Портрет незнакомого мужчины - [8]
– Хорошо. Тогда давай договоримся так. Ты едешь домой на машине в Норд-Ист. Чтобы заехать ко мне, ты должен сделать небольшой крючок. Так вот, ты будешь завозить меня домой после работы каждый день, пока не сделаешь этот пенден.
– Договорились. Только вам это невыгодно. Я же еду в семь, а вы заканчиваете в шесть.
– Ничего страшного. Так я посижу еще часик. Йофи! Прекрасно! А теперь я хочу вернуться к тому, что я говорил, что американские евреи не евреи. Их нельзя понять, то ли они гои, то ли евреи. Вот вам, пожалуйста, пример. Я встретил моего соседа (этому соседу было посвящено много проповедей) две недели назад. Он считает, что он добропорядочный еврей. У него хорошая семья – четверо детей (создавалось впечатление, что Шамес с соседом устроили небольшое соцсоревнование – у Шамеса было пять детей). Так вот, встречаю я его. И что бы вы думали он выгружает из машины? Никогда не догадаетесь. Кристмас три. Да, да, кристмас три (елку). «Кому ты, – спрашиваю я, – это несешь?». Он говорит «Домой. Дети это очень любят». Я говорю: «Ты что, с ума сошел? Кристмас три на хануку в дом? Какой же ты еврей после этого? Немедленно выкинь ее». А он отвечает: «Ни за что». «Тогда, – говорю я, – я побеседую с рабаем, чтобы тебя не пускали в синагогу». «А я и не собираюсь ходить в вашу синагогу. Я в ней не могу даже помолиться со своей женой. У вас женщины должны молиться отдельно. Отдельно гварим, отдельно нашим. Я сейчас езжу в синагогу в Элкинс-Парк». Вот такие религиозные евреи у вас в Америке.
– Ну и чем же все это кончилось?
– Кончилось весьма печально. Я, конечно, поговорил с рабаем. Рэбе есть рэбе. Рабаи не любят конфликтов. Знаете, что он мне ответил? Вы даже не представляете, что он мне ответил. Он сказал: «У разных людей есть разные традиции. Мы в это дело не вмешиваемся».
– В синагоге, где была моя последняя выставка, – вмешался я, – на такие дела вообще не обращают внимания. Это реформистская синагога – Кенесет-Израель, одна из самых больших в Филадельфии. На субботнюю службу люди приходят всем семейством без кип и таллесов. Даже рабаи не соблюдают этих условностей. Кроме кантора поет хор с профессиональным регентом, играет орган – в общем целый концерт.
– Вот вам пожалуйста. Йофи! Чудесно! Так как это называется? – и с криком «Ле-итраот, шалом! Ол зе бест», – он покинул нашу мастерскую.
О цене, как правило, не говорили. Во-первых, существовала негласная такса разных видов работ, во-вторых, мастер назначал, как правило, ризонебл прайс – разумную цену, иначе он терял клиентов.
Домой возвращались втроем на Бориной машине. Шамес щебетал всю дорогу, не давая никому и рта раскрыть.
Все вечера уходили на живопись. У меня уже было около десятка выставок. Я перепробовал все техники живописи и графики: и акварель, и уголь, и гуашь, и темперу, и пастель, и акрилик, и масло. У каждого из них были свои преимущества. Акрилик был хорош для изображения архитектуры, но плохо подходил для портретной живописи. Масло хорошо было в портретной живописи, пейзаже и натюрморте, но становилось трудным в архитектурных пейзажах. Акрилик и темпера быстро сохли в считанные минуты, а в масле на это уходили дни и т. д.
И конечно же, тянуло назад, в архитектуру. Я перечитывал лекции Фрэнк Ллойд Райта: «Пусть никто из вас не вступает в архитектуру ради того, чтобы заработать себе на жизнь, если вы не любите архитектуру, как живой принцип, если вы не любите ее ради нее, готовитесь быть верным ей, как матери, другу, самому себе».
Я не совсем был согласен с Мастером. Большинство крупных архитекторов и любили архитектуру, и зарабатывали с ее помощью себе на жизнь, даже если приходилось идти на определенные уступки заказчикам и сильным мира сего. Любовь к архитектуре и гонорары архитекторам ни в какой мере не противоречат друг другу.
В архитектуре я пока выполнял временные работы: цветные перспективы к проектам американских архитекторов, конкурсы, публикации статей об американской архитектуре. Иногда появлялись необычные заказы. Так, например, директор музея одной из крупнейших синагог Филадельфии «Кeneseth Israel», о которой я говорил Шамесу, миссис Джудит Маслин заказала мне занавес с изображением синагог мира (Европы, Азии, Америки). Работа была очень интересной. Тут я еще раз убедился, что у евреев, в отличие от других конфессий, основа религии это не храм, не здание – это Тора. Потому все синагоги в стилевом отношении были разными, они отображали архитектурные особенности той страны, где они были построены и того времени, когда их возводили.
Я остался верен архитектуре, своему выбору, который я принял сорок пять лет назад.
КИСИ
Во многом на мой выбор повлияли фотографии конкурсных работ, которые отец выполнял в конце двадцатых – начале тридцатых годов. Отцу удалось разыскать некоторые журналы этих лет. Эти конкурсы: театр массовых действий в Харькове, Правительственный центр в Киеве а также конкурсы на проект Дворца Советов, поражали своей грандиозностью. Кроме того из некоторых книг мне удалось познакомиться с запрещенной западной архитектурой этих лет, работами Корбюзье, Райта, Гильберсеймера. Производили сильное впечатление огромные альбомы (инкварто и инфолио) старинной архитектуры. В общем решение было принято окончательно и бесповоротно – я буду архитектором.
![Последний импресарио. Сол Юрок](/storage/book-covers/5d/5d0981b4e832a4620af31ac597b2513a63d5bc43.jpg)
Серия «Лики великих» – это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей искусства – эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали свои имена в историю мирового искусства. Сол Юрок (1888 – 1974) – американский музыкальный и театральный продюсер родился в Черниговской губернии, в маленьком городке Пожар. Благодаря продюсерской деятельности Сола Юрока Америка открыла для себя выдающихся деятелей искусств из России и Советского Союза, среди которых блистали имена Федора Шаляпина, Анны Павловой, Давида Ойстраха, Галины Улановой и многих других, а Советский Союз благодаря ему посетили с гастролями Исаак Стерн, Бенни Гудмен, Ван Клиберн и другие, столь же знаменитые музыканты.
![Через Атлантику на эскалаторе](/storage/book-covers/b2/b2c13b29a42102de9e6ba292d3f9bfdd0db969e6.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Рапсодия в стиле блюз](/storage/book-covers/d1/d185a91be8675975a4fa9c8483845298aa6590f5.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.
![Не стреляйте в пианиста](/storage/book-covers/cf/cf7969a059b01cd9ccdc254e696fac7393f4def0.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Документы забытой памяти](/storage/book-covers/ea/ea2f68033be0d52f00db62464c7dc8f2e50ebe8b.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Помпея ХХ века](/storage/book-covers/e4/e4943b7b4f5e98febf306e2f653481736455ff0e.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Токио и плантации жемчуга](/storage/book-covers/f3/f32b347387e4d5974ba58a9c0e6dcfb8a31dd9db.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.