«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949 - [83]
Как объяснял коммунистам начальник Политотдела Штаба СВАГ полковник К. В. Овчинников: «…мы советские люди, работающие в СВАГ, обеспечены всем – норма питания… у нас хорошая»753. Норма – нормой, а как добыть эти положенные граммы в послевоенной Германии? Набор отпускаемых нормированных продуктов многих сотрудников совершенно не устраивал. «Много отпускают крупы, овощей, хлеба и картофеля. Нужно установить так отпуск продуктов, чтобы я брал то, что мне нужно из имеющегося ассортимента и платил бы за то, что взял. Тогда будет правильно», – сетовал офицер военной комендатуры капитан Томахин754. Проблема капитана Томахина, как и остальных семейных сваговцев, была в том, что оплачивать пайки для членов семей приходилось авансом, то есть постоянно оказываться в ситуации «бери, что дают».
Среди документов СВАГ мы нашли данные о нормах продовольственного пайка «британской армии за границей»755 (1946). При сравнении выяснилось, что в советском наборе было в два раза больше хлеба и картошки, чем в английском, в несколько раз больше крупы и макаронных изделий. Сваговцы должны были получать пять чайных ложек сахара в день и 1 грамм заварки – в отличие от английского любителя чая, которому было положено 14 грамм и в два раза больше сахара. А еще несколько ложек варенья и немного бисквита. Несмотря на то что без чая трудно представить себе англичанина, в его рационе за границей доминировало калорийное какао – его выделяли в два раза больше, чем чайной заварки. В советском пайке какао отсутствовало. И конечно, англичане не упоминали квашеную капусту, в то время как в рационе сваговца она доминировала и была важнейшим источником витаминов. Сотрудники СВАГ должны были получать свежей и квашеной капусты более 5 кг в месяц (по весу это больше мяса и почти столько же, сколько круп и макарон). Причем, как выяснилось, «немецкий характер засола» явно отличался от привычного756 и сваговцам, возможно, не нравился. А может быть, дело было не только в рецептуре, но и в низком качестве. Например, были забракованы почти 11 тонн квашеной капусты, поставленной СВАГ фирмой «Якоби» из Любенау. Капуста оказалась «мочалистой с резким кислым запахом и вкусом», мутным рассолом. Иногда и сам рассол отсутствовал – протекали старые и грязные бочки757.
Сразу оговоримся, борьба за качество продуктов для представителей оккупационной власти, борьба «за кондиции» с немецкими фирмами велась на протяжении всех четырех лет существования СВАГ. Правда, без особого успеха. И в этом в первую очередь были виноваты сваговские снабженцы. Отношения немецких фирм со СВАГ строились на основе двусторонних договоров, но оказалось, что снабженцы заключать их не умели, свои выгоды игнорировали, забывая даже о контрольных механизмах, шли на поводу у фирм. Весной 1947 года комиссия Политуправления СВАГ проверила договоры с немецкими предпринимателями на переработку продуктов и, сочтя их, мягко говоря, «неквалифицированными», рекомендовала перезаключить. В большинстве документов не было даже даты вступления в силу и срока действия, не упоминались такие важные параметры, как рецептура, сортность, кондиции. Снабженцы не проверяли качество, не требовали сертификаты, не предъявляли рекламаций… Договоры ни к чему не обязывали поставщиков, что позволяло немецким предпринимателям, по мнению проверявших, «присваивать продукты в больших количествах» и поставлять некачественные товары758.
Военная администрация, как и положено любому советскому учреждению, должна была обеспечить свой руководящий состав привилегированным питанием. Сваговские начальники уверенно ждали положенных льгот. Уже в августе 1945 года стали составлять списки должностей на получение литерных пайков759. В Берлине такие пайки отоваривали в специальной литерной секции «Гастронома № 1», превращенной летом 1946 года в полноценный магазин760. На 1947 год советское правительство выделило СВАГ «всего 496,5 пайка». Они предназначались для 1147 счастливчиков. Слово «всего», произнесенное начальником Управления торговли и снабжения СВАГ И. Т. Дрофой, понятно: только треть пайков доставалась непосредственно руководству СВАГ, остальные были определены для советских акционерных обществ и других организаций. Начальники управлений должны были выдавать литерные пайки «наиболее ценным ответственным работникам». Кому-то достался полный паек, кому-то – половина761. Поделив пайки, Дрофа с гордостью доложил начальству: «…дополнительных продовольственных ресурсов не потребуется»762. И ошибся. Тут же посыпались многочисленные просьбы. Перечень должностей уточнили. И… еще раз уточнили. Добавили уполномоченного Госплана СССР, начальника отдела МГБ, прокуроров УСВА, начальников секретариатов Главноначальствующего, руководителей Объединенного профсоюзного комитета… Просьб было так много, что Управление торговли и снабжения запросило разрешение больше никаких ходатайств к рассмотрению не принимать
История массовых беспорядков при социализме всегда была закрытой темой. Талантливый историк В. Козлов дает описание конфликтного противостояния народа и власти во времена фальшивого «безмолвия» послесталинского общества. Приводятся малоизвестные документальные свидетельства о событиях в лагерях ГУЛАГа, о социальных и этнических конфликтах. Автором вскрыты неоднозначные причины, мотивы, программы и модели поведения участников протестных выступлений. Секретный характер событий в советское время и незавершенность работы по рассекречиванию посвященных этим событиям документов, а также данный автором исторический анализ массовых беспорядков делают это издание особенно актуальным для нашего времени, когда волна народных волнений прокатилась не только по нашей стране, но и по территориям бывших республик СССР.
Книга известного российского историка В. А. Козлова посвящена противостоянию народа и власти в эпоху «либерального коммунизма». Автор рассматривает типологию и формы массовых насильственных действий, мотивы, программы и стереотипы поведения конфликтных групп, политические и полицейские практики предотвращения или подавления массовых беспорядков. Реконструкция и анализ событий 1950-х — начала 1980-х гг. опирается на огромный массив вновь привлеченных архивных источников.Книга рассчитана на широкий круг читателей.Издание третье, исправленное и дополненное.
В монографии показана эволюция политики Византии на Ближнем Востоке в изучаемый период. Рассмотрены отношения Византии с сельджукскими эмиратами Малой Азии, с государствами крестоносцев и арабскими эмиратами Сирии, Месопотамии и Палестины. Использован большой фактический материал, извлеченный из источников как документального, так и нарративного характера.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
На основе многочисленных первоисточников исследованы общественно-политические, социально-экономические и культурные отношения горного края Армении — Сюника в эпоху развитого феодализма. Показана освободительная борьба закавказских народов в период нашествий турок-сельджуков, монголов и других восточных завоевателей. Введены в научный оборот новые письменные источники, в частности, лапидарные надписи, обнаруженные автором при раскопках усыпальницы сюникских правителей — монастыря Ваанаванк. Предназначена для историков-медиевистов, а также для широкого круга читателей.
В книге рассказывается об истории открытия и исследованиях одной из самых древних и загадочных культур доколумбовой Мезоамерики — ольмекской культуры. Дается характеристика наиболее крупных ольмекских центров (Сан-Лоренсо, Ла-Венты, Трес-Сапотес), рассматриваются проблемы интерпретации ольмекского искусства и религиозной системы. Автор — Табарев Андрей Владимирович — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН. Основная сфера интересов — культуры каменного века тихоокеанского бассейна и доколумбовой Америки;.
Грацианский Николай Павлович. О разделах земель у бургундов и у вестготов // Средние века. Выпуск 1. М.; Л., 1942. стр. 7—19.
Книга для чтения стройно, в меру детально, увлекательно освещает историю возникновения, развития, расцвета и падения Ромейского царства — Византийской империи, историю византийской Церкви, культуры и искусства, экономику, повседневную жизнь и менталитет византийцев. Разделы первых двух частей книги сопровождаются заданиями для самостоятельной работы, самообучения и подборкой письменных источников, позволяющих читателям изучать факты и развивать навыки самостоятельного критического осмысления прочитанного.
В апреле 1920 года на территории российского Дальнего Востока возникло новое государство, известное как Дальневосточная республика (ДВР). Формально независимая и будто бы воплотившая идеи сибирского областничества, она находилась под контролем большевиков. Но была ли ДВР лишь проводником их политики? Исследование Ивана Саблина охватывает историю Дальнего Востока 1900–1920-х годов и посвящено сосуществованию и конкуренции различных взглядов на будущее региона в данный период. Националистические сценарии связывали это будущее с интересами одной из групп местного населения: русских, бурят-монголов, корейцев, украинцев и других.
Коллективизация и голод начала 1930-х годов – один из самых болезненных сюжетов в национальных нарративах постсоветских республик. В Казахстане ценой эксперимента по превращению степных кочевников в промышленную и оседло-сельскохозяйственную нацию стала гибель четверти населения страны (1,5 млн человек), более миллиона беженцев и полностью разрушенная экономика. Почему количество жертв голода оказалось столь чудовищным? Как эта трагедия повлияла на строительство нового, советского Казахстана и удалось ли Советской власти интегрировать казахов в СССР по задуманному сценарию? Как тема казахского голода сказывается на современных политических отношениях Казахстана с Россией и на сложной дискуссии о признании геноцидом голода, вызванного коллективизацией? Опираясь на широкий круг архивных и мемуарных источников на русском и казахском языках, С.
Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.
В начале 1948 года Николай Павленко, бывший председатель кооперативной строительной артели, присвоив себе звание полковника инженерных войск, а своим подчиненным другие воинские звания, с помощью подложных документов создал теневую организацию. Эта фиктивная корпорация, которая в разное время называлась Управлением военного строительства № 1 и № 10, заключила с государственными структурами многочисленные договоры и за несколько лет построила десятки участков шоссейных и железных дорог в СССР. Как была устроена организация Павленко? Как ей удалось просуществовать столь долгий срок — с 1948 по 1952 год? В своей книге Олег Хлевнюк на основании новых архивных материалов исследует историю Павленко как пример социальной мимикрии, приспособления к жизни в условиях тоталитаризма, и одновременно как часть советской теневой экономики, демонстрирующую скрытые реалии социального развития страны в позднесталинское время. Олег Хлевнюк — доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института советской и постсоветской истории НИУ ВШЭ.