Слезы Африки - [22]

Шрифт
Интервал

Они замерли, наблюдая за тем, как эти человеческие остатки делали отчаянные усилия, чтобы еще раз вдохнуть, и смотрели на них такими огромными глазами, что казалось, будто они больше всего его тела, и после долго хрипа, прошла легкая судорога, и он замер, а маска боли, застывшая на его лице до этого момента, постепенно разгладилась и превратилась в то, что было похоже на улыбку благодарности и покоя.

Голландец нашел кусок грязного брезента и накрыл им труп, перекрестил его и добавил:

– Для большинства африканцев существует лишь два счастливых момента в этой жизни – это момент рождения и момент смерти.

– И сколько такое может продолжаться?

– Боюсь, что вечно. По нашим расчетам в ближайшие сорок лет население континента увеличится втрое, тогда как через каждые десять лет африканцы становятся на двадцать процентов беднее, – он глубоко вздохнул. – Сами можете убедиться, цифры эти совсем не обнадеживают, скорее наоборот.

С наступлением вечера сеньорита Маргарет отвела детей к основанию баобаба, возвышавшегося метрах в трехстах от последних палаток, и, осмотрев каждого из них, пересказала им со всеми подробностями, не пропуская ничего, ни одной детали, ее разговор с голландцем.

Закончив, помолчала несколько секунд, глубоко вздохнула и сказала:

– Думаю, что он прав, и самое лучшее, что можем сделать – это уйти отсюда.

– Но я не собираюсь идти в Кению, – сразу же возразил Бруно Грисси. – Я там никого не знаю в этой Кении.

– Послушай, – голосом твердым отвечала ему учительница. – Я тоже предполагаю, что ты никого не знаешь в Кении, но ваши родители были итальянцы и итальянское консульство в Найроби займется поиском ваших родных, – она сделала неопределенный жест руками. – Ну, какой-то родственник найдется, все-таки!

– Никогда они не рассказывали нам про них, – сразу же последовал ответ. – Отец говорил, что рос в Парме, но родом был не оттуда, – он поднял брови и насмешливо спросил. – Сколько Грисси может быть в Италии? И кто из них готов принять трех полудиких ребятишек? – Казалось, что он вот-вот расплачется. – Это сейчас наша семья. Мы потеряли одну и вы не можете заставить нас потерять другую.

– Но мы понятия не имеем, что нас ожидает! – воскликнула сеньорита Маргарет.

– И мы также не знаем, – Бруно взглянул на своего брата и сестру, словно просил поддержки. – Но нам будет лучше, если пойдем с вами. Если попадем в Италию, то окажемся в сиротском приюте.

Сеньорита Маргарет внимательно посмотрела на лица Марио и Карлы Грисси и прочла в их глазах ту же решимость и такой же страх.

– Хорошо, – пробормотала она. – Я подумаю в течение этой ночи и утром сообщу свое решение.

Спать легли кругом, в центр поместили оставшихся коз, потому что хоть большинство из беженцев и не были в состоянии сделать ни шага, но все же ребята заметили какие жадные взгляды бросали некоторые из матерей на иссушенное вымя одного из животных, что, как казалось, еще могло дать несколько капель молока. И этого молока могло бы хватить, чтобы продлить жизнь какого-нибудь из детей, до того момента, как придет конвой с продовольствием. Но и тысячи коз, хорошо откормленных, было бы недостаточно, чтобы спасти существ, похожих на скелеты, однако любовь матери не подчиняется голосу разума, а потому, если получится продлить жизнь их детей хотя бы на час, то это будет час надежды на спасение.

Развели большой костер, и трое самых старших из ребят, ходили вперед-назад, демонстрируя ружье, чтобы ни у кого не возникло искушения напасть на них.

И никто не напал, но по утру они обнаружили измученного вида женщину, сидевшую невдалеке на камне с хныкающим ребенком на руках.

Говорила она на каком-то странном языке, не имевшем ничего общего с амариго эфиопов и, вполне возможно, была из Сомали, или то был один из бесчисленных суданских диалектов, но не нужно вовсе напрягаться, чтобы понять, что она просила молока для своего малыша.

Сеньорита Маргарет долго смотрела на стонущую кучку костей, которая каким-то чудесным образом все еще держалась за тонкую ниточку жизни, перевела взгляд на иссушенную грудь матери, похожую на два вымя, из которых все жизненные соки ушли много времени назад.

Она вспомнила какие красивые груди были у женщин в деревне, что служили источником молока для своих сопливых отпрысков до трех лет от роду, и спросила саму себя: как такое возможно, что этот континент, некогда процветающий, теперь двигался к такому страшному концу.

Понимая, насколько это бессмысленно отдать той несчастной женщине небольшое количество оставшегося молока, что было необходимо им самим, самым маленьким из их группы, она в тоже время осознавала: если не сделает этого, то остаток жизни будет раскаиваться в том, что отказала ребенку, хотя тот уже был практически мертвец, в шансе на выживание.

– Подои козу, – приказала она Зеуди, Ахим Биклия попытался было возразить, но она добавила сухо:

– В конце концов, на всех все равно не хватит.

И в самом деле, едва набралась миска, да и то была какая-то водянистая жидкость, которой то существо подавилось дюжину раз, очевидно было и то, что заставлять его пить – все равно что лить воду на камни, но все почувствовали необыкновенное облегчение, когда та женщина со слезами на глазах кинулась целовать руки сеньориты Маргарет, а потом пошла в сторону лагеря, и несла свое чадо, словно оно было из золота.


Еще от автора Альберто Васкес-Фигероа
Туарег

Его зовут Гасель Сайях. Его империя – пустыня. Он – властитель страны, простирающейся от Атласских гор до берегов Чада. Он – один из последних великих воинов неукротимых имохагов, которых все прочие смертные знают под именем туарегов.Однажды двое, старик и юноша, появились у порога его хаймы. И он, соблюдая тысячелетние традиции пустыни, приютил путников.Но он не смог защитить их. Люди в пыльной солдатской форме преступили закон. Они убили мальчишку и увели старика.Гасель Сайях помнит главную заповедь туарегов: твой гость находится под твоей защитой.


Манаус

Четыре человека, проданные в рабство на каучуковые плантации, решаются на побег. Четыре человека: бразилец, американец, белая женщина и индеец, идут через непроходимые джунгли, спасаясь от наемников и охранников каучуковых баронов, преследующих их. Невероятные приключения, яркое и правдивое описание сельвы, опасные встречи с дикими животными: анакондами, ягуарами, кайманами и пираньями, и, конечно же, с людьми – пожалуй, самыми опасными существами в глухих, неизведанных лесах Амазонии.


Океан

Опаленный солнцем негостеприимный остров Лансароте был домом для многих поколений отчаянных рыбаков из семьи Пердомо, пока на свет не появилась Айза, наделенная даром укрощать животных, усмирять боль и утешать души умерших. Ее таинственная сила стала для жителей Лансароте благословением, а поразительная красота — проклятием.Защищая честь Айзы, брат девушки убивает сына самого влиятельного человека на острове. Ослепленный горем отец жаждет крови, и семье Пердомо остается только спасаться бегством. Но куда бежать, если вокруг лишь бескрайний Океан?..«Океан» — первая часть трилогии, непредсказуемой и чарующей, как сама морская стихия.


Испанец. Священные земли Инков

Алонсо де Молина, отважный уроженец Убеды, не знал, что у судьбы на него удивительные планы. Волей случая, любознательный и талантливый в изучении языков испанец оказывается в самом сердце империи Инков. Само провидение указывает храбрецу путь. Алонсо де Молина для островитян – живое воплощение их великого Виракочи, создателя Солнца и Луны, отца всего сущего. Но нельзя пройти путь бога Инков, не забыв о пути простого человека. Окруженный аборигенами, на острове, полном опасностей, испанцу предстоит для себя решить, на какую из троп он должен ступить…


Сикарио

Повесть «Сикарио» – история жизни колумбийского наемного убийцы – сикарио, начавшаяся на улицах Боготы, где тысячи брошенных детей ведут нескончаемую борьбу за жизнь на грани человеческих возможностей и цель существования – просто выжить. Выжить в мире, где насилие и жестокость стали нормой поведения, где убийство ребенка, пусть и беспризорного, не вызывает ни порицания, ни осуждения, ни даже упрека, а рассматривается как способ оздоровления общества и один из способов очистки улиц…


Игуана

Мало кто знал его настоящее имя. Его звали Игуаной, потому что с самого рождения он отличался невероятным уродством. Это уродство превратилось в его проклятье. Он скрылся от оскорблений и ненависти на пустынном острове, затерявшемся в просторах океана. И там Игуана дал себе слово: никогда, никому и ни при каких обстоятельствах он не позволит себя унижать!Мир ненависти — это его мир. И в этом мире он будет королем. Он сдержал обещание. Он подчинил себе всех.Но однажды в жизни Игуаны появилась женщина…Блистательный роман в жанре «литературы побега».


Рекомендуем почитать
Вестники Судного дня

Когда Человек предстал перед Богом, он сказал ему: Господин мой, я всё испытал в жизни. Был сир и убог, власти притесняли меня, голодал, кров мой разрушен, дети и жена оставили меня. Люди обходят меня с презрением и никому нет до меня дела. Разве я не познал все тяготы жизни и не заслужил Твоего прощения?На что Бог ответил ему: Ты не дрожал в промёрзшем окопе, не бежал безумным в последнюю атаку, хватая грудью свинец, не валялся в ночи на стылой земле с разорванным осколками животом. Ты не был на войне, а потому не знаешь о жизни ничего.Книга «Вестники Судного дня» рассказывает о жуткой правде прошедшей Великой войны.


Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

До сих пор всё, что русский читатель знал о трагедии тысяч эльзасцев, насильственно призванных в немецкую армию во время Второй мировой войны, — это статья Ильи Эренбурга «Голос Эльзаса», опубликованная в «Правде» 10 июня 1943 года. Именно после этой статьи судьба французских военнопленных изменилась в лучшую сторону, а некоторой части из них удалось оказаться во французской Африке, в ряду сражавшихся там с немцами войск генерала де Голля. Но до того — мучительная служба в ненавистном вермахте, отчаянные попытки дезертировать и сдаться в советский плен, долгие месяцы пребывания в лагере под Тамбовом.


Великая Отечественная война глазами ребенка

Излагается судьба одной семьи в тяжёлые военные годы. Автору хотелось рассказать потомкам, как и чем люди жили в это время, во что верили, о чем мечтали, на что надеялись.Адресуется широкому кругу читателей.Болкунов Анатолий Васильевич — старший преподаватель медицинской подготовки Кубанского Государственного Университета кафедры гражданской обороны, капитан медицинской службы.


С отцами вместе

Ященко Николай Тихонович (1906-1987) - известный забайкальский писатель, талантливый прозаик и публицист. Он родился на станции Хилок в семье рабочего-железнодорожника. В марте 1922 г. вступил в комсомол, работал разносчиком газет, пионерским вожатым, культпропагандистом, секретарем ячейки РКСМ. В 1925 г. он - секретарь губернской детской газеты “Внучата Ильича". Затем трудился в ряде газет Забайкалья и Восточной Сибири. В 1933-1942 годах работал в газете забайкальских железнодорожников “Отпор", где показал себя способным фельетонистом, оперативно откликающимся на злобу дня, высмеивающим косность, бюрократизм, все то, что мешало социалистическому строительству.


Из боя в бой

Эта книга посвящена дважды Герою Советского Союза Маршалу Советского Союза К. К. Рокоссовскому.В центре внимания писателя — отдельные эпизоды из истории Великой Отечественной войны, в которых наиболее ярко проявились полководческий талант Рокоссовского, его мужество, человеческое обаяние, принципиальность и настойчивость коммуниста.


Катынь. Post mortem

Роман известного польского писателя и сценариста Анджея Мулярчика, ставший основой киношедевра великого польского режиссера Анджея Вайды. Простым, почти документальным языком автор рассказывает о страшной катастрофе в небольшом селе под Смоленском, в которой погибли тысячи польских офицеров. Трагичность и актуальность темы заставляет задуматься не только о неумолимости хода мировой истории, но и о прощении ради блага своих детей, которым предстоит жить дальше. Это книга о вере, боли и никогда не умирающей надежде.