Портрет незнакомого мужчины - [9]
Я подал документы в КИСИ. Не буду описывать переживания вступительных экзаменов, столкновение с Даниленко, махровым антисемитом с кафедры математики, казус с благородным доцентом с кафедры начертательной геометрии Янушевским, которого я на экзамене облил тушью, а он все равно поставил мне пятерку, десятичасовое потение на экзамене по рисунку. Многое из этого описано в первой книге «Лысого». Наконец последнее переживание – на подгибающихся ногах я подхожу к дверям института, возле которых вывешенны списки принятых, и лихорадочно ищу свою фамилию. Ура! Есть! Бегу к ближайшему телефону-автомату, чтобы позвонить домой.
Впереди месяц беззаботного отдыха. Я – студент! Хочется хвастаться, но большинство приятелей разьехалось поступать в институты в другие города: в Полтаву, во Львов и даже в Свердловск. Устал – не так от нагрузок, как от переживаний. Даже на пляж не хочется. Зашел в парикмахерскую на Большой Житомирской (это был тот самый счастливый период, когда я еще не был лысым). Даня, на удивление, был свободен. Я попросил его обслужить по полной программе. Гулять так гулять! Не удержался и похвастался своими успехами. Он тут же заявил: «Не сомневайтесь, молодой человек, сейчас вам соорудим архитектурную прическу». Из парикмахерской я отправился домой. Из здания присутственных мест пожарные выкатили машину и стали обливать ее из брандспойтов. Напротив, из тринадцатой женской школы, выпорхнула стайка малолетних девиц в коричневых платьицах и белых передниках. Я удивился, почему они явились в школу во время каникул. Возле дома меня встретил Толик и предложил идти во двор поиграть в футбол настоящим мячом. Поиграть футбольным мячом хотелось, но, во-первых, было слишком жарко, а во-вторых, солидность студента не позволяла мне поддаваться дворовым шалостям. Дома я впервые за этот месяц вооружился беллетристикой – взял любимые «Посмертные записки Пиквикского клуба» и завалился на диван.
В это время постучала в двери вездесущая Надежда Петровна: «К телефону!». В тот период у нас был настенный телефон – один на всех соседей. Звонил Граф:
– Привет! Срочно нужно встретиться.
– Поздравь меня! Я поступил в КИСИ на архитектурный.
– При чем тут КИСИ? Я тоже поступил в университет на журналистику. Но есть дела поважнее. Я жду тебя в скверике напротив Богдана (имелся в виду памятник Богдану Хмельницкому).
– А в чем, собственно, дело?
– Потрясающая новость. Выходи – расскажу.
Пришлось одеваться и идти на улицу. Скверик напротив памятника Богдану Хмельницкому уже привели в нормальный вид. За ним после войны стояли развалины, на которых мы летом играли в осаду Берлина, а зимой сооружали трамплинчик для лыж, и которые разобрали пленные немцы. Сейчас здесь окончили строительство жилого дома. Граф сидел на скамейке, по привычке подогнув под себя ногу. Перед ним лежала шахматная доска, на которой он передвигал шашки, что-то тихо приговаривая. При подходе я обнаружил, что он просто ругался. Увидев меня, граф вскочил.
– Поздравляю, товарищ зодчий. О, да ты даже постригся по этому поводу. Теперь у тебя вид опрятный и аккуратный, как сказал отец сыну, отрубив ему голову, чтобы излечить от косоглазия. – В беседах друг с другом мы любили пользоваться цитатами из любимых книг. «Пиквикский клуб» в этом деле занимал почетное место.
– Я тебя тоже поздравляю. Чего ты поднял такую панику? Выкладывай, да поскорей, как сказал отец сыну, проглотившему фартинг, – ответил я, стараясь не остаться в долгу. – И вообще ты в своем уме? Что это ты затеял играть с самим собой да еще с таким остервенением?
– Да нет, я разбираю партию, которую продул сегодня Файвишевскому. Он по привычке все время звонил и забил мне голову. – У Графа был первый разряд по шашкам, что, конечно, тоже сыграло роль при поступлении в университет.
– Ты же тоже любишь звонить!
– Да разве его перезвонишь? Он начинает звонить, как только ты делаешь первый ход. «Это ход? Это ты называешь ход, дворовой маэстро? Он же – этот ход, если его можно так назвать, сразу проигрывает». И пошло-поехало. А как только ты открываешь рот, он кричит: «Звон дает! Невозможно работать». А самое обидное, что играли «под интерес», и я на этом деле потерял полтинник.
– Ради этого ты меня вытащил из дому в эту жару?
– Нет. Дело значительно серьезнее. Ты даже представить себе не можешь. Нам повезло. Сейчас в Киеве гастролирует МХАТ.
– Я знаю. Так ты что – хочешь пригласить меня в театр?
– Не в том дело, темнота. Они объявили прием в школу-студию МХАТ. Вступительный экзамен состоится через неделю. Мы сегодня играли блицы на Ленина в доме профсоюзов, я увидел там объявление и уже все разузнал. Мы будем пробоваться. Виктора я уже уговорил. Ты будешь третьим. За компанию – веселее.
– Не хочу я поступать ни в какую студию. Я только сегодня поступил на архитектурный факультет КИСИ, к чему я так стремился, и меня совершенно не привлекает актерская карьера.
– Я подозревал, что ты зажатый ограниченный человек, но я постараюсь расширить твои узкие шоры. Ты даже не представляешь, что значит быть слушателем школы-студии МХАТа. Это актеры, которые играют на сцене с сильнейшими представителями артистического клана, под руководством гениальных режиссеров, играют не какие-нибудь «Вас викликае Таймыр», а лучшие пьесы Островского и Чехова. Это люди, которых знает вся страна, которых показывают по телевизору, перед которыми преклоняются бесчисленные поклонницы, которых девушки носят на руках и которых приглашают в лучшие дома Москвы и Ленинграда. Перед актерами МХАТа открываются все двери, им завидуют все актеры Советского Союза. Они являются законодателями мод и покорителями женских сердец, они выбирают себе невест из самых красивых женщин страны, их любят все…
![Последний импресарио. Сол Юрок](/storage/book-covers/5d/5d0981b4e832a4620af31ac597b2513a63d5bc43.jpg)
Серия «Лики великих» – это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей искусства – эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали свои имена в историю мирового искусства. Сол Юрок (1888 – 1974) – американский музыкальный и театральный продюсер родился в Черниговской губернии, в маленьком городке Пожар. Благодаря продюсерской деятельности Сола Юрока Америка открыла для себя выдающихся деятелей искусств из России и Советского Союза, среди которых блистали имена Федора Шаляпина, Анны Павловой, Давида Ойстраха, Галины Улановой и многих других, а Советский Союз благодаря ему посетили с гастролями Исаак Стерн, Бенни Гудмен, Ван Клиберн и другие, столь же знаменитые музыканты.
![Через Атлантику на эскалаторе](/storage/book-covers/b2/b2c13b29a42102de9e6ba292d3f9bfdd0db969e6.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Рапсодия в стиле блюз](/storage/book-covers/d1/d185a91be8675975a4fa9c8483845298aa6590f5.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.
![Не стреляйте в пианиста](/storage/book-covers/cf/cf7969a059b01cd9ccdc254e696fac7393f4def0.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Документы забытой памяти](/storage/book-covers/ea/ea2f68033be0d52f00db62464c7dc8f2e50ebe8b.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Помпея ХХ века](/storage/book-covers/e4/e4943b7b4f5e98febf306e2f653481736455ff0e.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.
![Токио и плантации жемчуга](/storage/book-covers/f3/f32b347387e4d5974ba58a9c0e6dcfb8a31dd9db.jpg)
Эта серия книг посвящается архитекторам и художникам – шестидесятникам. Удивительные приключения главного героя, его путешествия, встречи с крупнейшими архитекторами Украины, России, Франции, Японии, США. Тяготы эмиграции и проблемы русской коммьюнити Филадельфии. Жизнь архитектурно-художественной общественности Украины 60-80х годов и Филадельфии 90-2000х годов. Личные проблемы и творческие порывы, зачастую веселые и смешные, а иногда грустные, как сама жизнь. Архитектурные конкурсы на Украине и в Америке.