Рассказы - [8]
Тогда я все еще надеялась, что это шанс. Втиснуться в его холостяцкое жилище и, пока хозяин бороздит океан в поиске своих малоизученных светящихся моллюсков, устроить допрос с пристрастием каждому предмету. Но как бы не так! Чудновский увез все свои вещи на склад, оставив здесь только какое-то ничейное старье: парочку анонимных кроватей, люстры, картины на стенах и неожиданно новую и навороченную стереосистему. За несколько часов до вылета он заскочил сюда, чтобы утрясти все со счетами, договором и прочей бюрократией, и объяснил заодно, что эти суперколонки ему друзья подарили перед самым отъездом, но на складе сыровато. „Пусть постоит пока здесь, окей, девчонки?“ (Он хотя бы заметил, что умница Майка уже тихо слиняла и здесь только я и он?) Не заметил, конечно. Ему плевать. Следующие несколько секунд я стою, прислонившись лбом к входной двери, и слушаю, как он отбивает дробь вниз по ступенькам; так умеют только удачники, счастливцы, привыкшие к широким лестницам мировых столиц. Хлопнул подъездной дверью. Все.
Весь первый месяц мы с Майкой оплачиваем квартиру вдвоем, но наконец-то находится жилец и в третью спальню. Майкина мама (низенькая, толстенькая в огромной кепке — такими на детских картинках рисовали когда-то трамвайных кондукторш) приводит его к нам едва ли не за руку. „Вы не сомневайтесь, девочки. Он хороший жилец, чистоплотный“. Виталий оказывается мировой знаменитостью: „Виталий Клео. Живительная витальность кармы“ — так и было написано на афишах. Он приехал в Иерусалим проводить свои семинары по оздоровлению. Он почти ничего не рассказал о себе, но Майкина мама оказалась права, он чертовски чистоплотный. Все первые дни эта чистая плоть Виталия Клео представляется мне неразрешимой загадкой. В свои шестьдесят он выглядит как румяный мальчик, только очень большой. Тугой до звона, как передутый надувной матрац. Но что меня по-настоящему озадачивает, так это его глаза, младенчески голубые, а в уголке каждого виден треугольный кусочек плоти, новенькой и действительно на удивление чистой. Кажется, что он нарочно там торчит, этот розовый лоскуток, стоит потянуть, и как фокусник, что вытаскивает из своей волшебной коробочки бесконечный шарф, так и вытянешь всего изнаночного Виталия, страшного, яркого, настоящего.
Клео проповедует где-то целыми днями, а возвратившись вечером, сразу уходит к себе. Наши встречи на кухне представляют собой серию доброжелательных диалогов. При этом Виталий неизменно все одобряет. „Соковыжималка у вас? Соки гоните? Вот это хорошо, между прочим“. „А это что? Маца? Очень полезно, без дрожжей! Молодцы вы, евреи! Виталий и в самом деле мечта, а не жилец. Одобрив напоследок Стену Плача: „потрясающие энергии“ и заодно весь Иерусалим: „охрененная аура у города“, Клео съезжает. Я захожу проверить все ли в порядке. Комната идеально чиста. Виталий оставил здесь лишь пачку каких-то бумаг на полу, явно на выброс. Это материалы с его учебно-лечебных курсов. Я пролистываю отпечатанные на ксероксе брошюры. „Ладошки, стопы — катаем энергетический шарик. ТПХ на глазки. Размышления о планах, наблюдения за мочой, работа с дефектами кожи. Прогреваем лучиками и теплыми комочками“. А вот пачка анкет. „Ваше имя: Сурик Аркадий Семенович. Возраст: 71 год. Перенесенные заболевания: урология, болезнь Вертиго, язва желудка. Цель занятия: почувствовать сосредоточенность. Цель занятия: установки на счастье. Цель занятия: почувствовать любовь“.
Я опускаюсь на стул с пачкой анкет. Мне хочется подольше побыть в этой ничейной пустой комнате. Цель занятия: исполнение желаний. Как здорово было бы, если бы Чудновский сдавал пару комнат, но и сам бы никуда не уезжал. Жил бы себе преспокойно в этой спальне. Распускался бы здесь веером, как комнатная пальма. Рос бы себе — я бы его не трогала.
— Алле. Доброе утро. Я из компании „Клик“. Меня зовут Маргарита, а вас как?
— Я тот, кто вечно хочет зла, но вечно совершает благо. Давайте сделаем благо. Кое-что полезное, Маргарита, что-то конструктивное. Я буду с вами вежлива, а вы при случае замолвите за меня словечко перед теми, кто вас послал. Передайте им, что я переговорила с сотней Василис, и дюжиной Робертов. Если я была в чем-то виновата, то давно уже все искупила. Я заслуживаю покоя“.
Маргарита исчезает.
…Сколько я уже так сижу здесь? Минут сорок? Двигаться не хочется. В последнее время я стала замечать, что умею сидеть просто так, ничего не делая. Так когда-то сидел дедушка, когда был уже очень старым. Говорят, я похожа на него, так же как и он поедаю заварку, которая остается на дне чашки, а вот теперь еще и сидеть неподвижно научилась.
Опять звонок!
— Алло. Здравствуйте, это Фира.
— Вы из компании „Лайк“, Фира? Или из „Клик“? Да, я вас слушаю. Я вся внимание. Расскажите что-нибудь. Про новые скидки, про сверхбыстрый интернет, или просто опишите комнату, в которой вы находитесь».
В телефоне скрежет, шум. Ее голос долетает откуда-то издалека.
— Да, да я по поводу комнаты. Я прочла объявление, что у вас сдается.
Господи, это же по объявлению! Мне повезло, она, кажется, ничего не разобрала из-за помех, иначе бросила бы трубку. Я диктую адрес, и Фира Кицис появляется этим же вечером.
![Поезд пишет пароходу](/storage/book-covers/97/978305cb24e37228abc948c1398ba07f612c1c3e.jpg)
Наша жизнь кое-как защищена правовой и медицинской системами, а вот наша история беззащитна. Любой может пересказать ее, исказив до неузнаваемости. Ни одна страховая фирма не возьмется застраховать воспоминание, а ведь иногда это единственный наш капитал. Герои этой книги снимают кино, изучают веб-дизайн или работают в рекламе, но в какой-то момент оказываются в пустоте, иногда — по собственному выбору. В книге пересекаются пути тридцатилетнего писателя, пожилой дамы, студентки и известного кинорежиссера.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.
![Жалобная книга](/storage/book-covers/18/18f27c75baeace81f1620cb32df0c59d5d332567.jpg)
В трудную минуту, когда кажется, что жизнь не удалась, будьте бдительны, не проклинайте судьбу — ни вслух, ни даже про себя. Мужчина за соседним столиком в кафе, девушка, улыбнувшаяся вам в метро, приветливая старушка во дворе могут оказаться одними из тех, кто с радостью проживет вашу жизнь вместо вас. Вы даже и не заметите, как это случится. Они называют себя «накхи». Они всегда рядом с нами. Мужество и готовность принять свою судьбу, какой бы она ни была, — наша единственная защита от них, но она действует безотказно.
![О любви и смерти](/storage/book-covers/56/563515d1b0442f2a8100a24888127f54dd568758.jpg)
О любви и смерти людям неизвестно почти ничего. Даже точного определения любви не существует, каждый понимает это слово по-своему. А точное определение смерти, конечно же, существует, но кому от этого легче, если мы всё равно понятия не имеем, что будет потом. Только гипотезы, которые можно принимать на веру. А можно не принимать.Поэтому говорить о любви и смерти совершенно бессмысленно – как можно говорить о том, чего не знаешь?Но говорить о чём-то, кроме любви и смерти, бессмысленно вдвойне. Потому что любовь и смерть – самое важное, что случается с человеком на этой земле.
![НяпиZдинг, сэнсэе](/storage/book-covers/c3/c34dfeb4b233c47d5466dc107a3b266b6e6f0d20.jpg)
О содержании этой книги с уверенностью можно сказать одно: Заратустра ничего подобного не говорил. Но наверняка не раз обо всём этом задумывался. Потому что вопросы всё больше простые и очевидные. Собственно, Макс Фрай всего этого тоже не говорил. Зато время от времени записывал – на бумажных салфетках в кафе, на оборотах рекламных листовок, на попонах слонов, поддерживающих земную твердь, на кучевых облаках, в собственном телефоне и на полях позавчерашних газет. Потому что иногда записать – это самый простой способ подумать и сформулировать.
![Сказки нового Хельхейма](/storage/book-covers/e6/e67cf05c79556a827031b7d247d6512d909d780f.jpg)
Хельхейм в скандинавской мифологии – мир мёртвых, в котором властвует великанша Хель. Мир людей, который средневековые скандинавы называли Серединным миром, Мидгардом, в последние годы стал подозрительно похож на мир мёртвых. Но мы по-прежнему здесь существуем, по мере сил стараясь оставаться живыми. И у нас, живых из Хельхейма, как у любого народа есть свой фольклор. В частности, сказки, предания и легенды. Они нужны, чтобы не забыть, какая бывает жизнь. Содержит нецензурную брань.