ее не видать… Прогуливался около ее вагона, — она ехала в первом классе, — заглядывал в окна. Но она не показывалась.

И только вот тут, в многолюдном вокзале, среди пестрой сутолоки и тесноты, опять увидел ее. Увидел и не без досады почувствовал, что теряет спокойствие и уверенность. В груди трепыхнулись какие-то крылья и радостным, охотницким волнением вдруг застучало сердце…

— Да, салат недурен, — сказал подъесаул тоном легкого раздумья, не отводя глаз от золотистой короны на голове незнакомой спутницы: — в особенности лучок этот…

— Испанский-с, — с скромным достоинством пояснил буфетчик, выкладывая сдачу.

— Чудесно…

Подъесаул обошел залу, имея вид человека, ищущего свободного местечка у стола. Остановился в том конце, где сидела интересовавшая его дама, — свободного места за ее столом не оказалось. Озабоченным взглядом он окинул сидевших за столом — раз, и другой, и третий.

— А хороша, шельма… — чувствуя какую-то обиду от невольного сладостного трепетания и замирания в сердце, отметил подъесаул: — прямо — Мадонна… Вдохновительная женщина, черт возьми!..

Он с трудом отвел взгляд от ее четко проведенных бровей с мягким изломом в конце и по едва уловимому дрожанию в уголках ее губ догадался, что она следит за его маневрами и, кажется, они забавляют ее…

— Врешь, милая, не проведешь!..

Подъесаул уверенно улыбнулся и покрутил ус. Был немножко фаталистом подъесаул и верил в звезду. Верил, что судьба пошлет случай завязать разговор, представиться, ну — а там тактика определенная: не зевай… Хорошо бы вот теперь присесть где-нибудь поблизости, да нет места. Что это за бритая физиономия рядом с ней, — оплывшие синие щеки? Актер — не актер… Ишь рассыпается как, мерзавец!..


Еще от автора Фёдор Дмитриевич Крюков
В камере № 380

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».В 1906 г.


Неопалимая купина

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».В 1906 г.


На речке Лазоревой

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».В 1906 г.


Гулебщики

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Счастье

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».В 1906 г.


Без огня

Федор Дмитриевич Крюков родился 2 (14) февраля 1870 года в станице Глазуновской Усть-Медведицкого округа Области Войска Донского в казацкой семье.В 1892 г. окончил Петербургский историко-филологический институт, преподавал в гимназиях Орла и Нижнего Новгорода. Статский советник.Начал печататься в начале 1890-х «Северном Вестнике», долгие годы был членом редколлегии «Русского Богатства» (журнал В.Г. Короленко). Выпустил сборники: «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы» (СПб., 1907), «Рассказы» (СПб., 1910).Его прозу ценили Горький и Короленко, его при жизни называли «Гомером казачества».В 1906 г.


Рекомендуем почитать
Одноглазые валеты

«Одноглазые валеты» – восьмая книга из легендарной серии «Дикие карты». События, произошедшие в Нью-Йорке и Атланте во время съезда Демократической партии в 1988 году, разрушили судьбы многих героев. Ушли в прошлое золотые дни тузов и Диких карт, когда было возможно сотрудничество между джокерами и тузами. Теперь в обществе царят напряженность и недоверие.На Нью-Йорк обрушилась новая напасть – «джамперы» – группа молодых людей, способных «прыгать» в сознание других и подчинять его своей воле.Сможет ли город справиться с очередным безумием, охватившим людей?


Называй меня Ветер

В сердце поселилась разрывающая боль? Выход прост — заморозить его, перестать чувствовать. Но что, если жизнь приготовила тебе не только боль? Как объяснить Ему, что в твоей груди кусок льда?!


Орлиная степь

Смело открывайте эту книгу, читатель, и перед вами встанут необъятные просторы алтайских степей, где вечная юность нашего века совершает чудеса; вы услышите взмахи орлиных крыльев, нежнейший звон колосьев, биение влюбленных сердец и музыку богатого и прекрасного русского языка.Роман-газета № 9(213) 1960 г.Роман-газета № 10(214) 1960 г.


Статья из бульварной прессы

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Огарки

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Глоток зеленого шартреза

Яркий представитель блестящей плеяды поэтов русского «серебряного века» (первой четверти XX столетия), Николай Степанович Гумилев (1886–1921) многое успел за недолгую жизнь. Автор десятка поэтических сборников, каждый из которых стал заметным событием в литературной жизни России, он также пробовал себя в драматургии, прозе, литературной критике. В этом издании отражена литературная биография Гумилева. Противоречивые отзывы и воспоминания современников о Гумилеве – литераторе и человеке – дополняют выразительный портрет безвременно погибшего художника слова.


Собачка

На богатой Теменевской ярмарке ежегодно ставила представления одна и та же театральная труппа, и глава города был тем доволен и театру покровительствовал. Но в 1804-м году всё пошло насмарку — антрепренер насмерть рассорился с городничим. Да ведь из-за чего! Тьфу! Из-за собачки!(Действительное происшествие, случившееся в Харькове с участием актера Михаила Щепкина).


Морская царевна

«Потом, после купанья, когда я шел по мосткам в кабину, я опять увидел зеленоглазую незнакомку. Она лежала на берегу одна, и мне было приятно, что никого нет около нее.Я улыбнулся и прошептал:– Морская царевна…».


Избранные произведения. Том 2

Второй том Избранных произведений С. М. Городецкого составляют его прозаические сочинения: романы «Сады Семирамиды» и «Алый смерч», повести: «Сутуловское гнездовье», «Адам», «Черная шаль», рассказы, статьи, литературные портреты.


Фауст

«Вечернее небо погасало, и губернский город оживился. В казённом саду загремела музыка. Встала пыль розовым облаком.Виктор Потапыч Пленин смотрел на улицу из окна своего дома, пускал колечками табачный дым и, прихлёбывая чай, скучал…».