— Але-е-е!.. — Зоро глядел за окно, туда, на горы, где уже гасло солнце. — Если б не было на земле закатов, — певуче зашептал Зоро, — ни полдней, ни сумерек, ни ночей, ни зимы, ни осени. А только теплая весна. Весна да утро... И чтоб не вырастать. Чтоб дитя дитем оставалось. Я на большом камне, а ты в росистой траве с венком на голове. Да, чтоб на голове у тебя был венок, Але... Але...
— Мам, это он тебе. — Все, примолкнув, слушали монолог старика, и младший сын хозяина разволновался. — Ма, да ведь дядя Зоро тебе говорит... Сядь возле дяди Зоро.
А матери было трудно встать.
Сын помог, поднял ее, привел, усадил возле Зоро.
— Марута, Марута! — Зоро встал и обнял старушку.
И старушка прижалась лицом к его груди, а Зоро склонил голову, коснулся щекой волос Але и, полузакрыв глаза, смотрел вдаль, за окно, и певуче звал:
— Але-е!.. Але, душа моя!.. Але-е-е!..