Патруль джиннов на Фиолетовой ветке - [4]
Я думаю, это Папа пытается нас напугать. Он вечно распевает старые индийские песни хриплым голосом, который катится по улочкам нашей басти, как пустой газовый баллон, будит бездомных собак и детей, заставляя их подвывать. Но тут новый крик бьет в наши стены, Ма выключает плитку, и мы выбегаем из дома.
Холод скользит вверх по босым ногам. По всей улице мечутся тени и голоса. Смог расчесывает мои волосы пальцами, одновременно дымными и влажными. Люди кричат: «Что происходит? Что-то случилось? Кто кричит? Кто-то кричал?» Козы, наряженные хозяевами в старые свитера и рубашки, чтобы они не простудились от холода, прячутся под чарпаями[6] по обе стороны улицы. Огни в хайфай-зданиях возле нашей басти мигают, как светлячки, а затем исчезают. Отключилось электричество.
Я не знаю, где Ма и Руну-Диди. Женщины, звеня стеклянными браслетами, выставляют перед собой фонарики мобильных телефонов и керосиновые лампы, но их свет в смоге слабый-слабый.
Все вокруг выше меня, и их взволнованные бедра и локти попадают мне в лицо, пока они расспрашивают друг друга про крики. Сейчас уже понятно, что крики идут из дома Пьяницы Лалу.
– Там творится что-то плохое, – говорит чача, который живет на нашей улице. – Жена Лалу бегала по басти, спрашивала, не видел ли кто ее сына. Ходила даже на свалку, звала его.
– Да этот Лалу, на, все время бьет жену, бьет детей, – говорит какая-то женщина. – Еще увидите, однажды и его жена исчезнет. На что тогда этот никчемный малый пойдет ради денег? Откуда будет добывать свою выпивку, хаан?
Интересно, кто из сыновей Пьяницы Лалу пропал. Самый старший, Бахадур-заика, учится в моем классе.
Земля дрожит, когда где-то под ней недалеко от нас грохочет метро. Оно выползет из туннеля, приблизится к недостроенным хайфай-домам и заберется по мосту на наземную станцию, прежде чем вернуться обратно в город, потому что именно там заканчивается Фиолетовая ветка. Станция метро новая, и Папа был одним из тех, кто строил ее блестящие стены. Сейчас он строит башню, такую высокую, что у нее на крыше нужно будет поставить мигающие красные огоньки, чтобы они предупреждали пилотов не летать слишком низко.
Крики прекратились. Мне холодно, зубы стучат. Затем из тьмы вырывается рука Руну-Диди, хватает и тащит меня вперед. Она бежит быстро, как будто в эстафете, а я – палочка, которую нужно передать товарищу по команде.
– Стоп, – говорю я и торможу. – Куда мы бежим?
– Ты чего, не слышал, что люди говорили про Бахадура?
– Он потерялся?
– Ты что, не хочешь разузнать побольше?
Руну-Диди не видит мое лицо в смоге, но я киваю. Мы следуем за фонарем, который качается у кого-то в руках, но он недостаточно яркий, чтобы осветить лужи воды, оставшиеся после мытья посуды, и мы постоянно в них наступаем. Вода грязная, и мне надо бы вернуться, но я тоже хочу узнать, что случилось с Бахадуром. Учителя никогда не спрашивают его на уроках из-за заикания. Когда я был во втором классе, я тоже попробовал начать делать ка-ка-ка, но мне за это настучали по пальцам деревянной линейкой. Линейкой намного больнее, чем розгами.
Я почти спотыкаюсь о буйвола Фатимы-бен, который лежит посреди переулка, словно гигантское черное пятно, неотличимое от смога. Ма говорит, что буйвол подобен мудрецу, который медитировал сотни и сотни лет под солнцем, дождем и снегом. Мы с Фаизом как-то раз притворились львами и зарычали на Буйвола-Бабу, и бросались в него галькой, но он даже не моргнул своим большим буйволиным глазом и не помахал на нас изогнутыми назад рогами.
Все фонари и огоньки телефонов остановились возле дома Бахадура. Нам ничего не видно из-за толпы. Я говорю Руну-Диди подождать и проталкиваюсь между ногами, одетыми в штаны, сари и дхоти, и руками, что пахнут керосином, потом, едой и металлом. Мама Бахадура плачет на пороге, сложившись пополам, как лист бумаги: моя Ма – с одной стороны от нее, а наша соседка Шанти-Чачи – с другой. На корточках рядом с ними сидит Пьяница Лалу, его голова дрожит, а красные в прожилках глаза косятся на наши лица.
Я не знаю, как Ма попала сюда раньше меня. Шанти-Чачи гладит маму Бахадура по волосам, по спине и говорит что-то вроде: «Он всего лишь ребенок, он должен быть где-то поблизости. Не мог уйти далеко». Мама Бахадура не перестает рыдать, но промежутки между ее всхлипами становятся дольше. Это потому, что в руках Шанти-Чачи есть магия: Ма говорит, что чачи – лучшая акушерка в мире. Если ребенок рождается синий и тихий, чачи может вернуть румянец ему на щеки и вложить крик в его губы, просто пощекотав его пятки. Ма видит меня в толпе и спрашивает:
– Джай, Бахадур сегодня был в школе?
– Нет, – говорю я. Мама Бахадура выглядит такой грустной, что мне очень хочется вспомнить, когда я в последний раз его видел. Бахадур особо не разговаривает, поэтому никто не замечает, есть он в классе или нет.
И тут из моря ног высовывается Пари и говорит:
– Он не ходил в школу. Мы видели его в прошлый четверг.
Сегодня вторник, а значит, Бахадура нет уже пять дней. Пари и Фаиз бормочут «в сторону – в сторону – в сторону» словно официанты с подносами горячего чая, и люди расступаются перед ними. Затем они встают рядом со мной. Они оба все еще в нашей школьной форме. Ма велела мне переодеваться в домашнюю одежду, как только я вхожу в дом, чтобы моя форма не испачкалась еще сильнее. Она слишком строгая.
![Оборотень с человеческим лицом](/storage/book-covers/d6/d677af514e54c54fc208755f26fbe4cc8b6b91e1.jpg)
Цикл рассказов, объединенных общим действующим лицом — Николаем Андреевичем Пашутиным, оборотнем-универсалом и просто хорошим человеком.
![Космолет Очумелые ручки](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Скользкая дорога](/storage/book-covers/4e/4e3b52eae5bb3b36344677e9c32481b6415b22d8.jpg)
Наши потомки, живущие в неопределенном будущем — насколько сильно они отличны от нас? Конечно, они могут довести технологии до совершенства и превзойти нас интеллектуально, но и через сотни лет любовь, обида, месть и жалость будут предопределять их мотивы и толкать на скользкую дорогу.
![Между мирами](/storage/book-covers/b2/b26f45a74f5124a1283c6acd92d87db9274ad8a6.jpg)
Можно ли выжить в разрушительной авиакатастрофе, если в соседнем кресле сидит колдун? Как вернуть любовь к жизни магу, который сам себя приговорил к вечному изгнанию? Можно ли спастись, если в захваченном преступниками отеле начинает твориться какая-то чертовщина? И как найти убийцу в магическом мире, где живут только бывшие заключенные? «Между мирами» – это сборник рассказов, в которых привычные и волшебные миры пересекаются, накладываются друг на друга, и в обычной жизни начинают происходить чудеса.
![Книжные странники](/storage/book-covers/6f/6fa5ffd4244303558bcf055e4bb9ac9c47d86106.jpg)
«Книжные странники» – впервые на русском языке! Книга популярной немецкой писательницы Мехтильды Глейзер, обладательницы литературной премии Seraph. Захватывающая, красочная, увлекательная книга, полная искрометного юмора и удивительных приключений. Отправляясь на родину своей матери, остров Штомсей в Шотландии, Эми Леннокс совсем неожиданно узнает, что унаследовала семейную способность путешествовать по книгам. Но не только ее семья владеет подобным даром. На том же острове живет клан Макалистеров, некогда враждовавший с кланом Ленноксов.
![Сад чёрной розы](/storage/book-covers/1d/1dfe988bda77cafeb0416242d22b8bc1ee05dc8f.jpg)
Прошло полгода после трагедии с блондинками. Жизнь Златы течёт спокойно и размеренно, но всё меняется, когда в день рождения кто-то присылает ей букет чёрных роз, которые её отец оставлял на телах своих жертв… Заключительная часть трилогии.
![В самой глубине](/storage/book-covers/e5/e5ed4c7d3526a3ddbf2c6bcac50b636d456b3cad.jpg)
Для Гретель слова всегда были настолько важны, что в детстве она вместе с матерью даже изобрела язык, который стал их собственным. Теперь Гретель работает лексикографом, обновляя словарные статьи. Она не видела мать с 16 лет, когда они жили в лодке на оксфордском канале. Воспоминания о прошлом, давно стершиеся, после одного телефонного звонка внезапно возвращаются: последняя зима на воде, загадочный сбежавший мальчик, странное неуловимое существо, живущее на реке. «В самой глубине» – вызывающий дебютный роман с сюрреалистической, жуткой атмосферой.
![Небесные тела](/storage/book-covers/db/db78497940a163df2c8ae5118602e917aa5b15c2.jpg)
В самолете, летящем из Омана во Франкфурт, торговец Абдулла думает о своих родных, вспоминает ушедшего отца, державшего его в ежовых рукавицах, грустит о жене Мийе, которая никогда его не любила, о дочери, недавно разорвавшей помолвку, думает о Зарифе, черной наложнице-рабыне, заменившей ему мать. Мы скоро узнаем, что Мийя и правда не хотела идти за Абдуллу – когда-то она была влюблена в другого, в мужчину, которого не знала. А еще она искусно управлялась с иголкой, но за годы брака больше полюбила сон – там не приходится лишний раз открывать рот.
![Бруклинские глупости](/storage/book-covers/d6/d6c3dea2e330d2183e6e00aef970681172c3cd6f.jpg)
Натан Гласс перебирается в Бруклин, чтобы умереть. Дни текут размеренно, пока обстоятельства не сталкивают его с Томом, племянником, работающим в букинистической лавке. «Книга человеческой глупости», над которой трудится Натан, пополняется ворохом поначалу разрозненных набросков. По мере того как он знакомится с новыми людьми, фрагменты рассказов о бесконечной глупости сливаются в единое целое и превращаются в историю о значимости и незначительности человеческой жизни, разворачивающуюся на фоне красочных американских реалий нулевых годов.
![Лягушки](/storage/book-covers/91/91fe73355681cc4e1f442e95bcd11036420d6dd1.jpg)
История Вань Синь – рассказ о том, что бывает, когда идешь на компромисс с совестью. Переступаешь через себя ради долга. Китай. Вторая половина XX века. Наша героиня – одна из первых настоящих акушерок, благодаря ей на свет появились сотни младенцев. Но вот наступила новая эра – государство ввело политику «одна семья – один ребенок». Страну обуял хаос. Призванная дарить жизнь, Вань Синь помешала появлению на свет множества детей и сломала множество судеб. Да, она выполняла чужую волю и действовала во имя общего блага. Но как ей жить дальше с этим грузом?