Выходим на рассвете - [9]
— Пойдем покурим, — охотно согласился Ефим.
— У тебя же грудь пробита! — с упреком сказала Ольга. — Поберегся бы от табачища! Сколько говорю! А вы сманиваете, Валентин Николаич…
— Извините, Олечка… — смутился Корабельников.
— Да ничего мне не сделается! — поднялся Ефим. — Сестрица моя с малых лет мною командовать норовит, — и улыбнулся, увидев, что Ольга исподтишка показала ему кулак.
— Шинель-то накинь! — не унималась Ольга. — Вон, видишь, Валентин Николаич надел…
— Слушаюсь, господин фельдфебель!
Набросив на плечи шинели, Кедрачев и Корабельников вышли на крылечко. Медленно падал редкий снег, пушистый и легкий. За краем высокого дощатого забора тускло светили далекие огоньки. Где-то в соседнем дворе лениво, с паузами, хрипло лаяла собака.
— Вот вы спрашиваете, что вам, солдатам, делать, чтобы война скорее кончилась? — вернулся к разговору Корабельников. — Я вам пока никакого совета дать не могу. А только скажу, что для начала самое главное — чтобы все ваши товарищи поняли: и от них многое зависит. А не только от царя и от вашего начальства.
— Солдаты наши больше из деревни, из тайги, не шибко грамотные. У них все думы — о хозяйстве, о том, как без них бабы управляются. А про политику — этого они не понимают. Ждут, когда цари замирятся…
— Ну, если ждать, пока цари помирятся, можно к тому времени и голову сложить.
— Это правильно вы говорите.
— Важно, чтобы и остальные ваши товарищи поняли, что это правильно. Поняли бы, за что война идет. Не за веру и отечество, а за Обшивалова русского и обшиваловых иностранных. Разъясняйте это товарищам. Только осторожно. Знайте, с кем можно говорить, где, когда и как.
— Как — в этом главная загвоздка. Не шибко грамотен я. Вот если б вы сами поговорили с солдатами…
— Придет время — возможно, и поговорю. А пока, прошу, моего имени не упоминайте. И вам это может повредить, и мне. Обещаете?
— Будьте спокойны.
— Хорошо. А как с солдатами говорить — в этом я вам помогу. В следующий раз, когда сюда придете, приготовлю для вас кое-что почитать. — Корабельников докурил папиросу, бросил — тусклые искры рассыпались на сером ночном снегу и погасли. — Пойдемте, пора. Да, — остановился он на пороге, — а со спасенным вами пленным унтер-офицером знакомство поддерживайте. И у вас, и у таких, как этот пленный, интерес единый: скорее по домам. Но только просто так, по велению свыше, этого не получится.
— Я-то начинаю это соображать, — Ефим призадумался. — Вот если бы все поняли…
— Срок придет — поймут. И надо нам этот срок приближать.
Глава третья
Кедрачев вернулся в казарму поздно, после отбоя. Уже все спали. Только в углу, в своем закутке, где у него стояли койка, стол и шкафчик, сидел Петраков в расстегнутой гимнастерке. Держа в руке карандаш, он колдовал над какой-то ведомостью. Доложившись Петракову, Кедрачев забрался на верхние нары, на свое место рядом с Семиохиным. Когда Кедрачев уже улегся, Семиохин повернулся к нему:
— Где гулял-то?
— К сестре ходил.
— К сестре? А почто не к бабе?
— Так не в городе жена.
— Написал бы, чтоб приехала. Она ж у тебя недалече. Ей, поди, тоже свиданьица хочется.
— Писал. Ответила — не может дочку оставить.
— Не может? А ты бы к другой какой закатился. Мало ли в городе… Парень ты молодой.
— Не думал я про это…
— Не думал! — язвительно протянул Семиохин. — Мне бы твои годы — я бы думал, да еще как… — И вздохнул: — Эх, жизнь наша солдатская! И так-то маятно, да еще к тому же без баб. За что нам, грешным, такое наказание?
— За то, наверное, что грешные, — пошутил Кедрачев.
— Чего бы не отдал, чтобы домой отпустили, — вздохнул Семиохин. — Хозяйство ж без хозяина, баба — чего она может? Работника вот пришлось взять…
— Работник-то молодой?
— С молодым я бы жену не оставил. А то настругают там без меня… Да и где молодого найтить, их в солдаты сплошь берут.
— Значит, спокоен за жену?
— Да как сказать? Ведь ежели захочет — найдет кого, не убережешь. А я, как на грех, на молодой женился, как моя первая померла. Мне сорок пять, а теперешней моей — двадцать два.
— И пошла за тебя охотой?
— Из бедного семейства она. Отец с матерью приказали — пошла…
— Ну, в таком разе тебе есть о чем тревожиться.
— Вестимо, есть… Но первейшая забота — хозяйство. Мне бы еще одного работника раздобыть. Слышал я, будто пленных станут в работники давать, в солдатские хозяйства.
— Во, во! — оживился Кедрачев. — Выберешь тогда в нашем лагере австрийца или мадьяра, какого помоложе и поздоровее, чтоб и по хозяйству тебя заменил, и с бабой твоей…
— Иди ты!.. — рассердился Семиохин. — Я про дело говорю…
— И я про дело.
— Да что ты в ем понимаешь? Вам, городским, хорошо: свое отработал, в субботу получку — в карман, а за остальное пусть у хозяина голова болит.
— Считаешь, у нас, фабричных, жизнь шибко сладкая? А ты поработал бы.
— Больно нужно! Кабы не война, я, глядишь, в настоящие хозяева вышел бы. Крупорушку хотел ставить. Меня бы тогда не только в нашем селе узнали.
— Мечтай, пока на фронт не затартали! А из тебя знатный хозяин получиться может. Купец первой гильдии Семиохин… Возьмешь меня к себе на крупорушку в работники?
— Насмешки строишь? Молод еще с меня смеяться! — Семиохин сердито отвернулся, натянул на голову шинель и затих.
![Крепость черноморцев](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Есть такая военная медаль — "За оборону Севастополя". На ней рядом с солдатом изображён матрос, а возле них — якорь и две пушки. Матрос и якорь потому, что Севастополь — город флотский. Стоит он на берегу Чёрного моря. Он очень красив, наш город-герой Севастополь. Все дома в нём построены из белого камня. Синее море, белый город, голубое небо… Когда фашисты напали на нашу Родину, очень хотелось им захватить Севастополь — самый важный военный порт на Чёрном море, главную базу Черноморского флота…
![Город отважных](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Книжка из серии «Дедушкины медали», рассказывающая о медали «За оборону Одессы».[4] — так обозначены номера страниц.
![Про отряд Бороды](/storage/book-covers/54/54278a7dd138e959db1128116b043f5cd34b1f6d.jpg)
Книга о подвигах разведчиков в годы Великой Отечественной войны. Разведчикам приходилось прыгать с парашютом, лазить по горным кручам, водить катера, нырять в ледяную быстротечную дунайскую воду. Они были меткими стрелками, умели драться врукопашную, без шума снимать вражеских часовых, захватывать «языков».Рисунки А. Лурье.
![Избранное в 2 томах. Том 1](/storage/book-covers/a1/a17fabbc0dcd6f8fd4b7aa37daf1e704f10abf6f.jpg)
В первый том избранного вошли произведения, главенствующей темой в которых является — защита Отечества.В романе «Завещаю тебе» и повестях «Вечный пропуск», «Знамя», «Прими нас, море» созданы интересные образы солдат, матросов, наделенных высоким чувством долга, войскового товарищества, интернационализма.Издание рассчитано на массового читателя.
![Корабли идут в Берлин](/storage/book-covers/52/52f1de85946b12e94115ac826b0db39938482b54.jpg)
Документальное повествование о боевых действиях Пинской, Волжской и Днепровской военных флотилий, о героических подвигах моряков, вступивших в войну неподалеку от Бреста и прошедших с боями от Волги до Шпрее, от Сталинграда до Берлина. Шквалы артиллерийского огня обрушивали они на тылы врага, «на колесах» перемещали свои боевые корабли с одной реки на другую, высаживали дерзкие десанты, помогая войскам форсировать водные преграды…Книга рассчитана на массового читателя, в первую очередь на молодежь.
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.