Выходим на рассвете - [8]
— Что ж, — заметил Корабельников, — все закономерно. Австро-венгерский унтер нашел себе союзника в рядовом Кедрачеве, а наши господа не дают в обиду иностранных господ. Отлично, что вы заступились за этого унтера! — Корабельников рассмеялся: — А славно, я вижу, вы драться умеете: с одного удара — наземь!
— Он у нас как-то на пасху стенка на стенку ходил, — вспомнила Ольга. — Пришел — нос расквашенный, рубашка новая вся кровью заляпана…
— У нас в Казани тоже стенка на стенку ходят, — вспомнил свое Корабельников. — Больше всего на масленицу… Лупят православные друг друга, вместо того, чтобы, кого надо, сообща лупить.
— А кого надо? — полюбопытствовала Ольга.
— Да хотя бы вашего Обшивалова, — пошутил Корабельников. — Может, тогда не только о своих доходах станет заботиться. — И добавил уже серьезно: — А впрочем, пока он хозяин — так бей не бей…
— В девятьсот пятом Обшивалова за проходную выкинули, — вспомнил Кедрачев. — Мальчонкой я был, сам видел — мы следом бежали: схватили хозяина наши фабричные под бока — и в тачку, распахнули ворота, поддали — он в снег вместе с тачкой! Вот смеху-то!
— Смеху! — с укором протянула Ольга. — А что потом было?
— А что?
— Я младше тебя, а помню, тетя наша домой пришла едва жива: нога копытом отдавлена, шубейка плетью располосована — Обшивалов тогда стражников вызвал… Да! — вспомнила Ольга. — Вы знаете, Валентин Николаич, у нас, может, скоро хозяин переменится! — И стала рассказывать Корабельникову то, что уже говорила брату — об американцах, побывавших на фабрике.
— Ничего удивительного, если хозяева и сменятся, — сказал Корабельников, выслушав Ольгу. — Иностранцы к нам в хозяева еще до войны лезли. Если по вашей губернии посмотреть — кому многие золотые прииски принадлежат? Китингу, Мур-Вильяму и прочим — все англичане да американцы. И не по-малому гребут. Только один Пайпер в свое время двадцать пять заявок на участки подал.
— А правда, что из наших Черемошников лес за море везут? — спросила Ольга.
— А ты не знаешь? — вместо Корабельникова ответил Ефим. — Сколь годов уже. В Черемошниках пилят, а потом на баржи — и по Оби на море, а там — в Англию.
— Совершенно верно, — подтвердил Корабельников. — Да разве только один лес? А масло? Маслобойные заводы по селам на чьи деньги поставлены, чьи машины на них стоят? Датские да немецкие. Правда, сейчас немцам нашего масла не достается — война мешает.
— Ну и мы его не шибко едим, — вставила Ольга. — Кусается оно нынче, масло-то. Вот кабы своя коровка была…
— Только коровы тебе и не хватает, — пошутил Ефим. — Для приданого. С коровой будешь — сразу посватаются…
— Ко мне и без коровы посватаются! Это пусть другие коровами женихов заманивают…
— Верно, Олечка! — поддержал Корабельников. — С вашей красотой и с вашим характером никакого приданого не надо!
— Уж вы скажете, Валентин Николаич! — зарделась Ольга, но тут же с шутливой гордостью заявила: — А я не бесприданница! Мне тетя знаете что в приданое завещала? Швейную машину. «Зингер»!
— Других у нас в России не найдешь, — заметил Корабельников. — Американская компания «Зингер» не имеет конкурентов.
— Дотошные купцы американцы! — воскликнул Ефим. — По деревням поглядеть — жатки, сеялки, косилки — все «Мак-Кормик» да «Мак-Кормик».
— Да, — сказал Корабельников. — По вашей губернии у этой компании более двухсот складов. А что касается вашей спичечной фабрики — очень возможно, что и в самом деле американцы хозяевами станут. Сейчас, когда война идет, они Сибирью особенно интересуются. Кузнецкие копи, можно сказать, уже у них, «Алтайское металлургическое общество» — с американским капиталом. Сейчас, слышно, хотят Сибирскую железную дорогу в своих руках иметь.
— Неужто всю дорогу купят? — ахнула Ольга. — Это же сколько денег надо!
— Не пожалеют, — Корабельников усмехнулся. — Они потом на каждой копейке две выручат. Особенно сейчас, когда война.
— Кто воюет, а кто торгует, — нахмурился Ефим. — Лежал я в Карпатах на снегу — не догадывался, что моя кровь кому-то денежками течет.
— Теперь догадываетесь? — пытливо поглядел Корабельников.
— Ой, хоть бы кончилась проклятая война, пока ты не выздоровел! — вздохнула Ольга. — А то погонят снова на позиции…
— Продлили мне доктора. Может, пробуду еще сколько в караульной команде, — сказал на это Ефим. — Страсть неохота опять под пули. С такими, как Гомбаш, воевать? Мы же ничего друг у дружки не отняли…
— Правильно рассуждаете! — одобрил Корабельников. — А ваши товарищи как думают?
— Так ведь им тоже никому на фронт неохота. У нас в роте почти что все стреляные, из госпиталей. Перед начальством тянутся, чтоб в маршевую роту не затурило. А насчет войны — от нас ничутки не зависит, сколь ей еще быть…
— Вы так считаете?
— А что ж нам, солдатам, делать? Бунтовать, что ли?
— Ну уж, так сразу и бунтовать… — улыбнулся Корабельников, посмотрел на Ольгу, внимательно слушавшую их разговор, спросил Ефима: — Курите?
— На фронте приобык. Солдат дымом греется…
— У меня хороший табачок, довоенный. Недавно достал. Может, выйдем на крылечко, подымим? — предложил Корабельников. — А то Ксения Андреевна и малейшего запаха табака не выносит, сразу проснется.
![Крепость черноморцев](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Есть такая военная медаль — "За оборону Севастополя". На ней рядом с солдатом изображён матрос, а возле них — якорь и две пушки. Матрос и якорь потому, что Севастополь — город флотский. Стоит он на берегу Чёрного моря. Он очень красив, наш город-герой Севастополь. Все дома в нём построены из белого камня. Синее море, белый город, голубое небо… Когда фашисты напали на нашу Родину, очень хотелось им захватить Севастополь — самый важный военный порт на Чёрном море, главную базу Черноморского флота…
![Город отважных](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Книжка из серии «Дедушкины медали», рассказывающая о медали «За оборону Одессы».[4] — так обозначены номера страниц.
![Про отряд Бороды](/storage/book-covers/54/54278a7dd138e959db1128116b043f5cd34b1f6d.jpg)
Книга о подвигах разведчиков в годы Великой Отечественной войны. Разведчикам приходилось прыгать с парашютом, лазить по горным кручам, водить катера, нырять в ледяную быстротечную дунайскую воду. Они были меткими стрелками, умели драться врукопашную, без шума снимать вражеских часовых, захватывать «языков».Рисунки А. Лурье.
![Избранное в 2 томах. Том 1](/storage/book-covers/a1/a17fabbc0dcd6f8fd4b7aa37daf1e704f10abf6f.jpg)
В первый том избранного вошли произведения, главенствующей темой в которых является — защита Отечества.В романе «Завещаю тебе» и повестях «Вечный пропуск», «Знамя», «Прими нас, море» созданы интересные образы солдат, матросов, наделенных высоким чувством долга, войскового товарищества, интернационализма.Издание рассчитано на массового читателя.
![Корабли идут в Берлин](/storage/book-covers/52/52f1de85946b12e94115ac826b0db39938482b54.jpg)
Документальное повествование о боевых действиях Пинской, Волжской и Днепровской военных флотилий, о героических подвигах моряков, вступивших в войну неподалеку от Бреста и прошедших с боями от Волги до Шпрее, от Сталинграда до Берлина. Шквалы артиллерийского огня обрушивали они на тылы врага, «на колесах» перемещали свои боевые корабли с одной реки на другую, высаживали дерзкие десанты, помогая войскам форсировать водные преграды…Книга рассчитана на массового читателя, в первую очередь на молодежь.
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.