Мекин и... - [3]
* * *
За сказки далеких пустынных морей
Что читаны в детстве ночами взахлеб
Мы платим галерами сросшихся дней
И каменоломнями утренних троп
Мы платим натянутой туго струной
Готовой взорваться взмыленным узлом
Мы платим забытой зеленой страной
Над нашей могилой торчащей колом
MЕКИН И БАБОЧКА
(Условия человеческого существования)
Главным героем нашего рассказа будет некто Мекин. Впрочем, героем его назвать можно с большой натяжкой, и только отдавая дань литературной традиции; так, скорее, персонаж. Главным героем - тем более. Главный он только в том смысле, что наш рассказ будет вертеться вокруг него, и называться все остальные будут, как то полагалось в древних пиесах - по крайней мере, насколько мне известно лишь по степени отношения к нашему герою: жена Мекина, тесть Мекина, сослуживец Мекина. Их имена, впрочем, и неважны. Да и имя Мекина тоже не имеет никакого значения. Иероглиф. Знак.
Итак, Мекин работал конструктором. Не Главным конструктором, и не главным конструктором, а обычным, средним конструктором. Помните навязшую в зубах притчу про двух строителей: один возит камни, другой строит храм? Так вот, Мекин именно возил камни. Зачастую в буквальном смысле, о чем несколько ниже, а в переносном смысле - сидел себе и конструировал один рабочий день за другим. Что это за глупость такая - рабочий день? Если человеку нравится то, что он делает, у него все дни рабочие, даже те выходные, которые тоже называются странным словом "выходной". Куда люди выходят в выходной? Если они выходят "в свет", так его давно упразднили. Если "в люди", так это значит, что все пять предыдущих, рабочих, дней они были не в людях? А где? Итак, у Мекина пять дней были рабочими, после чего он вставал как можно раньше, влезал в набитую электричку и ехал на дачу. Зачем? - спросите вы. Работать. Очень удобная фраза: лучший отдых - перемена деятельности. Посидел за столом, повертел карандашик - поезжай на природу, помаши лопатой. Или помахай. Суть, как и лопата, не изменится. Но мы о Мекине.
Мекин был человек тихий. Сослуживцы его любили, считали хорошим парнем, способным поддержать компанию, разговор, шкаф, если нужно было подложить чтонибудь под вечно отвалившуюся ножку. Сам же Мекин был о себе другого мнения. Зная себя лучше, чем кто-либо другой, он прекрасно понимал, что все его умение легко сходиться с людьми было результатом его крайней застенчивости, даже извините за неловкий термин - людобоязни. От водобоязни есть прививки? А от людобоязни нет. С детства много читая, Мекин неосознанно - вначале - а потом вполне понимая, что он делает, впитал в себя принцип "лучший способ обороны нападение", но, к счастью, развязен не стал, будучи по природе крайне осторожен, а избрал несколько другой метод поведения: научился играть на гитаре и стал вхож в любую компанию. Тут, впрочем, его метод дал осечку. Выяснилось, что в компании одного умения играть на гитаре недостаточно - нужно еще и петь что-то. В общество людей, способных ехать за много-много километров за туманом, и при этом еще волочить на себе гитару, Мекин не попал. Не привелось. Да и потом, он был страшным домоседом, любил мелкие современные удобства вроде горячей воды и газовой плиты (и, главное, теплого сидячего туалета), и не любил комаров, муравьев, и мух. Поэтому удовольствия посидеть у костра вдали от городского шума под тучей кровососущих насекомых, потягивая, обжигаясь, чай, пахнущий дымком, из алюминиевой кружки, и мелко взвизгивая от укусов муравьев, заползших под штанину, он не испытал; следовательно, из жизни его выпала и та картинка, которую частенько рисовали нам любители бардовской песни - когда один поет, а другие его задумчиво слушают, потом другой молча берет гитару, и тоже поет, а остальные опять внимают, и так далее. Выяснилось, что в подпитии люди больше предпочитают песни хорошо знакомые, а чтобы слушали тебя одного, это надо петь или что-то уж совсем забористое - не в смысле слов, а в смысле смысла, или рассказывать анекдоты. Причем рассказывать хорошо. Мекин анекдотов знал массу, но все каких-то таких, над которыми приходилось долго думать. Правда, мне лично они очень нравились, и когда мы с Мекиным садились выпивать на пару, я всегда просил его рассказать анекдотик. Со мной он не так сильно смущался, и рассказывал охотно, сохраняя, впрочем, на лице абсолютно трагическое выражение. А к песням общепринятым, как выяснилось, Мекин питал жуткое отвращение. Проще скажем - тошнило его от них. Только уж напившись совсем до бесчувствия, мог он вдруг загорланить что-нибудь вроде "Поедем, красотка, кататься", причем всех слов не помнил, и только беспомощно замолкал после полутора куплетов.
Так вот, отработав честно свои пять рабочих дней, Мекин ехал работать на дачу. Дача была не его. Дача принадлежала родителям жены, которые всю жизнь мечтали заниматься сельским хозяйством. У родителей Мекина в детстве - его детстве, разумеется - тоже был с/х участок. По этому поводу Мекин иногда терял контроль над собой и принимался ругать Хрущева - за то, что тот разрешил это, по его мнению, полное безобразие. Не сказать, что от Мекина кто-то когда-нибудь ждал славы Мичурина. И в саду-то быть он, в общем, любил. Но как-то все же не сложилось. Более того, он неоднократно говорил, что, по его глубокому убеждению, картошка должна произрастать в магазинах, а яблоки - на рынках, и, при известном желании, можно заработать и на то, и на другое. А ананасы и бананы на наших шести сотках все равно не растут. потом Мекин женился. Жена его - славная женщина, не разделившая любови своих родителей к сельскому хозяйству, терпеливо выслушивала мекинский скулеж по поводу необходимости снова тащиться копать участок (под картошку), сажать (картошку), подбивать (картошку), окучивать (картошку), копать (картошку), копать участок (из-под картошки). Кажется, это весь цикл необходимых работ. Но он повергал Мекина в полный транс. Глаза его стекленели уже вечером в пятницу. Он ненавидел картошку всей душой; к другим работам его даже не пытались привлечь. Как я уже сказал, человек он был тихий, но однажды, когда тесть отчитал его за плохо то ли подбитую, то ли окученную, борозду, он повернулся и уехал домой. Это было единственное, на что он решился. Потом они с женой и сыном уехали к мекинской маме на целый месяц в мекинский отпуск, а по приезде все пошло как раньше.
![Подружка](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Что могут делать в аэропорту две незнакомые женщины, случайно встретившись в непогоду, когда движение закрыто, альпийский город засыпан снегом, а впереди длительные часы утомительного ожидания вылета? Пить кофе, говорить о Цветаевой и о своей безутешной любви…Однко эта встреча дарит героине возможность вернуться в прошлое и сказать дорогому человеку главные слова…
![Нью-Йорк. 14 августа 2003 года](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Большой укол](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Шёпот листьев в больничном саду](/storage/book-covers/43/43fb9eda503fd934d0f151cf1eb505c5d90c9fa1.jpg)
Это история без прикрас. История одной девушки. Одной любви, одного предательства, одной болезни.И одного ночного визитёра, голос которого вначале так легко спутать с шёпотом листьев в больничном саду.Но только вначале.
![Первая роза](/storage/book-covers/5a/5ae727159a7fb78631c89e28301c2b784d962452.jpg)
Кто-то хочет жить, но не может. Кто-то может жить, но не хочет. Иногда первые и вторые сталкиваются. И пусть все утешения — только слова, но даже слова когда-нибудь могут переиграть чью-то жизнь…
![Стеклянная тетрадь](/storage/book-covers/67/6785e823050938a766e5aa5730b299c325e1092c.jpg)
«Стеклянная тетрадь» — сборник моих ранних повестей. Трудно сказать что-либо о них. Они разные. Они дороги мне потому, что каждая связана с определённым периодом моей жизни и напоминает мне о том времени и о причинах написания. Многое объясняю письма, размещённые в конце этого литературного сборника. В данном варианте "Стеклянной тетради" присутствует не всё, что было в книге изначально, многое я спрятал (возможно, навсегда) от посторонних глаз.