Выше неба - [110]

Джек отрезал большой кусок.

– Я не такой уж и мастер. – Он подождал, пока она распробует: – Ну?

– Превосходно, – сказала Анна.

Он улыбнулся ей и снова включил радио. Анна смотрела, как Джек работает. Много лет назад дочь их с Хью друга вернулась из Руанды с километрами пленки отснятого про войну фильма. Одна часть фильма показывала американскую девушку-волонтера, убиравшуюся в хижине. Она вытряхивала и развешивала сваленное в кучу тряпье, пока из-под него не появились тела шести мертвых обитателей дома. У Джека было совершенно отрешенное выражение лица, когда он что-то взвешивал, просеивал и размешивал, словно ничто другое в этом мире не имело для него большего значения, и это напомнило Анне лицо той девушки.

– Где Марвин? – спросила Анна, а потом повторила свой вопрос, перекрикивая громкую музыку. Она выключила звук. – Джек, где Марвин?

– Он пошел искать для тебя собаку. Ушел с утра, сразу после тебя. Кто-то сказал ему, где она может быть.

– Понятно. Пусть попытается. Я ценю его старания.

Джек включил миксер – очень старый, принадлежавший еще ее свекрови. Анна посмотрела, как заработали лопасти, и вспомнила, когда она последний раз им пользовалась. Это было, когда они с Хью приехали на выходные, когда они зачали их дочь. Анна готовила пирог из малины, которую они собирали до этого. Она хорошо помнила тот день. Палящее июльское солнце, каменистая дорожка, ведущая к малиннику, листья роскошных папоротников, которые ласкали ей ноги, когда она проходила мимо. Позже они с Хью пошли купаться, а затем занимались любовью прямо на песке. Все выходные были солнечными и волнующими, полными обещаний и прозрачного света. Тогда в ней появилась маленькая девочка, разделялись клеточные оболочки, и она всходила, как тесто для хлеба. Тогда она была размером с малпновое зернышко, а через много дней выросла до размеров того куска пирога, который съела Анна. Тот день был связан с этим неразрывными звеньями единой цепи. Ее дочь, ее внучка, Джек, Марвин, Стюарт и Грета – все они связаны с ней и друг с другом.

– Я пошла наверх, – сказала Анна. Джек повернулся к ней и понял брови:

– Что, дорогая?

– Я сказала, что буду наверху. – Она взяла бокал и бутылку «Гранд Марнье».

Было еще рано приступать к чтению журналов и слишком рано, чтобы напиться. Она разобрала кровати в комнате для гостей, приложила одеяльце Лили к лицу и вдохнула.

Анна собрала постельное белье и убрала комнату. Грета собралась очень тщательно – она не оставила даже носка. Анна почувствовала приступ злости. Почему Грета не оставила хоть что нибудь? Что случится, если кто-нибудь оставит здесь одежду? Анна положила простыни в стиральную машину, а потом открыла дверь в комнату Флинн. Шторы были закрыты. Повсюду витал запах ее внучки, словно она только что вышла. Анна включила свет и осмотрелась. Флинн, как и Поппи, не любила порядок. Ее кровать была как обычно неубрана, одежда вываливалась из открытых ящиков, по всему полу разбросаны компакт-диски. На кровати лежала ее куртка. Анна застегнула пряжки и замки. Флинн была такая легкая и изящная, фигура у нее была лучше, чем у Анны и Поппи. Анна села и прижала ее подушку к лицу. На ночном столике стояла лампа, принадлежавшая еще Поппи. Рядом были свалены в кучу ее сокровища. Две маленькие морские звезды, морские стеклышки, галька, рождественские фигурки, которые Флинн переделала в Глэдис Найт и ее звезд. Анна посмотрела, что было в ящиках. «Дневник Беатрис Поттер» и книга о кельтских танцах. Но сейчас она не хотела обыскивать вещи внучки, потому что одновременно и надеялась, и боялась что-то найти.

Когда она собиралась выйти, то увидела на другой подушке маленький башмачок Лили, тот, который искала Грета. Наверное, это Джек. Должно быть, он наткнулся на него внизу и подумал, что это ботиночек Флинн. Анна положила его обратно на подушку. Грета в состоянии купить Лили новые ботинки.

Анна пошла в ванную. Было всего шесть тридцать. Это было плохо, потому что она прочитала почти все журналы и всю еженедельную бульварную прессу. Нужно, чтобы Марвин или Джек сходили за свежим запасом.

Она уже собиралась залезть в ванну, как вдруг услышала какой-то шум в гостиной внизу, звон бьющегося стекла. Это был голос Виолетты? Анна вышла на лестницу. Виолетта улыбнулась ей и сказала:

– Добрый вечер.

– Привет, Виолетта.

– Анна? – позвал Марвин из гостиной.

– Я здесь, – ответила она.

– У меня тут кто-то, кто очень хочет тебя увидеть.

Марвин вышел из комнаты, и с ним была собака, которая поскакала по ступенькам, спотыкаясь в спешке. Пес навалился на нее всем своим весом, с прижатыми ушами и высунутым языком, улыбаясь так, как могут только собаки. Анна обняла его и зарылась лицом в грязную шерсть.

– Привет, Крошка. Привет, Крошка, – повторяла она снова и снова, пока не поверила, что он действительно вернулся. – Где ты нашел его?

Марвин сел на ступеньку рядом с ней:

– Мы с Виолеттой нашли его.

Анна посмотрела на Марвина и увидела, как он бледен.

– У тебя все в порядке? Он кивнул:

– Сегодня утром, сразу после того как ты ушла, мне позвонили с кладбища. Крошка был там, он спал прямо там, рядом с ней. Смотритель приносил ему еду и воду.