Соловки - [4]
В коровнике на Анзере работала Варвара Брусилова, родственница знаменитого русского генерала Брусилова. Она была немолода, некрасива, поэтому ее сослали на черную работу. Вечерами Варвара подолгу молилась, уважала Столыпина и ненавидела коммунизм. И вот случилось несчастье: подохло двадцать коров. Ее заключили в каменный «мешок», который монахи использовали для хранения продуктов, а лагерное начальство приспособило под карцер. Следователь Царапкин пытал ее, вынуждал признаться в намеренном вредительстве. Отравление коров Брусилова отрицала, однако с удовольствием подписала, что в гибели России виноваты большевики. Следователя это устроило. Ей добавили 10 лет. Впоследствии, по одним сведениям, расстреляли за контрреволюционную пропаганду, по другим — сгноили на Беломорканале…
В конце 20–х годов на Голгофе в тайне и закрытости содержали духовенство высших иерархий. Их случайно увидела ссыльная О. В. Второва-Яфа, попавшая в лагерь по делу религиозного кружка «Воскресение». В Чистый Четверг, когда Святая церковь празднует установление Таинства Евхаристии, к Троицкому скиту, где она была заключена, с некоего засекреченного, как она пишет, пункта привели четырнадцать епископов и приказали расчистить площадку перед зданием. Не привыкшие к грубой работе, средних лет и совсем старые, слабосильные узники в рясах сосредоточенно скалывали снег, залежавшиеся куски крушили ломом, грузили в тачки и сбрасывали в овраг. Они работали молча, ничем не проявляя своих чувств. Заключенные Троицкого скита столпились у зарешеченных окон и, глядя на издевательство над иереями, не скрываясь, плакали.
«Я тоже смотрела и тоже плакала, — вспоминает очевидица. — Мне казалось, что страницы Четьи — Минеи ожили перед нашими глазами. Эти четырнадцать епископов не были сейчас в подобающем их сану облачении и не находились в храме, не участвовали в обряде «омовения ног» — этой ежегодно повторяющейся мистерии, символизирующей подвиг смирения, — но для меня было ясно: то, что происходит сейчас перед нами — гораздо больше и выше, ибо это уже не условный символ, не обряд, а подлинный подвиг смирения истинных пастырей церкви, самоотверженно и до конца твердо отстаивающих веру Христову»[5].
Если на Голгофе кто‑то умирал, труп стоймя ставили в притворе, где в древнехристианской церкви грешник кланялся всем входящим: «Прости меня, брат, я согрешил». Когда мертвецов набиралось достаточное количество, их выволакивали на улицу и поочередно сталкивали с горы. Смертность на Голгофе была ужасающая, только за 1929–1930 гг. от истощения здесь умерло 979 человек. Среди них был Петр (Зверев), Владыка Воронежский (16.111.1878—25.1.1929), который находился в сторожевой роте лагпункта Кремль, прошел Секирку, а затем отправлен на о. Анзер. Заключенный Осоргин тайно переправил ему мантию и Св. Дары, за что поплатился головой. Вскоре расстреляли и самого епископа. В 1928 г. на Голгофе окончил свои дни священник Дмитрий Николаевич Флерин из с. Волочок Тамбовской губернии, арестованный за то, что отказался сообщить властям содержание принесенной ему исповеди…
Нигде человека не ставили «на комаров» с таким удовольствием, как на Голгофе. Прикручивали к дереву, на ночь оставляли в лесу, и утром одним покойником было больше. А ведь когда‑то Анзер был островом милосердия, в скиты приходили звери, монахи кормили их из рук. Еще в 20–х годах на обочинах замирали непуганые зайцы, наблюдая колонны устало бредущих арестантов[6].
В 1932 г. Голгофа была закрыта. Оставшихся в живых вывозили разрозненно, под покровом тьмы. А Св. Мощи схимонаха Иисуса доныне покоятся в оскверненном храме со снесенной кровлей, куда не пускают даже туристов…
Когда я вернулась из поездки, моя знакомая, Светлана, рассказала мне следующее. Два года назад она водила экскурсии на Соловках. На Анзер без пропуска не попадешь, но их с подругой захватил рабочий баркас, и девушкам посчастливилось осмотреть оба скита, Троице — Анзерский и Голгофо — Распятский, хотя внутрь входить опасно', памятники нуждаются в реставрации, везде висят «живые» кирпичи. Впрочем, уместно ли слово «посчастливилось», если после этого осмотра им в буквальном смысле слова стало нехорошо? Храмовый интерьер оказался разбит на отсеки и камеры со следами тесно навешенных нар. Зловеще скрипели несмазанные двери с глазками и кормушками для еды. Стены были вкривь и вкось испещрены надписями: молитвы, просьбы, адреса. Находиться там неимоверно тяжело, дух мученичества тяжелыми испарениями стоит над землей, не выветривается: взывает, молит. Кого? И о чем?..
Гостьи обрели приют в охотничьей избушке, где по северной традиции обнаружили все необходимое для скромной трапезы, но заснуть так и не смогли, их до утра тревожил дух мертвых. Но самое удивительное: они заметили, что в ночи Голгофская церковь испускает свечение непонятной природы. Смутно белеющие на вершине горы руины являлись источником некоего света, из них исходили лучи, источались во все стороны темноты, обвевали купол и отсылали свет высоко в звездное небо…
III. ИХ ЖЕ ИМЕНА ТЫ, ГОСПОДИ, ВЕСИ
Осмотр Кремля начинаем с музейной экспозиции, которая сразу ошарашивает нас: под застекленными витринами лежат монашеские поми нальники, четки, даже мощевик. Это совсем не музейные экспонаты, разве можно на это «глазеть», не говоря о том, что святыни освящены? Когда‑то в Преображенском соборе хранилась 31 частица мощей святых. Каждый год в Великую Пятницу они были носимы на головах иеромонахов в Успенский собор, где после Царских Часов торжественно омывались. Может быть, этот мощевик тоже? Мы входим в музей с крестным знамением и по примеру отца Феофилакта ведем себя с освященными экспонатами, как это принято в церкви: положив по земному поклону, прикладываемся к мощам Угодников Божиих, вернее, к скрывающему их стеклу.
![Старцы о последних временах](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Страницы жизни шамординской схимонахини Серафимы](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Иоанн Кронштадтский](/storage/book-covers/4a/4aa3bbe95804a0974b3d97977d50ba158a853b6b.jpg)
В 1990 году на Поместном соборе в сонм православных святых введен один из самых известных и популярных в народе дореволюционных русских священников — Иоанн Ильич Сергиев (1829–1908). Более пятидесяти лет прослужил он приходским священником в Андреевском соборе города Кронштадта, куда на его богослужения стекались тысячи и тысячи паломников со всех концов Российской империи. Хорошо была известна его благотворительная, социальная, просветительская и политическая деятельность. Имя и дела Иоанна Кронштадтского оказались прославлены во всем православном мире. Каждый православный святой имеет свое Житие — православный взгляд на его земную жизнь и духовные подвиги.
![Князь Шаховской: Путь русского либерала](/storage/book-covers/58/58ac33a67197d98e0c0cbbc8a021ff8ec2ea8a46.jpg)
Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.