Модный Лондон. Одежда и современный мегаполис - [5]
Восстановление и эволюция – главные темы пятой главы, посвященной Мейфэру и Белгравии, рабочим районам Южного Лондона, и пограничному Сохо, где, по мнению покупателей, посетителей и авторов, о них писавших, зародился отличительный лондонский стиль послевоенного периода. Описывая в качестве контекста те усилия, которые на рубеже 1940–1950-х годов приложили элитные лондонские дизайнеры, в частности Дигби Мортон, Виктор Стибл, Харди Эмис и Норман Хартнелл, к созданию изысканной версии утонченного женского платья, мы уделяем в этой главе основное внимание анализу расцвета «неоэдвардианского» стиля в мужской моде тех лет. В этот период мужская одежда приобретает особенное значение благодаря своим лондонским корням и связям с субкультурными формами одежды в последующие десятилетия. Это, возможно, не такая неизведанная территория, но в главе ставится цель показать, как эти устоявшиеся стили переплетаются с географией и меняющейся социальной структурой лондонских «богемных» и подчиненных им кварталов, отражающими процессы джентрификации и перепланировки, которые изменили такие районы, как Брикстон и Хакни, Ислингтон и Ковент-Гарден.
Шестая глава раскрывает самый известный период развития Лондона как города моды. В юном образе симпатичной простушки мировые средства массовой информации нашли икону «свингующего Лондона», внешне ее эмансипированный стиль жизни и провоцирующее вестиментарное чувство символизировали все прогрессивное, что было в британской столице в 1960-е годы. Представляя Кингс-роуд как магистраль лондонского модного ренессанса, это исследование также каталогизирует более реакционные потоки, которыми направляется «свингующий город», отмечая его высокомерный характер, сексистские установки, дилетантизм и ностальгическую сентиментальность. В конечном итоге опьяняющее возбуждение 1965 года, по всей видимости, наиболее удачно было схвачено в миражеподобных образах, созданных рекламщиками. Однако помимо пышных хвалебных статей в журналах, посвященных стилю жизни, и «экспериментальных» фильмов реальным наследием «симпатичной простушки» стало появление нигилистической панк-культуры следующего десятилетия.
В последней главе Лондон конца XX века показан модным городом с развитой культурой новаторского предпринимательства и сопровождающим ее ощущением замешательства и разложения, которое парадоксальным образом способствует творчеству. Этот тезис иллюстрируется примерами прогрессивного дизайна и розничной торговли, которые размыли границы моды, черпая вдохновение из невероятно богатой культурной ткани Лондона. Корни этого феномена можно найти в том, какое образование в области моды дают лондонские школы искусств, и в более давней традиции небольших производственных мастерских, которые всегда доминировали в лондонских модных магазинах. При этом сохраняющаяся привлекательность Лондона для мировых брендов и международных потребителей в этой главе рассматривается через изучение процветающей сети существующих только в этом городе контркультурных уличных рынков, таких как Кэмден. Обе эти тенденции, вероятно, связаны с тем, что можно назвать одним из основных сюжетов этой книги (трения между индивидуализмом и коммодификацией, в результате которых постоянно генерируются новые версии городской моды), и с той значимостью своеобразия, случайности и загадочности в одежде жителей Лондона. Это ощущение случайности и чуда, наконец, подводит меня к цитате теоретика архитектуры Игнаси де Сола-Моралеса. Процитированные Джулианом Уолфрисом в работе о городском тексте XIX века, эти слова, на мой взгляд, свидетельствуют о том, насколько близки неуловимый опыт города и мимолетные значения моды, о чем не в последнюю очередь говорит выразительная идея «складки», которая показывает, как одно может определять другое. Наконец, оно может стать красноречивым девизом для тех, кто ищет вдохновения в вестиментарном прошлом Лондона:
Город можно постичь только как культуру события: эта культура, которая в момент текучести и распада, ведущего к хаосу, способна генерировать моменты энергии, которые из определенных хаотических элементов конструируют… новую складку в сложной реальности… Это событие – вибрация… точка встречи, совпадение, в котором линии безграничного пути пересекаются друг с другом и создают узловые точки исключительной силы… Это субъективное действие, производящее миг удовольствия и недолговечной наполненности[15].
Глава 1
Денди
Новый лондонский Вест-Энд. 1790 – 1830-е
13 апреля 1845 года. Я перечитывала „Философию одежды“ Карлейля, когда, к моему удивлению, вошел граф д’Орсе. Я не видела его четыре или пять лет. В последний раз он был пестр и цветаст, как колибри: синий атласный галстук, синий бархатный жилет, кремовое пальто на бархатной подкладке того же цвета, брюки тоже яркого цвета, забыла какого; белые французские перчатки, две замечательные галстучные булавки, соединенные цепочкой, и цепочка часов такая длинная, что на ней можно было повеситься. Сегодня он был мало того что на пять лет старше, но еще и весь в черном и коричневом – черный атласный галстук, коричневый бархатный жилет, коричневое, более темное, чем жилет, пальто на бархатной подкладке несколько иного оттенка и почти черные брюки, одна галстучная булавка – большая грушевидная жемчужина, помещенная в небольшое кольцо из бриллиантов, и золотая цепь, всего один раз оборачивающая его шею, были соединены на середине его широкой груди великолепной бирюзой. Да! Этот человек знал свое ремесло; пусть это всего лишь ремесло денди, никто не может отрицать, что он был в нем первый мастер и постиг все его тонкости!
![Литературная Газета, 6607 (№ 29/2017)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/.
![Марксизм и фантастика](/storage/book-covers/57/5788a98d768e5e14751efa111dee8a8dcd69222b.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Бунт кастратов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Опубликовано в «Русском журнале» 22 декабря 2011 г. http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Bunt-kastratov.
![Литературная Газета, 6603 (№ 25/2017)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/.
![«И дольше века длится век…»](/storage/book-covers/ea/eaa4f44ae8f40cd08dc996c6d2eb3d60c980165b.jpg)
Николай Афанасьевич Сотников (1900–1978) прожил большую и творчески насыщенную жизнь. Издательский редактор, газетный журналист, редактор и киносценарист киностудии «Леннаучфильм», ответственный секретарь Совета по драматургии Союза писателей России – все эти должности обогатили творческий опыт писателя, расширили диапазон его творческих интересов. В жизни ему посчастливилось знать выдающихся деятелей литературы, искусства и науки, поведать о них современным читателям и зрителям.Данный мемориальный сборник представляет из себя как бы книги в одной книге: это документальные повествования о знаменитом французском шансонье Пьере Дегейтере, о династии дрессировщиков Дуровых, о выдающемся учёном Н.
![Поэтика моды](/storage/book-covers/f1/f19bf065bb6ae6aeca508d57be27e53389d8d745.jpg)
Мода – не только история костюма, сезонные тенденции или эволюция стилей. Это еще и феномен, который нуждается в особом описательном языке. Данный язык складывается из «словаря» глянцевых журналов и пресс-релизов, из профессионального словаря «производителей» моды, а также из образов, встречающихся в древних мифах и старинных сказках. Эти образы почти всегда окружены тайной. Что такое диктатура гламура, что общего между книгой рецептов, глянцевым журналом и жертвоприношением, между подиумным показом и священным ритуалом, почему пряхи, портные и башмачники в сказках похожи на колдунов и магов? Попытка ответить на эти вопросы – в книге «Поэтика моды» журналиста, культуролога, кандидата философских наук Инны Осиновской.
![Мужчина и женщина: Тело, мода, культура. СССР — оттепель](/storage/book-covers/dc/dcd73ff107e0c744b642cfadf37a00984f46df04.jpg)
Исследование доктора исторических наук Наталии Лебиной посвящено гендерному фону хрущевских реформ, то есть взаимоотношениям мужчин и женщин в период частичного разрушения тоталитарных моделей брачно-семейных отношений, отцовства и материнства, сексуального поведения. В центре внимания – пересечения интимной и публичной сферы: как директивы власти сочетались с кинематографом и литературой в своем воздействии на частную жизнь, почему и когда повседневность с готовностью откликалась на законодательные инициативы, как язык реагировал на социальные изменения, наконец, что такое феномен свободы, одобренной сверху и возникшей на фоне этакратической модели устройства жизни.
![Синий](/storage/book-covers/77/779d1d29b866ba9ed750eaa09b17b5c7ec6297e5.jpg)
Почему общества эпохи Античности и раннего Средневековья относились к синему цвету с полным равнодушием? Почему начиная с XII века он постепенно набирает популярность во всех областях жизни, а синие тона в одежде и в бытовой культуре становятся желанными и престижными, значительно превосходя зеленые и красные? Исследование французского историка посвящено осмыслению истории отношений европейцев с синим цветом, таящей в себе немало загадок и неожиданностей. Из этой книги читатель узнает, какие социальные, моральные, художественные и религиозные ценности были связаны с ним в разное время, а также каковы его перспективы в будущем.
![Красный](/storage/book-covers/0e/0ebeb9a9d962d8b3db29502465b0c14a01e10d83.jpg)
Красный» — четвертая книга М. Пастуро из масштабной истории цвета в западноевропейских обществах («Синий», «Черный», «Зеленый» уже были изданы «Новым литературным обозрением»). Благородный и величественный, полный жизни, энергичный и даже агрессивный, красный был первым цветом, который человек научился изготавливать и разделять на оттенки. До сравнительно недавнего времени именно он оставался наиболее востребованным и занимал самое высокое положение в цветовой иерархии. Почему же считается, что красное вино бодрит больше, чем белое? Красное мясо питательнее? Красная помада лучше других оттенков украшает женщину? Красные автомобили — вспомним «феррари» и «мазерати» — быстрее остальных, а в спорте, как гласит легенда, игроки в красных майках морально подавляют противников, поэтому их команда реже проигрывает? Французский историк М.