Отпечатки на следах - [7]
Только вот сегодня Сергей готов был проткнуть, прострелить, раздавить Попеску — бездаря, идиота и наглеца.
Всю дорогу от университетской раздевалки до площадки консерватории — а это три минуты бега — Попеску, задыхаясь и захлебываясь, спешно перемалывал вчерашнюю прогулку с Таней в парке, завершившуюся, с пересадкой в пиццерии, ночью в одной постели на двоих.
Это было явно лишним. Остальным одногруппникам Сергей готов был простить и прощал все — и изматывающие ночи с Таней и рассказы об этих ночах. Все они были, в общем–то, не плохими малыми. Ничем не хуже его самого, старался быть объективным Сергей. Но Попеску… Туповатый бычок, из которого город так и не выветрил ни сырой смрад деревенского дома — кажется, они там, в деревнях, обмазывают дома навозом, — ни простодушное хамство, читавшееся у него на всем пространстве между ушей.
Идиоту было понятно, что Таня мстит. Ему, Сергею, конечно. А ведь можно было предвидеть. Из того же разговора с Сашкой Терлецким (да–да, и у него было с ней, причем одним из первых), который внезапно оборвал изложение собственной истории сексуального опыта с Таней, от прослушивание которого Сергею хотелось спрятаться под собственным вонючим матрасом.
— Она, кстати, спрашивала, какой ты, — сказал вдруг тогда Сашка.
— В смысле, какой? — удивился Сергей.
— Ну, типа, нормальный вообще?
Сергей решил, что лучше угрюмо промолчать.
— Я, конечно, заливал как мог, ну, — Сашка покосился на Сергея, — в положительном для тебя смысле. Только ее это почему–то разозлило. Ты, кстати, не в курсе, почему?
Тогда Сергей лишь равнодушно дернул плечами, но теперь в утробе его терпения словно открылась язва.
— С америкосами после тебя разберемся, — потянул он Мишу, и тот, не переставая улыбаться, последовал за Сергеем — в закуток за углом консерватории, вечно усыпанный битым стеклом, будто здесь располагался пункт по уничтожению бракованных бутылок.
Чтобы ненароком не травмироваться до начала поединка, они, как опытные болотоведы, перепрыгивали след в след, пока не оказались на свободном от стекол участке, опасаясь, правда, не прощального засоса трясины, а осколка, вспарывающего не хуже любого лезвия подошву обуви, и впивающегося в подошву ноги.
Сергей оглянулся: к стене была приделана старая, с распахнутыми серо–зелеными, в ржавую крапинку дверями, трансформаторная будка, а прямо за его спиной лежала массивная, уже целиком ржавая хреновина с круглыми металлическими чашками, нанизанных на похожее на старую телевизионную антенну переплетение из тонких и длинных штырей.
— Защищайся, — поднял кулаки Сергей.
Попеску, не переставая улыбаться, взглянул на руки соперника — никакой шпаги у Сергея не было. Миша выбросил кулак, угодив Сергею прямо в нос, ойкнул и, склонившись над рухнувшим на ржавую конструкцию одногруппником, попытался ухватить глазами мутный взгляд Сергея.
— Живой? — облегченно вздохнул Попеску, — Ну ладно, пошли играть.
Развернувшись, он запрыгал по свободным от осколкам островкам. Поднявшись со второй попытки, Сергей почувствовал, что у него течет из носа. Опустив подбородок, он чертыхнулся и спешно расстегнул кожаную куртку. Капли крови, упавшие на воротник, почти сливались с черным фоном куртки, во всяком случае, можно было подождать до перемены и отмыть их в туалете. Но Сергей снял куртку и плюнув на воротник, стал размазывать кровь, одновременно наблюдая, как асфальт перед его ступнями окрашивается в красное. Кровь вовсю хлестала из носа, и Сергей мыслями уже был в туалете, где он собирался решить две проблемы — отмыть куртку и остановить кровотечение, как вдруг он почувствовал невыносимую боль в лопатке. Он развернул куртку к себе спиной и снова выругался — на этот раз матом. На месте, совпадавшим с расположением правой лопатки, виднелся четкий круг — след от ржавой чашки и стоило предполагать, что точно такой же, только окрашенный кровью, имеется и на спине Сергея, чуть ниже правого плеча.
Запрокинув голову и сдавив, словно прищепкой, ноздри пальцами, Сергей добрался до футбольного поля, и, бросив куртку за ворота, первым же касанием влетел двумя ногами в голень Попеску, который, помимо разрыва связок, отметился еще и садиной на лбу от неожиданного соприкосновения с чьим–то коленом.
Чтобы не вылететь из универа, Миша с Сергеем скинулись на водку для физрука, и целый вечер, стараясь не смотреть друг на друга, слушали пьяные воспоминания последнего об армейской службе в какой–то дыре под Ашхабадом.
5
Меньше всего студенческому кинотеатру подходило его название. Да и звание студенческого он носил явно по инерции: его давно пора была переименовать в пенсионерский. Тогда и предыдущее название — «40 лет ВЛКСМ» приобретало логический смысл, намекая на то, что вот и пришла она, старость вечно молодых комсомольцев.
Хотя, если вспомнить, что «Гаудеамус» — новое название кинотеатра — в переводе с латинского означает «возрадуйся», некоторым категориям населения происходящее на экране действительно могло принести немало положительных эмоций. Проблема состояла в том, что пенсионерам, которым, по правде говоря, и предназначалось все это старье, что раз за разом, бобина за бобиной, прокручивали на экране формально студенческого кинотеатра, было не до «Фанфана–тюльпана» и «Бриллиантовой руки» на выцветшей, испещренной нитями царапин пленке. На фильмы своей молодости они и без того ежедневно натыкались, переключая телевизионные каналы, а на сэкономленные на непосещении кинотеатра гроши могли позволить себе тихую старческую радость — лишний батон хлеба и дополнительный пакет молока.
![Старость шакала](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Утро звездочета](/storage/book-covers/65/65fc741b11a09409919ffc769aa2b25434ca9350.jpg)
Роман, вошедший в лонг-лист «Русской премии» за 2011 год.Новобранец московского следственного комитета расследует убийство известного театрального критика — преступление, ставшее лишь первым звеном в цепи нераскрытых убийств знаменитостей. Убийств, шокирующих общество, приведших к целому ряду драматических событий. Проблема в том, что следователь, попавший в ряды Следственного комитета волею случая, совершенно не готов не просто к таким головокружительным расследованиям, но даже к обычным для организаций такого уровня внутренним интригам.
![Пантелеймонова трилогия](/storage/book-covers/89/89bfae0155b1a82741a33d1f4c7cb34ad30d3fee.jpg)
Повесть в рассказах, номинированная на премию «Национальный бестселлер – 2015». История падений и взлетов обычного жителя обычного молдавского села, своего рода Швейка нашего времени.
![Чем пахнут слова](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мои пыльные ноши](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Зона Синистра](/storage/book-covers/ae/aed54cd7365c384a725b920a850c18c0ffbed62d.jpg)
Широкую литературную известность Адам Бодор приобрел после издания своей повести "Зона Синистра". Синистра (значение латинского слова "sinistra" — зловещий, ужасный) — так называется в повести уголок Карпат где-то на границе Румынии, Венгрии и Украины; но Синистра — это и художественный образ, олицетворяющий не только бытие в Трансильвании, где диктатура Чаушеску накладывалась на угнетение национальных меньшинств: венгров, немцев и др. "Зона" эта — символ того "реального" социализма, который в последние десятилетия перед своим крахом все более превращался в жуткий фаланстер, нечто среднее между тюрьмой и психушкой.
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.