Мекин и... - [5]
... - высаживать. С этим нужно подождать. Сейчас земля еще холодная. Вот через недельку...
Мекин ошалело поднял голову. Дед напротив, видимо, лишившись предыдущего собеседника, тем не менее продолжал разговор, обращаясь прямо к Мекину. То, что тот был погружен в чтение, нисколько его не останавливало.
- Так что, может, ты и зря везешь. Ты под картошку-то уже вскопал?
- Копал в прошлый раз. Щас копать нормально, уже не так мокро, и пыли еще нет. Мекин в ужасе услышал, что его голос произносит эти невообразимые слова, но остановиться сразу не смог. В полном остолбенении он услышал, как они с дедом обстоятельно обсудили, как нужно сажать картошку, на каком расстоянии, чего сыпать и как...
Мекин отвернулся к окну и глухо замычал. Дед осекся. - Ты чего? - спросил он. Мекин рванулся с места, отвернувшись, чтобы тот не увидел навернувшихся на глаза слез, схватил проклятый короб и выбежал в тамбур. Там, слава Богу, никого не было. Прыгающими пальцами Мекин достал пачку сигарет, почти намертво смятую при посадке, вытащил сигарету. Спичка зажглась только с пятого раза. Мекин прислонился лбом к холодному стеклу, затянулся, и снова глухо замычал.
Вдруг на глаза ему попалась бабочка, неведомо как и неведомо откуда залетевшая в вагон. Бабочка была из тех, что дети называют "красивыми", с черными пятнами на рыжих крыльях - в отличие от белых и скучных капустниц. Она билась о стекло, пытаясь вылететь, и, естественно, никак не могла найти выход. Мекину, конечно, тут же вспомнился школьный курс литературы. Несколько секунд он мрачно смотрел на бабочку, а потом отвернулся.
- Подохнет, - угрюмо сказал он. - И пусть.
МЕКИН И СЕКТАНТЫ
К сектантам Мекина затащил однажды неожиданно встретившийся ему однокашник. Расписывая самыми яркими красками духовную жизнь общины, он рассказал Мекину, насколько лучше стал его до того бесцветное и бесцельное существование. "Это нечто абсолютно новое," - говорил он, "ты такого и не слышал никогда раньше." Мекин, с подозрением относившийся к любым нововведениям, и тут не смог скрыть своего скептицизма. "Да ты же даже не знаешь, о чем говоришь!" - кричал однокашник. "Ты приди и послушай, а то все вы вот так - не разобравшись, а говорите!"
Мекин признал для себя, что доля правды в этом есть. С другой стороны, подспудно, где то в глубине отмененной естествеными науками души он как-то осознавал, что именно на такой крючок и ловят простачков вроде него, а с третьей кто-то шептал ему, что именно такой аргумент и предъявляют прежде всего противники всех новых духовных учений.
Вот такой, раздираемый душевными противоречиями, Мекин и согласился заглянуть на одну из служб новой секты - сами себя, они, разумеется, сектой не называли, а называли чем-то вроде "Движения нового пути", или каким-то таким же бессмысленным наименованием. Я отговаривал его, когда он в очередной раз заскочил ко мне на выходных, но Мекин, смущенно пожимая плечами, говорил, что вроде как уже обещал, и что уже неудобно. Мы сошлись на том, что если я замечу, что с Мекиным что-то неладно, я разверну антиугарную деятельность, для подстраховки, Мекин внутренне успокоился, и пошел домой.
Служба начиналась рано утром, чтобы на нее могли попасть все желающие, даже те, кто сразу после работы торопился домой производить, как выражался юрист, читавший нам лекции по советскому праву, "процессы уборочно-стирочного характера". Однокашник Мекина предупредил его, что приходить надо пораньше, ибо ритуал посвящения начинается еще до проповеди, то есть до прихода проповедника. Мекин еще вяло поинтересовался, не американцы ли снова наводят тень на православную Русь, но однокашник даже возмутился, и заявил, что "Движение нового пути" возникло, да и могло возникнуть, только на истинно русской почве. Мекину при этом показалось, что тот выдает фразы целиком, в одно слово, как заученную сызмальства скороговорку, или мантру - Мекин был немножко не чужд модному увлечению, по касательной изучавшему восточную философию.
У дверей молитвенного дома уже собралась изрядная группа прихожан, ожидавших прихода проповедника. Все молчали, втянув головы в плечи, и старались незаметно друг для друга придвинуться поближе к дверям, отвернувшись от окружающих, и смотря только под ноги, чтобы не вступить ненароком в огромную лужу как раз под дверью. Мекин держался в середине, вперед не лез, но и себя отталкивать тоже с достоинством не давал.
Наконец за мутнопрозрачными стеклами дверей замаячила фигура проповедника. Он появился, потом снова исчез, снова появился, присел - Мекину показалось, что он услышал тяжелое покряхтывание, повернул там что-то у порога, и снова исчез.
Наконец узкие двери открылись, и прихожане хлынули внутрь. Молитвенный дом представлял из себя длинный зал с невысокими окнами. Узкий проход вел вперед, к небольшому возвышению, а по бокам от прохода в два ряда стояли кресла, намертво привинченные к полу. Мекина, внесло в проход, и вынесло чуть ли не к самой "кафедре", как он, по привычке навешивать на все ярлыки, сразу обозвал имеющееся возвышение, он почувствовал, как кто-то тянет его за рукав, и тяжело плюхнулся в одно из кресел.
![Подружка](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Что могут делать в аэропорту две незнакомые женщины, случайно встретившись в непогоду, когда движение закрыто, альпийский город засыпан снегом, а впереди длительные часы утомительного ожидания вылета? Пить кофе, говорить о Цветаевой и о своей безутешной любви…Однко эта встреча дарит героине возможность вернуться в прошлое и сказать дорогому человеку главные слова…
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.