«Сам Вальтер Скотт», или «Волшебный вымысел» - [5]
Упадок в результате подъема, этот парадоксальнейший итог прогресса, многих мыслителей привел просто в панику и вызвал у них стремление отречься от всего, что способствовало прогрессу. Разум? Долой разум! Наука? Проклятие науке! В Англии красноречивее всех это выразил Эдмунд Берк, философ и политический деятель, провозгласивший, что прочнейшая основа человеческого благоденствия заключена в предрассудках.
Действительно, подчас было трудно понять, кому же становится жить лучше, кому - хуже, родовитым или безродным. От перемен, приносимых прогрессом, страдали и аристократы, неспособные к новым условиям приспособиться. Этим объяснялись такие парадоксальные и, в свою очередь, противоречивые ситуации, когда во главе толпы, готовой снести ненавистную лондонскую тюрьму Ньюгейт, оказался лорд Гордон, а в парламенте зажигательную речь, защищая обездоленных техническими новшествами ткачей, произнес другой лорд - Байрон. Он защищал и себя самого, ведь он вынужден был продать свой наследственный замок в силу тех же причин, что вызвали возмущение мелких ремесленников. И тех, и других, и незадачливых аристократов, и бедных тружеников, вышибал из привычной колеи натиск их общего предприимчивого противника, новых хозяев жизни, буржуа, состоятельного, хотя и безродного делового люда, называемого средним классом и готового сменить хозяев прежних - утратившую социальную энергию аристократию.
На веку Вальтера Скотта Англия по меньшей мере трижды оказывалась на грани нового революционного переворота. И если гром все-таки не грянул и взрыва не произошло, то это объясняется прежде всего социальной позицией все того же среднего класса, которому было что терять в случае большой социальной схватки и, прежде чем ввязываться в битву, нужно было крепко подумать, что выгоднее: нажать ли еще на аристократию во имя очередных уступок, или попридержать бедняков?
Однако парадокс заключается и в том, что критики буржуазного прогресса, романтики, вышли главным образом из той же среды - буржуазной. Были среди них и аристократы, вроде Байрона, но все таки в большинстве своем то были, по выражению А.М. Горького, "блудные дети буржуазии": те же представители среднего класса, только оказавшиеся "не у дел", а потому тяготившиеся ощущением неприкаянности, ненужности, одиночества... Отцы постарались дать им образование, а они отплатили им своего рода неблагодарностью, занявшись вместо приумножения и совершенствования нужного и прибыльного "дела" кропанием стихов или сочинением "вымыслов". Они вздыхали о прошлом, которого у них не было. Например, сын содержателя извозной конюшни Китс, не пошедший в аптекари, как хотелось того отцу, и ставший поэтом, грезил о средневековых замках, рыцарях и дамах. Другие живописали экзотический Восток (где, понятно, не бывали). Третьи звали прочь из душных, суетных городов на лоно природы и даже сами пробовали там жить, правда, при обеспечении и помощи со стороны преданных друзей или близких...
Романтизм, несомненно, заключал в себе изрядную долю мистификации, проще говоря, обмана читающей публики. Но это был, по выражению Пушкина, "возвышающий обман". Возвышающий настолько, насколько выражалась в романтическая творчестве сила духа. Это была своего рода лаборатория по испытанию творческого воображения, его возможностей - способности по одному намеку уноситься за край родной и рисовать выразительнейшие картины Поэт и критик Колридж (сын провинциального приходского священника), как известно, никуда и никогда дальше Мальты не плавал - в океан не выходил, но именно он создал такие поэтические картины океанских просторов, что у читателей захватывало дух и кружилась голова. Откуда черпал поэт вдохновение? А из книг, как скрупулезно доискались исследователи. Может быть, так и нужно - силой грез создавать нечто такое, что кажется более реальным, чем сама реальность? Изучено и уяснено: это демонстрация ресурсов духа, тончайшей интуиции и острой наблюдательности. Словом, чуткая душа, которой требуется лишь повод, малейший внешний импульс, чтобы, подобно листве от ветерка, прийти в движение.
Нельзя верить романтикам на слово, как выразился один исследователь. Иначе говоря, в романтических произведениях, идет ли в них речь о средневековых замках или о морских просторах, нет ни замков, ни моря, но есть переживание, вызванное мыслью, скажем, о море, и - запечатленное.
Вальтер Скотт шел по тому же пути, что и романтики. И он уводил читателей куда-то вдаль, в неведомое и таинственное. И он до головокружения и чуть ли не до обморока, до самозабвения доводил читающую публику зрелищем необычайных картин природы, рыцарских ристалищ и т.п. Однако была между ним и романтиками существенная разница.
В предисловии к одному из наиболее известных своих произведений, роману "Роб Рой", Вальтер Скотт наглядно обозначил эту разницу. О Роб Рое, неукротимом горце, писали и до Вальтера Скотта, в том числе и поэт-романтик Вордсворт, посвятивший знаменитому разбойнику балладу, которую Вальтер Скотт привел почти полностью в авторском предисловии.
Для Вордсворта Роб Рой - воплощение погубленной "простоты", разрушенной "первозданности". Вордсворт воспевал в лихом разбойнике упорство самой природы, славил естественное и потому безошибочное чувство врожденного достоинства и справедливости. А Вальтер Скотт по поводу вордсвортовских строк говорит: "Все же не следует думать, что этот незаурядный человек, поставленный вне закона, был истинным героем, неотступно следовавшим в жизни тем нравственным воззрениям, какие прославленный поэт, стоя над его могилой, приписывает ему в заботе о его добром имени". Проще говоря, повстречался бы поэт-романтик с этим воплощением "воли" и "доблести" на узкой горной тропе, лицом к лицу...
![Дефо](/storage/book-covers/62/62b0f822c98d016bf8237a34ead4183569270b62.jpg)
Один только список сочинений замечательного английского писателя Даниэля Дефо (1660–1731) составляет увесистый том. Всех его книг, как кирпичей, хватило бы на постамент памятника, а туда, на самый верх, поднялся бы человек в странном одеянии, в козлиной шапке и с зонтиком – Робинзон Крузо, герой произведения, которое обеспечило Дефо жизнь в веках.
![На благо лошадей](/storage/book-covers/c2/c253bc474a177478e5732c175f820277af4bb9db.jpg)
Дмитрий Михайлович Урнов (род. в 1936 г., Москва), литератор, выпускник Московского Университета, доктор филологических наук, профессор. Автор известных книг «По словам лошади», «Кони в океане», «Железный посыл», «Похищение белого коня». Новое издание «На благо лошадей» адресовано как любителям конного спорта и иппической литературы, так и широкому кругу читателей.
![Вальтер Скотт: шестьдесят лет назад](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Современный писатель](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Железный посыл](/storage/book-covers/7b/7b9cbc23ded03ebd464fd643a1de9bc016409e2c.jpg)
Эта книга художественно-документальной прозы открывает особый мир, где действуют конники и кони. Перед читателем проходят или, вернее, проносятся кавалеристы, ученики Брусилова, сподвижники Буденного, выдающиеся советские и зарубежные спортсмены, мастера древнего и нестареющего искусства управления лошадью. Веками конь служил человеку в бою и в труде, сегодня служит преимущественно в спорте, однако сегодня, как и всегда, истинным конником является тот, кто самоотверженно предан своему делу, — таков пафос этой увлекательной книги.
![Робинзон и Гулливер](/storage/book-covers/fb/fbc43443b057f51407b999d0b6430b9332f37729.jpg)
Замечательные произведения двух выдающихся писателей Англии XVIII в. Дефо и Свифта привлекают и в наши дни читателей самых разных профессий и возрастов. Одни с увлечением следят за приключениями героев, за перипетиями сюжета, другие пытаются раскрыть секреты мастерства писателей, понять, что определило неувядаемость созданных писателями образов — Гулливера и Робинзона.В книге дается краткий очерк творчества Дефо и Свифта, рассказывается об их сложных взаимоотношениях, о судьбе созданных ими персонажей.
![Геопоэтика. Пунктир к теории путешествий](/storage/book-covers/da/da56d0e5ef7dceae879175814190584a90ae9325.jpg)
В сборник вошли тексты Игоря Сида, посвященные многообразным и многоуровневым формам взаимодействия человека с географическим пространством, с территорией и ландшафтом: художественные эссе и публицистические очерки 1993–2017 гг., в том числе из авторской рубрики «Геопоэтика» в «Русском журнале», а также исследовательские статьи и некоторые интервью. Часть текстов снабжена иллюстрациями; отдельным разделом дан откомментированный фотоальбом, представляющий самые разные срезы геопоэтической проблематики. Поэт, эссеист, исследователь, путешественник Игорь Сид — знаковая фигура в области геопоэтики, инициатор в ней научного и прикладного направлений и модератор диалога между направлениями — литературно-художественным, прикладным (проективным), научным, а также между ними и геополитикой.
![Мастера римской прозы. От Катона до Апулея. Истолкования](/storage/book-covers/80/80e9ef647825df7e0c5f7249423253076a3e17ec.jpg)
Книга Михаэля фон Альбрехта появилась из академических лекций и курсов для преподавателей. Тексты, которым она посвящена, относятся к четырем столетиям — от превращения Рима в мировую державу в борьбе с Карфагеном до позднего расцвета под властью Антонинов. Пространственные рамки не менее широки — не столько даже столица, сколько Италия, Галлия, Испания, Африка. Многообразны и жанры: от дидактики через ораторскую прозу и историографию, через записки, философский диалог — к художественному письму и роману.
![Книга, обманувшая мир](/storage/book-covers/30/3084478db0782718f4934ce95950c2a5691a0c10.jpg)
Проблема фальсификации истории России XX в. многогранна, и к ней, по убеждению инициаторов и авторов сборника, самое непосредственное отношение имеет известная книга А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». В сборнике представлены статьи и материалы, убедительно доказывающие, что «главная» книга Солженицына, признанная «самым влиятельным текстом» своего времени, на самом деле содержит огромное количество грубейших концептуальных и фактологических натяжек, способствовавших созданию крайне негативного образа нашей страны.
![Полевое руководство для научных журналистов](/storage/book-covers/8d/8dab22d40aac5b9c76b14aa14ba9892a991e3c2e.jpg)
«Наука, несмотря на свою молодость, уже изменила наш мир: она спасла более миллиарда человек от голода и смертельных болезней, освободила миллионы от оков неведения и предрассудков и способствовала демократической революции, которая принесла политические свободы трети человечества. И это только начало. Научный подход к пониманию природы и нашего места в ней — этот обманчиво простой процесс системной проверки своих гипотез экспериментами — открыл нам бесконечные горизонты для исследований. Нет предела знаниям и могуществу, которого мы, к счастью или несчастью, можем достичь. И все же мало кто понимает науку, а многие боятся ее невероятной силы.
![Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей](/storage/book-covers/45/457be4d923b42d002b0f896e352a380ebcc5708b.jpg)
Опытный издатель и редактор Ричард Коэн знает, на что надо обратить внимание начинающим писателям. В своей книге он рассказывает о том, как создавать сюжет, образы персонажей и диалоги; объясняет, кого стоит выбрать на роль рассказчика и почему для романа так важны ритм и ирония; учит, как редактировать собственные произведения. Автор не обходит стороной вопросы, связанные с плагиатом и описанием эротических сцен. Вы не просто найдете в этой книге советы, подсказки и секреты мастерства, вы узнаете, как работали выдающиеся писатели разных стран и эпох.
![Ольга Седакова: стихи, смыслы, прочтения](/storage/book-covers/d1/d19e0b9f22cecccc43b098cbe9ae074ff3e2f100.jpg)
Эта книга – первый сборник исследований, целиком посвященный поэтическому творчеству Ольги Седаковой. В сборник вошли четырнадцать статей, базирующихся на различных подходах – от медленного прочтения одного стихотворения до широких тематических обзоров. Авторы из шести стран принадлежат к различным научным поколениям, представляют разные интеллектуальные традиции. Их объединяет внимание к разнообразию литературных и культурных традиций, важных для поэзии и мысли Седаковой. Сборник является этапным для изучения творчества Ольги Седаковой.