Шандор Ференци - [33]
Тогда мне не без основания возразили, что одновременное использование активности и анализа вообще должно основываться на особой квалификации. Но я не считаю, что это затруднение непреодолимо. При условии, что учебный анализ в достаточной мере отдает должное активности (он, кстати, часто имеет эту возможность, ибо состоит главным образом из анализа характера, то есть из анализа «Я»), наши ученики лучше ее усвоят и правильно оценят, без риска переоценки.
Все же я должен откровенно признать, что даже опыт не защищает от ошибок, когда речь идет об активности. Следует рассказать об испытанных мною разочарованиях. В некоторых случаях я сильно ошибался в оценке уместности или пределов «провокации», в результате чего, чтобы сохранить пациента, я должен был признать свою ошибку и после такой довольно ощутимой потери престижа дать ему возможность восторжествовать надо мной. Собственно, даже этот аффективный опыт представлял некоторую пользу для анализа, но я спрашиваю себя, был ли он так необходим и не лучше ли было его избежать. Эти случаи также позволили мне понять, что желание большей активности со стороны пациента остается лишь благородным намерением, пока у нас нет точных показаний к этому. Пока я могу дать лишь негативную формулировку, сказав, что не следует прибегать к активности, если мы не способны с определенной уверенностью утверждать, что все существующие приемы неактивной, то есть более пассивной, техники были использованы, что генетические особенности симптомов были достаточно «проработаны» и что отсутствует лишь нюанс актуального переживания, чтобы убедить пациента. Придется еще долго ждать, прежде чем мы позитивно и правдоподобно сформулируем показания для активности на каждом этапе невроза.
Иногда я испытывал другого рода трудности, слишком строго применяя некоторые давления и запреты. В конце концов я убедился, что эти указания сами по себе представляют опасность: они провоцируют врача силой навязать свою волю пациенту при точном повторении ситуации родитель — ребенок или позволить себе абсолютно садистское «поведение школьного учителя». В результате я отказался что-либо приказывать или запрещать пациентам и скорее пытался получить их осознанное согласие на задуманные мероприятия и лишь потом осуществлять их. Поэтому я действую так, чтобы не быть связанным до такой степени, чтобы не иметь возможности временно или даже окончательно отказаться от мероприятий в случае непреодолимых трудностей со стороны пациента. Наши указания должны быть, как выразился один бывший у меня в анализе коллега, не бескомпромиссно строгими, а эластично-гибкими. Если мы действуем иначе, то, безусловно, подталкиваем пациента к злоупотреблению этими техническими мерами. Пациенты, особенно страдающие неврозом навязчивых состояний, не упустят случая превратить данные врачом указания в объект бесконечного обдумывания и громогласными придирками будут оттягивать их исполнение хотя бы лишь для того, чтобы вывести врача из терпения. Только тогда, когда пациент видит, что врач не считает соблюдение этих мер обязательным условием (sine qua non), и не чувствует над собой угрозу безжалостного принуждения, он согласится разделить взгляды аналитика <…>.
«Гибкость аналитической техники» (1928)
(Psychanalyse IV, Paris, Payot, 1982, p. 53–65)
Ратуя теперь, чтобы не «обманывать» ожиданий пациента, за достаточно гибкую технику — технику, которая, как «эластичная лента», может «подчиняться устремлениям пациента», Ференци направляет свое внимание на работу контрпереноса аналитика во время лечения. Таким образом он подчеркивает значимость для аналитика второго фундаментального правила — необходимости анализа аналитика, который позволяет ему развить определенные психические качества, такие как «такт», «способность вчувствования» (эмпатия), самонаблюдение и интеллектуальная активность. Эти идеи побуждают Ференци подчеркнуть то, что он называет «метапсихологией психических процессов аналитика во время анализа», то есть процессов, позволяющих ему задавать себе вопросы о собственных психических движениях, слушая в то же время пациента.
<…> В психоаналитической технике есть еще много вещей, которые считаются чем-то сугубо индивидуальным, трудно выражаемым словами, прежде всего — тот факт, что в этой работе, как кажется, большое значение придается «совокупности личных свойств», большее, чем обычно допускается в науке. Сам Фрейд в первых своих сообщениях о технике, наряду со своим методом, оставлял свободное пространство для других приемов. Правда, об этом он заявил еще до того, как было сформулировано второе фундаментальное правило психоанализа, а именно, что каждый, кто собирается анализировать других, прежде всего должен быть проанализирован сам. С момента принятия этого правила значение индивидуальности аналитика все больше ослабевает. Любой человек, который был глубоко проанализирован и который научился полностью признавать и обуздывать свои неизбежные слабости и особенности характера, во время осмотра и лечения одних и тех же объектов психического исследования обязательно придет к одним и тем же объективным выводам, что и его коллеги, и в результате примет те же тактические и технические меры. Фактически я чувствую, что со времени внедрения второго фундаментального правила различия в аналитической технике постепенно исчезают.
![Наполеон](/storage/book-covers/8f/8f4d71e0e6d4a930f8950fbd92cc679cd95d7fac.jpg)
Впервые в издании на русском языке личность Наполеона Бонапарта и факты его биографии рассматриваются с точки зрения современной теории менеджмента. Одна из самых знаменитых и величественных фигур в мировой истории — пример выдающихся управленческих качеств и источник поистине бесценного опыта для размышлений на тему о парадоксах власти и причинах головокружительных подъемов и спадов в жизни и бизнесе.
![Фридрих Ницше](/storage/book-covers/1e/1e544f729443e45b63d9b205c4b4eec34215c199.jpg)
Жизнь и творческое наследие Ф. Ницше до сих пор является пробным камнем отношения к культуре. Понятый однобоко, он давал повод для обвинений в обосновании фашизма, вот почему и в нашей стране отношение к великому философу было не свободно от политической окраски. Книга Д. Галеви — серьезное и в то же время исключительно захватывающее повествование о жизни и духовном росте знаменитого немецкого мыслителя.
![Чайковский](/storage/book-covers/c8/c87151e01eefe355e818bd87726809974cbc5e3d.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству гениального русского композитора П. И. Чайковского, творческая биография которого рассматривается в контексте сложной и многообразной картины культурной и музыкальной жизни не только России, но Западной Европы и Америки. Прослеживается путь эволюции творчества П. И. Чайковского, в связи с чем подробно рассматриваются и анализируются его произведения. За три десятилетия композитором было создано десять онер и три балета, семь симфоний и пять инструментальных концертов, сюиты, увертюры, фантазии, ансамбли и хоровые произведения, свыше ста фортепианных произведений, более ста романсов. Для широких кругов читателей.
![Евграф Федоров](/storage/book-covers/d6/d616b3cd7d22a4e861adfbbf27c66a1389fa7561.jpg)
Имя гениального русского ученого-кристаллографа, геометра, минералога, петрографа Евграфа Степановича Федорова (1853–1919) пользуется всемирным признанием. Академик В. И. Вернадский ставил Е. С. Федорова в один ряд с Д. И. Менделеевым и И. П. Павловым. Перед вами биография этого замечательного ученого.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.
![«Это мое тело… и я могу делать с ним что хочу» [Психоаналитический взгляд на диссоциацию и инсценировки тела]](/storage/book-covers/6e/6ec148e52031f294b71010348c0873677ede0af4.jpg)
Неослабевающий интерес к поиску психоаналитического смысла тела связан как с социальным контекстом — размышлениями о «привлекательности тела» и использовании «косметической хирургии», так и с различными патологическими проявлениями, например, самоповреждением и расстройством пищевого поведения. Основным психологическим содержанием этих нарушений является попытка человека по возможности контролировать свое тело с целью избежать чувства бессилия и пожертвовать телом или его частью, чтобы спасти свою идентичность.
![Психика Сталина: Психоаналитическое исследование](/storage/book-covers/27/27b61024e7afcc057067242b0ca229bbb4868a6a.jpg)
Всему миру известны проделанные американскими психоаналитиками исследования сакраментальных личностей XX века: работы Эриха Фромма о Гитлере, Эрика Гомбургера Эриксона о Мао Дзэдуне и другие. Но до последнего времени среди них не было психоаналитического исследования личности Сталина.И вот появилась работа слависта-психоаналитика Д. Ранкура-Лаферриера «Психика Сталина».Что породило тягу Иосифа Джугашвили к злодейским преступлениям против, казалось бы, близких людей? Как отразились на ментальности взрослого человека побои, которым подвергал маленького мальчика пьяный отец-сапожник? Чем объясняется глубокое доверие Сталина к Гитлеру? Не было ли среди подспудных причин сталинских поступков скрываемой и от себя самого гомосексуальной ориентации?Вариант ответа на эти и многие другие вопросы и пытается дать предлагаемая читателям книга.
![Дневник шизофренички](/storage/book-covers/7f/7f9981e935d0019828b853cfe8f465ecf1bdbb77.jpg)
Случай молодой девушки, которую врачи отнесли к больным шизофренией и которая излечилась, пройдя курс психоаналитической терапии, описан со стороны самой пациентки, ее самонаблюдений относительно того, что прячется за ее симптомами и поступками. Познакомившись с откровениями Рене, которые свидетельствуют об удивительной ясности ее сознания, не надо забывать, что они воспроизводят лишь определенные периоды заболевания, по счастью, самые интересные с психологической точки зрения. В оформлении обложки использована картина А.
![Сексуальные отношения](/storage/book-covers/d0/d0a73cb2012c8d53249eddaec3c2b22c766bc031.jpg)
Эта книга – подробное, ясное, хорошо выстроенное введение в психодинамику любви и сексуальных отношений. В ней осуществлена интеграция идей классического психоанализа и теории объектных отношений касательно роли сексуальности в человеческих отношениях. Психосексуальное развитие индивидуума, рассмотренное от младенчества до старости, соотнесено с жизненным циклом семьи. Поведенческая методика сексуальной терапии обогащена пониманием бессознательной коммуникации и психоаналитической техникой лечения разговором.Эта книга адресована широкому кругу специалистов: прежде всего психоаналитическим терапевтам, супружеским и семейным психотерапевтам и сексопатологам, а также психологам-консультантам, клиническим психологам и психиатрам.