Семь планет - [13]

Шрифт
Интервал

Чтоб, насладясь рассказами его,
Найти отраду в разуме его.
Любимца своего лаская так,
Он подал Зейду руку, дружбы знак.
Поцеловав ее, наш мастер вдруг
Нащупал пульс и понял, в чем недуг,
Стал врачевать и суток через пять
Сумел недуг от шаха отогнать.
Тогда искусник шаху преподнес
Сокровища, которые привез.
От изумленья шах лишился чувств!
Потом сказал: «О гордость всех искусств,
Свои поведай приключенья мне
И побеседуй в поученье мне!»
И тот поведал о своих делах.
Дивясь, внимал его рассказу шах,
Внимал всю ночь, не отходя ко сну!
Зейд отдал все сокровища в казну.
Шах оказал ему такую честь,
Что нам о ней и в книге не прочесть,
Да и не так-то прост о ней рассказ!
И тут же властелин издал приказ:
«Все идолы разбить на сто кусков
И наделить богатством бедняков».
Народ на площадь стали созывать,
Добро Каруна стали раздавать,
Чтоб черноту и белизну одежд
Народ украсил золотом надежд,
Чтоб те обновки радость принесли,
Чтоб все циновки золотом легли!
Шафран, мы знаем, вызывает смех.
Так золото развеселило всех.
На волю вышли узники темниц,
Не золото ли желтизна их лиц?
И вид их так развеселил народ,
Что, чудилось, без чувств он упадет…
Хотя не веселит янтарный цвет,
Им дорожит неблагодарный свет.
Хотя лицо любовью сожжено,
И желтое к себе манит оно.
Пока не станет желтою заря,
Не выйдет солнце, золотом горя».
Все это выслушав, сказал Бахрам:
«Красноречивый гость! Поведай нам
И о себе, и о делах своих,
Ты, рассказавший о делах чужих,
Начни о жизни собственной рассказ.
Умом своим очаровал ты нас!»
И тот сказал: «Моя отчизна — Рум,
Я медицине посвятил свой ум;
Философ я, хочу постигнуть мир,
А предок мой — тот самый ювелир,
О чьих делах поведал я тебе.
Участие прими в моей судьбе:
Я шел сюда, чтоб стать твоим слугой,
Тебя избрал я целью дорогой!»
И путника недимом сделал шах,
Советником любимым сделал шах,
И щедро наградил его Бахрам…
Нашел дорогу сон к его глазам,
И крепким сном заснул Бахрам тотчас,
И до рассвета не открыл он глаз.

ПОНЕДЕЛЬНИК

Бахрам в Зеленом дворце
Вот солнце понедельника взошло,
Небес желто-зеленое стекло
От ржавчины отмыло: засверкал
Небесный свод сверканием зеркал
И пожелал, исполненный причуд,
Чтоб вспыхнула заря, как изумруд,
В таинственном сиянии своем…
В зеленом одеянии своем,
Зеленый тополь взяв за образец,
Бахрам в Зеленый поспешил дворец.
К нему в покои гурия вошла:
Небесная лазурь ее вошла,
Зеленой веткой гибкою вошла,
Со сладостной улыбкою вошла:
Улыбка — сахар нежного стручка,
А зелень хороша, когда сладка!
Игрива, и нежна, и весела,
Царевна кубок шаху поднесла.
И принял шах лазоревый сосуд,
Из рук луны он принял изумруд,
Он пил вино из этих тонких рук,
Покуда неба изумрудный круг
Черней ночного сонмища не стал.
Шах благодатным сном еще не спал,
Печальным думам он предался вновь:
На шаха порчу навела любовь.
Пошли рабы за путником ночным,
Они в степи рассеялись, как дым,
И пешехода из чужой земли
Пред очи шаха вскоре привели.
Шах молвил из-за полога: «Тотчас
Пусть сядет он и поведет рассказ».
И чужестранец, похвалу воздав
Могучему властителю держав,
Прося благословенья божества,
Повел неторопливые слова.
Рассказ путника, приведенного с дороги в Зеленый дворец
«Давным-давно в Египте жил купец.
Богатством наделил его творец.
Был целью бедняков его порог,
Был стол его обилен и широк.
Был у него один счастливый сын:
Во всех искусствах он достиг вершин,
Юсуфа красотою наделен,
Был юноша богат, как фараон.
Его достоинств нам не счесть число.
Светилось ясным разумом чело.
Владел он всем, что было у купца,
Владел он всем имуществом отца!
Науки светской мудрость возлюбя,
Он окружил учеными себя.
Саадом звался. Видел в нем отец
Всей жизни счастье, дней своих венец.
Покои для гостей воздвиг Саад.
Прохожему любому был он рад.
К нему дорогу знали свой, чужой:
Он всех встречал с открытою душой,
Всем путникам предоставлял приют…
Спросив: откуда и куда идут,
Какая цель у них и в чем нужда, —
Он милость им оказывал всегда,
Оказывал гостям в жилье своем
Внимательный и ласковый прием.
Когда же, чуткий сердцем, видел он,
Что гость благодеяньями смущен,
Хозяин с лаской задавал вопрос:
Что видел он? Что знал? Что перенес?
Что, странствуя, стремился он познать?
В какой науке видит благодать?
Саад внимал гостям, как ученик,
Он в тайны сокровенные проник,
Он стал наук заморских знатоком,
Алхимией и волшебством влеком.
Но вот привел непостижимый рок
Двух чужестранцев на его порог,
Одетых в одинаковый наряд:
В зеленое от головы до пят.
Поставил блюда для гостей Саад,
Раскрыл объятья, их приходу рад.
Он ласковым не для приличий был, —
Таков души его обычай был!
Великодушьем он гостей потряс.
Такую милость встретив в первый раз,
Переглянулись оба, замолчав:
Их поразил его приятный нрав.
Желая их развлечь, в один из дней
Хозяин пир устроил для гостей,
Который полон был всего того,
Чего желает наше естество.
Когда вино дыханием паров
Отбросило смущения покров,
Своим гостеприимством сын купца
Пленил навеки странников сердца.
Когда он лаской поразил гостей,
«Откуда вы? — он вопросил гостей, —
Ответьте мне: где жили прежде вы?
В зеленой почему одежде вы?»
А те: «Далек родной страны рубеж,
Она зовется Шахрисабз и Кеш.
На зеркале ее широких вод
Трава, подобно ржавчине, цветет.
Одета вся страна в зеленый цвет,

Еще от автора Алишер Навои
Фархад и Ширин

«Фархад и Ширин» является второй поэмой «Пятерицы», которая выделяется широтой охвата самых значительных и животрепещущих вопросов эпохи. Среди них: воспевание жизнеутверждающей любви, дружбы, лучших человеческих качеств, осуждение губительной вражды, предательства, коварства, несправедливых разрушительных войн.


Язык птиц

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Поэмы

Удивительно широк и многогранен круг творческих интересов и поисков Навои. Он — поэт и мыслитель, ученый историк и лингвист, естествоиспытатель и теоретик литературы, музыки, государства и права, политический деятель. В своем творчестве он старался всесторонне и глубоко отображать действительность во всем ее многообразии. Нет ни одного более или менее заслуживающего внимания вопроса общественной жизни, человековедения своего времени, о котором не сказал бы своего слова и не определил бы своего отношения к нему Навои.


Газели

В произведениях Алишера Навои тюркский стих достиг вершин художественности, — его газели отличает филигранная обработка, виртуозная инструментовка, семантическая игра, свежесть метафор.


Смятение праведных

«Смятение праведных» — первая поэма, включенная в «Пятерицу», является как бы теоретической программой для последующих поэм.В начале произведения автор выдвигает мысль о том, что из всех существ самым ценным и совершенным является человек. В последующих разделах поэмы он высказывается о назначении литературы, об эстетическом отношении к действительности, а в специальных главах удивительно реалистически описывает и обличает образ мысли и жизни правителей, придворных, духовенства и богачей, то есть тех, кто занимал господствующее положение в обществе.Многие главы в поэме посвящаются щедрости, благопристойности, воздержанности, любви, верности, преданности, правдивости, пользе знаний, красоте родного края, ценности жизни, а также осуждению алчности, корыстолюбия, эгоизма, праздного образа жизни.


Стена Искандара

«Стена Искандара», пятая, последняя, поэма «Пятерицы», — объемное многоплановое эпическое произведение, в котором нашли свое отражение основные вопросы, волновавшие умы и сердца людей того далекого времени и представляет собой подлинную энциклопедию общественной жизни и мыслей эпохи Навои.Главным героем поэмы является Искандар, и почти весь сюжет произведения связан с его личностью, с его деятельностью и мировоззрением. В лице великого полководца древности Навои создает образ идеального правителя и противопоставляет его государственным деятелям своей эпохи.


Рекомендуем почитать
Неофициальная история конфуцианцев

«Неофициальная история конфуцианцев» является одним из лучших образцов китайской классической литературы. Поэт У Цзин-цзы (1701-1754) закончил эту свою единственную прозаическую вещь в конце жизни. Этот роман можно в полной мере назвать литературным памятником и выдающимся образцом китайской классической литературы. На историческом фоне правления династии Мин У Цзин-цзы изобразил современную ему эпоху, населил роман множеством персонажей, начиная от высоких сановников, приближенных императора, и кончая мелкими служащими.


Беседы о живописи монаха Ку-гуа

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Кыз-Жибек

Казахская народная лиро-эпическая поэма, названа по имени героини. В переводе означает Девушка Шёлк, Шелковая девушка. Это произведение — жемчужина казахского фольклора. Казахская «Ромео и Джульетта» воспевает верность в любви, дружбе, отвагу и патриотизм. Романтический эпос, разворачивающийся в начале XVI века, когда впервые из многих степных родов и племен образовывалось Казахское ханство, записан в XIX веке. Впервые издан в 1894 году в Казани. Сегодня известно шестнадцать оригинальных версий эпоса. В 1988 году поэма была переведена на русский язык Бахытжаном Канапьяновым.


Сказки 1001 ночи

Один из самых популярных памятников мировой литературы – «Книга тысячи и одной ночи», завоевавшая любовь читателей не только на Востоке, но и на Западе.Сказки тысячи и одной ночи – это чудесный, удивительный мир, известный нам с детства. Повествования о героических путешествиях, трогательные повести о влюбленных, увлекательные сказки о коврах-самолетах и джиннах, необыкновенные рассказы о мудрецах и простаках, правителях и купцах… В историях прекрасной Шахразады переплетаются героические и плутовские, мифологические и любовные сюжеты индийского, персидского, арабского миров.В этот сборник вошли сказки про Али-Бабу, Синдбада-морехода, Аладдина и другие, не менее захватывающие, воплощающие всю прелесть и красоту средневекового Востока.


Сказки Шахразады о Синдбаде-мореходе

Книга сказок и историй 1001 ночи некогда поразила европейцев не меньше, чем разноцветье восточных тканей, мерцание стали беспощадных мусульманских клинков, таинственный блеск разноцветных арабских чаш.«1001 ночь» – сборник сказок на арабском языке, объединенных тем, что их рассказывала жестокому царю Шахрияру прекрасная Шахразада. Эти сказки не имеют известных авторов, они собирались в сборники различными компиляторами на протяжении веков, причем объединялись сказки самые различные – от нравоучительных, религиозных, волшебных, где героями выступают цари и везири, до бытовых, плутовских и даже сказок, где персонажи – животные.Книга выдержала множество изданий, переводов и публикаций на различных языках мира.В настоящем издании представлен восьмитомный перевод 1929–1938 годов непосредственно с арабского, сделанный Михаилом Салье под редакцией академика И. Ю. Крачковского по калькуттскому изданию.


Тысяча и одна ночь. Том II

Книга сказок и историй 1001 ночи некогда поразила европейцев не меньше, чем разноцветье восточных тканей, мерцание стали беспощадных мусульманских клинков, таинственный блеск разноцветных арабских чаш.«1001 ночь» – сборник сказок на арабском языке, объединенных тем, что их рассказывала жестокому царю Шахрияру прекрасная Шахразада. Эти сказки не имеют известных авторов, они собирались в сборники различными компиляторами на протяжении веков, причем объединялись сказки самые различные – от нравоучительных, религиозных, волшебных, где героями выступают цари и везири, до бытовых, плутовских и даже сказок, где персонажи – животные.Книга выдержала множество изданий, переводов и публикаций на различных языках мира.В настоящем издании представлен восьмитомный перевод 1929–1938 годов непосредственно с арабского, сделанный Михаилом Салье под редакцией академика И. Ю. Крачковского по калькуттскому изданию.


Ярмарка тщеславия

«Ярмарка тщеславия» — одно из замечательных литературных произведений XIX века, вершина творчества классика английской литературы, реалиста Вильяма Мейкпис Теккерея (1811–1863).Вступительная статья Е. Клименко.Перевод М. Дьяконова под редакцией М. Лорие.Примечания М. Лорие, М. Черневич.Иллюстрации В. Теккерея.


Макбет

Шекспир — одно из чудес света, которым не перестаешь удивляться: чем более зрелым становится человечество в духовном отношении, тем больше открывает оно глубин в творчестве Шекспира. Десятки, сотни жизненных положений, в каких оказываются люди, были точно уловлены и запечатлены Шекспиром в его пьесах.«Макбет» (1606) — одно из высочайших достижений драматурга в жанре трагедии. В этом произведении Шекспир с поразительным мастерством являет анатомию человеческой подлости, он показывает неотвратимость грядущего падения того, кто хоть однажды поступился своей совестью.


Цвет из иных миров

«К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе.


Тихий Дон. Книги 3–4

БВЛ - Серия 3. Книга 72(199).   "Тихий Дон" - это грандиозный роман, принесший ее автору - русскому писателю Михаилу Шолохову - мировую известность и звание лауреата Нобелевской премии; это масштабная эпопея, повествующая о трагических событиях в истории России, о человеческих судьбах, искалеченных братоубийственной бойней, о любви, прошедшей все испытания. Трудно найти в русской литературе произведение, равное "Тихому Дону" по уровню осмысления действительности и свободе повествования. Во второй том вошли третья и четвертая книги всемирно известного романа Михаила Шолохова "Тихий Дон".