Наше падение - [64]
Зазвонил телефон.
Он очнулся, будто это был звонок будильника.
Вдруг происходящее на экране превратилось в реальность: Джейн была захвачена и подвергнута опасности. Он потянулся к телефону, понимая, что она звонит ему, чтобы сказать, что с ней все в порядке, чтобы он не волновался, что все хорошо.
Но это была не Джейн.
— Только что видела по телевизору, что случилось с Джейн, — произнес голос Ади. — Ты в порядке?
— Да, — ответил он, но был ли он в порядке? — Я сам только что смотрел телевизор…
— Говоришь, что не знал об этом? — спросила она. — Джейн не позвонила? Я о том, что случилось, пару часов тому назад…
Он затряс головой в поисках ответа, будто отрицая замечания Ади.
— Все выглядит как-то сумбурно, суматошно, — сказал он. — Диктор сказал, что она в уединении с семьей. Она позвонит, Ади, обязательно позвонит…
— Конечно позвонит. Бедная девочка… похоже, что для нее все это было ночным кошмаром, — сказала Ади. — Хочешь, чтобы я вернулась домой, Бадди?
— Нет, нет, — ответил он. — Я в порядке. Думаю, что она позвонит сразу, как сможет. Я лучше положу трубку, а то она, наверное, уже звонит…
Он повесил трубку и взглянул на телефон, на самом деле ожидая ее звонка. Он ждал. В доме было тихо. «Надо выпить», — подумал он, и понял, что в этот момент пить нельзя. Нужно было сохранить бдительность и трезвость ума на случай, если она вдруг позвонит, и ему придется к ней ехать. «Пожалуйста, быстрей, Бадди, приезжай…»
Он взглянул на часы, негромко тикающие на камине. Двадцать минут двенадцатого. Уже поздно. Она должна позвонить. Почему она не звонит?
Он снял трубку и набрал ее номер. Он не считал количество гудков, а всего лишь слушал длинные гудящие звуки. Никто не отвечал. Может, он набрал не тот номер? Он снова попробовал позвонить — бесполезно. Слова диктора будто эхо повторились в его памяти: «…семья Джером на время оставила дом, никого не поставив в известность о месте своего уединения…»
И где же еще они могут быть?
Он понял, что должен, что-то сделать, и решил, что поедет к ней, на ее улицу. Возможно, она оставила соседям какое-нибудь сообщение. Но теперь он клялся себе в том, что не заведет знакомств ни с ее друзьями, ни с соседями. Для них он был чужим, посторонним. Зачем ей оставлять сообщение соседям, если она могла просто ему позвонить? Или послать кого-нибудь с запиской? Весь вечер он был дома — немного вздремнул, да, но звонок телефона или стук в дверь, наверное, его бы разбудил.
Почему она не позвонила?
Найти ответ на этот вопрос он не пытался.
Он проснулся вдруг, не понимая, где он и кто он. На нем была одежда — он не разделся, прежде чем уснуть в четыре часа утра. До четырех он вставал и снова ложился. Это продолжалось долгие ночные часы. Когда он ложился, то без конца ворочался на кушетке, на которой не было места, чтобы ворочаться или даже как-то удобно лечь. Когда на каминных часах стрелки остановились на полчетвертого, то он уже подумал, что в такое время она уж точно ему не позвонит. Чем он так ей насолил, что она ему не звонила? Решение пришло к нему вдруг — не надеяться ни на что. Лишь после этого ему, наконец, удалось провалиться в глубокий сон, который оказался недостаточно глубоким и не таким уж длинным.
Когда он проснулся, солнце заливало комнату. Он сел на кушетку. Во рту собрался противный привкус, голова немного болела. Он вспомнил, что не пил, что было не так уж плохо для столь неспокойной ночи.
Он потянулся к телефону, снял трубку и автоматически набрал ее номер, не ожидая, что кто-нибудь ответит. На часах было десять минут девятого. В этот час он мог сделать лишь одно — то, о чем он думал всю ночь.
Через двадцать минут он уже был на автостоянке — на квадратике, который был ближе всего к главному входу в больницу. Устало и подавленно он наблюдал за входом, стараясь не моргать и не думать.
Не моргать…
Не думать…
О больнице он все-таки думал — о том, что рано или поздно кто-нибудь из Джеромов обязательно придет навестить Керен. Они не могли оставить ее одну, не смотря на то, что случилось с Джейн. Неуклюже скорчившись на сидении за баранкой руля, он приготовился к долгому ожиданию в течение дня. Почему она ему не позвонила? Не стоит об этом думать. Но в чем причина? Почему, если… не ответ на вопрос.
Не моргать и не думать.
Где-то в течение часа он наблюдал за посетителями, которые входили и выходили, за «скорыми», которые подъезжали с воем сирен и отъезжали. Джейн говорила ему, что палата Керен находится на четвертом этаже со стороны фасада, третье окно от правого угла здания. Он поглядывал на это окно, пытаясь заметить в нем какую-нибудь активность. Один раз кто-то задернул занавеску, и он подумал, что каждый из тех, кто ее посещает, избегает его. Никакого движения. Он зевнул, ему уже было скучно. Захотелось купить что-нибудь съестное, и он подумал, что в вестибюле больницы должен быть автомат, в котором продаются сладости. Но он решил, что, наверное, было бы лучше не выходить из машины и продолжить наблюдение за входом в больницу и за окном.
Он проснулся внезапно. Где-то рядом проревел автомобильный клаксон. Дернувшись, он ударился о баранку руля. Через лобовое стекло слепило солнце — прямо в глаза. Руки и ноги ныли. Он провалился в сон. Вот, черт, он не мог в это поверить. Он взглянул на часы: на них было полдвенадцатого. Стоянка заполнилась машинами. Он поднял глаза на окно Керен. Занавеска все так же была закрыта.
![После Шоколадной войны](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Эта повесть является продолжением «Шоколадной войны». В ней описываются последствия драматических событий, описанных в первой книге. Шоколад распродан, и директор школы в восторге. Но среди героев – учителей и учеников школы «Тринити» многое меняет свои полюса. Главный герой после публичного избиения проходит продолжительное лечение и отправляется к родственникам в Канаду на поправку, исчезая со сцены «военных» действий. Но его действия и отношение к той шоколадной распродаже сеют раздор в атмосфере этой как бы образцовой католической школы, выводя на чистую воду остальных героев этих двух повестей.
![Сборник рассказов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Кабан по-телегенски](/storage/book-covers/15/15aecac25c44460c5dcb789f1d6ca31d0eb6f6d3.jpg)
Теперь уж и не вспомнить в деталях, что пережило население «республик свободных» в начале 90-х прошлого века. А было все. Вслед за развалом СССР останавливались заводы, задерживались по несколько месяцев зарплаты, а цены росли так быстро, что шесть миллионов, которые просили за подержанный автомобиль сегодня, через полгода хватало лишь на покупку блока спичек. Но люди наши особо не унывали.– Пережили войну, – говорили они, – переживем и разруху.Перед вами коротенькая история из жизни небольшого городка, написанная по горячим следам того времени.
![Идрис-Мореход](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В новом же романе Таир Али ищет и находит корни выживания лирического героя своего произведения, от имени кого ведется повествование. Перед нами оживают в его восприятии сложные перипетии истории начала прошлого столетия и связанной с нею личной судьбы его деда — своего рода перекати-поле. События происходят в Азербайджане и Турции на фоне недолгой жизни первой на Востоке Азербайджанской Демократической республики и в последующие советские годы.
![Зона Синистра](/storage/book-covers/ae/aed54cd7365c384a725b920a850c18c0ffbed62d.jpg)
Широкую литературную известность Адам Бодор приобрел после издания своей повести "Зона Синистра". Синистра (значение латинского слова "sinistra" — зловещий, ужасный) — так называется в повести уголок Карпат где-то на границе Румынии, Венгрии и Украины; но Синистра — это и художественный образ, олицетворяющий не только бытие в Трансильвании, где диктатура Чаушеску накладывалась на угнетение национальных меньшинств: венгров, немцев и др. "Зона" эта — символ того "реального" социализма, который в последние десятилетия перед своим крахом все более превращался в жуткий фаланстер, нечто среднее между тюрьмой и психушкой.
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.