Земные и небесные странствия поэта - [2]
Но Господи… Но что я?.. Но ведь Ты назначаешь…
…Поэт. Пророк! Тимур-Тимофей куда ты?
И вот я ухожу в дремучие дремные вешние волны волны волны Кафирнихана.
И вот я ухожу Господь мой в сорок своих полных летних напоенных лет!
И вот я ухожу Господь мой ибо люблю людей и не могу боле глядеть как страдают они на земле твоей о Господь мой… да!.. ухожу!..
…И вот глядите — только что брел и пел по горам вешним ручьям родникам живой спелый ярый человек а стал усопшим а стал утопленником и вот тело его слепое последнее немое покорное распухшее неумелое уходит тонет страждет в волнах навек исходит захлебывается…
…И тут по горной дороге вешней травяной у кишлака Гарм-чашма-Хорангон пастух-локаец с китайскими древними дремными бездонными глазами вел влек стадо овец да баранов.
И все стада шли в горы к лугам к травам на вольные джайлоо пастбища а это стадо шло в город Джимма-Курган, где поэт Тимур-Тимофей жил.
И одно стадо шло понуро опущенно вяло в город.
И Тимур-Тимофей поглядел на баранов и овец, которые брели с печальными глазами слезными низкими уже земляными уже червивыми.
И поглядел на пастуха-локайца, который жевал бухарский табак-нас и глядел безучастно, а бараны чуяли чуяли чуяли и хоть полны были семян вешних необъятных но не метали в овец но не вставали над овцами а глядели холодными последними глазами.
И глядели человечьими очами.
И знали!..
И Тимур-Тимофей сказал локайцу:
— Куда ведешь стадо?
И локаец сказал засыпая:
— На бойню… На шашлык сладкий!..
Гляди — волкодавы-охранники с обрубленными ушами да хвостами скалятся!
Гляди — они последнему отсталому хиссарскому барану напоследок заживо несметный курдюк глухой лижут рвут обрывают опустошают хлебают!.. Знают!.. Ха-ха-ха!..
Нас-табак маковый дурной бредовый бедовый сладкий я ем — я пьяный я засыпаю!
И стадо уходит.
И уходит локаец с китайскими дочеловечьими добожьими глазами.
И уходят волкодавы живой курдюк лакающие и баран покорно сонно позволяет ибо знает знает знает…
А поэт а Тимур-Тимофей глядит вослед стаду и потом падает на дорогу травяную на ручей мелкий зыбкий песчаный роящийся родной падает голыми коленами и молится кричит тщится один средь гор средь ручьев слепых один средь вешнего зеленого мирозданья.
И кричит:
— О Господь мой!.. И куда куда бредет грядет это стадо?.. Эти печальные бараны?..
О Боже! а мы живем дышим надеемся убиваем порождаем а мы человеки ликуем любим падаем, а там бойня, а там обрубок! пропасть! обрыв! тьма мгла мга, безвозвратная безысходная необъятная!..
И мы знаем!..
И мы бараны печальные?
И мы волкодавы алчущие алкающие?
А ты Господь пастух локаец спящий с табаком-насом сладким уморяющим?
И мы знаем! знаем! знаем! и один исход!..
И никто не избежит! никто! хоть бы один остался из человеков на дороге, но все все все уходят в последнем стаде!..
И всех ждет кара. И никто не останется…
Господи зачем всех караешь?.. не оставляешь?..
…Поэт!.. Там где уходит Бог, там хозяйка — Смерть…
…Да Господь мой, но я ухожу от Тебя в волны последние в волны нежные пенные в текучие в бегучие водяные саваны мусульманские…
И ухожу от Тебя Господь мой к Смерти-хозяйке вод поддонных, ибо Ты повелитель пастырь живых, а она Пастух усопших…
…И вот я ухожу в реку Кафирнихан мою родную.
И вот нынешней ночью я бежал из онкологической больницы из корпуса склепа № 10, где лежат больные «cancer gastrici».
Cancer gastrici — это воспоминанье о забытых жгучих предках.
Cancer gastrici — это месть предков.
Тысячу лет мои предки по отцу Джамалу-Диловару таджики ели пловы манту бешбармаки со знойными индийскими афганскими перцами и ныне их кишки черева заживо изъеденные истраченные брюшные нутренности погибельно горят вопят кончаются во мне… Айя!..
Тысячу лет мои предки по матери Анастасии русичи неумеренно яро ели огненные блины и новгородские каленые рассольники и лесную певучую дремучую дичь и красную рыбу белых рек и пили сонные яды медовух самогонов ягодных необъятных настоек и они съели и истратили кишки черева грядущие мои!.. Оле!.. Ей ей!..
И их кишки теперь бунтуют ворожат горят во мне, и мои предки съели сладко сонно дремно бедные неповинные кишки черева мои…
Да! и поселилось в кишках моих в желудке моем тлеющем, как забытый костер в ночном сонном лесу дождливом бредовом, и поселилось в кишках моих внутренностях черевах Древо алчных неутоленных предков моих…
И вот сие генеалогическое Древо колышется плещется разрастается во чреве моем как змеиная ядовитая водоросль на дне морском и убивает нутро мое невинное…
И я убежал ночью из корпуса № 10 мавзолея склепа живых вместе с яростным разрывным Древом этим во чреве моем…
И я решил уйти в реку и утопить напоить засушливое вековое саксаульное Древо это…
И бежал этой тайной ночью из больницы в махровом клейменом больничном последнем халате.
И я бежал к реке родной моей!..
…Помоги река! Потопи река! Напои река навека!..
Ай боль ай мука велика свята, егда в тебе цветут да пить хотят необузданные оголтелые предков дерева! да!..
Но!..
…Но ты еще жив поэт мой но ты еще на брегу живых но ты еще мой а не в волнах смерти…
Но ты еще здесь поэт мой и печально мне, что вера твоя только до брега этого до волн этих алчущих слепых рыщущих языкастых…
![Изумруды, рубины, алмазы мудрости в необъятном песке бытия](/storage/book-covers/b4/b4d71d4502b25ca77946f330a43311083034ff67.jpg)
Издательство «Художественная литература» выпустило в свет семитомное собрание сочинений Тимура Зульфикарова.Когда глядишь на эти семь книг — дух захватывает, как от зрелища египетских Пирамид.Не зря какой-то современный суфий обронил: «В пустыне мировой поэзии явился Семигорбый Верблюд…»Чтобы расшифровать Письмена Зульфикарова — нужен целый институт литературоведов, философов, богословов.(Артём Таласов)
![Странствия Ходжи Насреддина в XXI веке. Новое учение древнего мудреца](/storage/book-covers/74/74dca6df916db02dcc7665b6e4456cbbaff5e7d1.jpg)
Уникальный мастер русского слова Тимур Зульфикаров впервые публикует свои «Фрески ХХI века. Словарь иностранных и часто употребляемых слов от А до Я», а также притчи и стихотворения, написанные им за последние три года. Они посвящены земной и небесной любви, мудрости, власти, смерти, поискам Бога, загробным странствиям души, наполнены странствующим по векам дервишем глубоким философским смыслом. Помимо легендарного Ходжи Насреддина автор сотворил нового фольклорного героя — дервиша Ходжу Зульфикара, это странствующий из века Чингисхана в наш электронный век мудрец-дервиш.
![33 новеллы о любви](/storage/book-covers/52/526c9cf258f0a84504be817356092e45498d91fa.jpg)
Книга «33 новеллы о любви» увидит свет летом этого года, а посетители портала ThankYou.ru могут прочитать её уже прямо сейчас.
![Индеец Кутехин](/storage/book-covers/47/479b92004a8edd0e2843594a791f5a9ac8ff9e77.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Чисто рейнское золото](/storage/book-covers/f7/f7d50ef30302cf0788facb52e650db2e16e10467.jpg)
Эссе для сцены австрийской писательницы и драматурга, лауреата Нобелевской премии Эльфриды Елинек написано в духе и на материале оперной тетралогии Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга». В свойственной ей манере, Елинек сталкивает классический сюжет с реалиями современной Европы, а поэтический язык Вагнера с сентенциями Маркса и реальностью повседневного языка.
![Калейдоскоп. Расходные материалы](/storage/book-covers/8d/8dac152c7502228fd787d1f301272d44981a94a1.jpg)
В новом романе Сергея Кузнецова, финалиста премии «Большая книга», более ста героев и десяти мест действия: викторианская Англия, Шанхай 1930-х, Париж 1968-го, Калифорния 1990-х, современная Россия… В этом калейдоскопе лиц и событий любая глава – только часть общего узора, но мастерское повествование связывает осколки жизни в одну захватывающую историю.
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.