Взятие Смоленска и битва под Оршей 1514 г. - [21]

Правый фланг

Поветовые хоругви и господские почты под командованием Ю. Радзивилла Геркулеса (до 4000 чел.). В ельнике также располагалась артиллерийская засада из полевых орудий-фельдшлангов.

Левый фланг

Хоругви польских добровольцев Яна Тарновского и отряд придворных рыцарей В. Самполинского (до 2000 чел.).

Центр

До 11 полевых орудий, 16 рот драбов-пехотинцев Спергальдта и 20 конных рот Януша Сверчовского (до 6000 чел.).

Сам факт того, что польский контингент и наемники заняли основную часть боевого построения: и центр, и левый фланг, — говорит о численном превосходстве над союзниками-литвинами.

Какова же диспозиция русских соединений? Имело ли место объединение ратей М. Булгакова и И. А. Челядина в одну армию, или же на поле боя воеводы действовали самостоятельно?

Диспозиция, нарисованная в польских источниках, напоминает единую рать, разделенную традиционно на несколько полков (Передовой, Большой полки и «крылья»)[161]. Факт гибели воеводы Передового полка кн. Ивана Ивановича Темки-Ростовского от пушечного ядра, зафиксированный в летописях[162], свидетельствует о нахождении того в Передовом полку у И. Челядина напротив поставленных неприятелем орудий, а не у М. Булгакова на правом фланге, как было бы в случае, если группировки действовали обособленно (кн. Темка-Ростовский изначально был в подчинении кн. Булгакова). Следовательно, имело место объединение отрядов в одну армию.

Слияние ратей происходило по традиционному принципу: «Передовому с Передовым полком, Большому полку с Большим, а Правой руки с Правою, а Левой с Левою»[163]. Видимо, также происходило объединение полков и в 1514 г. В этом случае воеводы должны поменяться местами согласно своему статусу. Воеводой Большого полка должен был стать Иван Андреевич Челядин — он указан в большинстве источников.

Факт смещения кн. М. И. Булгакова-Голицы с поста воеводы Большого полка на менее почетную должность подтверждается известием С. Сарницкого и С. Гурского. Они называют командиром полка Правой руки «Михайло Голицу»[164].

Анализ источников помогает выявить причины соперничества между двумя воеводами. В 1510 г. Булгаков и Челядин были оба пожалованы в бояре. В списке бояр и окольничих под 1510 г. отмечалось: «Сказано, бояре: князь Михайло Ивановичь Голица Булгаков, Иван Андреевичь Челяднин». И. А. Челядин, как видим, пожалован после Булгакова. Но на следующий год боярин И. А. Челядин уже пожалован в конюшие, высший боярский чин[165].

В 1511/12 гг. они вместе были на Угре в Большом полку: согласно разрядам, «в Большом полку быти боярину князю Михайлу Ивановичю Булгакову да конюшему Ивану Андреевичю»[166]. Обратим внимание: Челядин указан вторым, т. е. «товарищем» Булгакова. В московской Руси сложилось так называемое местничество — порядок распределения служебных мест с учетом происхождения и служебного положения предков лица. Система местничества была основана на критериях знатности происхождения и заслуг всего рода.

При слиянии двух корпусов кн. М. И. Булгаков должен был занять подчиненное положение — стать вторым воеводой после конюшего А. И. Челядина. Естественно, подчиняться своему бывшему «товарищу» не хотелось: объединение полков, где воевода небольшой рати должен был подчиняться воеводе более крупной рати, что создавало недопустимый для чести всего рода князя Булгакова-Голицы прецедент. Хотя, став первым воеводой второго по значимости полка Правой руки, он со своими братьями мог действовать независимо от главного командующего, однако формально должен был ему подчиняться.

Выше всех по статусу стоял боярин Г. Ф. Давыдов-Челядин. Летописи упоминают Григория Федоровича, описывая ситуацию за несколько дней до битвы, когда проходило объединение отрядов[167]. Но источник российского происхождения прямо не говорит об участии этого именитого воеводы непосредственно в сражении. Упоминание о якобы убитом (по крайней мере, участвовавшем в сражении) воеводе «Gregori Fidorowiti» мы находим в донесении агента одному из орденских комтуров от некоего информатора (16 сентября 1514 г.)[168]. Либо он накануне битвы отъехал (а приезжал он, следовательно, для наведения порядка на воеводских «местах»), либо же официальные летописи сознательно не упоминают имени знатного боярина в неудачном сражении.

Имперский посол Герберштейн писал: «Оба крыла московитов отошли несколько дальше от остального войска, чтобы окружить врага с тыла; главные же силы стояли в боевых порядках посредине, а некоторые были выдвинуты вперед, чтобы вызвать врага на бой»[169]. Описанная Герберштейном диспозиция вполне соответствует традиционной расстановке русских сил на поле боя.

По словам С. Сарницкого, полк Правой руки под командованием Михаила Голицы состоял из трех «туфов». Правое крыло русских в польских источниках показано очень мощным, уступающим лишь Большому полку. Скорее всего, Сарницкий имел в виду построение правого крыла московитов в глубину на три линии. Подтверждает это и описание битвы С. Гурского: «Московиты встали выстроенными рядами, которые вдвойне плохо подходили к начавшейся битве, как потому, что у них не было бомбард, так и потому, что вопреки обычаю против сильных ударов снабдили себя многими доспехами, и теперь для быстрой битвы были отягощены, к тому же широко вытянули фронт и выстроились своими легионами в 3 линии»