Культуры городов - [62]

Шрифт
Интервал

1990). Тем не менее к 1995 году новый бюджетный кризис привел к сокращению бюджета департамента до 96 миллионов долларов.

Основная часть бюджета департамента – более 90 % до 1988 года и 80 % после – идет в крупнейшие учреждения культуры. При мэре Динкинсе департамент увеличил финансирование небольших и местных культурных инициатив, и, хотя эти организации получили больший кусок, сам пирог стал заметно меньше. В 1991 году музей Метрополитен получил почти 10 миллионов долларов, Зоопарк Бронкса – более 8 миллионов, Американский музей естественной истории – почти 7 миллионов, Бруклинский музей – 6 миллионов, Нью-Йоркский ботанический сад – 5 миллионов долларов. В 1992 году доля каждого учреждения уменьшилась почти на треть. Менее крупные учреждения, такие как Музей Бронкса, Студийный музей Гарлема и Детский музей Стейтен Айленда, получили от департамента примерно по полмиллиона долларов. На конкретные культурные программы, включая программы поддержки местных сообществ, расходуется значительно меньшая часть бюджета департамента – порядка 5 %, которые выделяются в виде небольших грантов от 3 тысяч до 15 тысяч долларов.

Хотя в течение 1980-х годов несколько глав Департамента культуры высказывались за использование городских программ для улучшения условий жизни и работы художников, на ремонт пространств, занимаемых художественными объединениями в принадлежащих городу зданиях, был выделен всего 1 миллион долларов. На вопрос журналиста, как департамент может помочь расширить деятельность небольшой культурной организации, глава департамента ответила, что изыскать на это средства можно было только в фонде программы развития, бюджетная линия которого, составлявшая 821 тысячу долларов, была закрыта в конце прошлого года. Поэтому неудивительно, что многие художники не видят в Департаменте культуры желания или возможности оказывать им поддержку (Munk 1990).

В 1990-х годах резкие сокращения грантов от федерального правительства, администраций города и штата испытали как ведущие, так и самые скромные учреждения культуры. Если власти штата и города сокращали финансирование из-за дефицита бюджета, федеральное правительство администрации Буша таким образом наказывало производителей культуры, чьи работы задевали чувства членов конгресса или их организованных избирателей. Эти санкции особенно сильно ударили именно по нью-йоркским художникам, поскольку их язык и формы выражения отличаются откровенной сексуальностью. Более того, еще до окончания срока президентских полномочий в 1992 году Джордж Буш называл гранты «кормушкой для избранных», имея в виду политический фаворитизм, а заместитель по финансам республиканского мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани пользовался этим аргументом и в 1993-м. В создавшихся условиях Городской совет, президент Манхэттенского округа, а также различные некоммерческие культурные объединения начали реализовывать собственные небольшие программы, например по оказанию помощи в экономическом развитии, предоставлению возобновляемых кредитов на покупку или аренду помещений, на энергоносители и выделение грантов на срочный ремонт. В результате сокращения государственной поддержки некоторым некоммерческим театрам пришлось закрыться, другим – сократить количество постановок, кооперироваться с другими театрами и сокращать штат. Некоторые художники организовывали галереи не только ради демонстрации своих работ, но и чтобы иметь легальную возможность участвовать в программе коллективного медицинского страхования.

По сравнению с данными о бюджетах сведений о занятости в сфере искусств предостаточно, однако им не хватает ни полноты, ни достоверности. Очевидно одно: безработица и недостаточная занятость в культурном производстве приводят к более тесным связям с другими сферами символической экономики. Творческая рабочая сила – актеры, музыканты, художники – повышает уровень потребительских услуг в ресторанах и занимающихся выездным обслуживанием компаниях, которые во многом полагаются на «культурность» обслуживающего персонала.

Недостаточная занятость художников, писателей, актеров создает неисчерпаемый запас квалифицированного персонала для предприятий культурного производства – от телесериалов и киноиндустрии до художественных галерей и некоммерческих культурных организаций. Кроме того, они нанимаются на временную работу в офисы крупных корпораций.

Если измерить занятость в визуальном искусстве сложно, потому что художники, как правило, заняты сразу в нескольких проектах, оценивать занятость в театре не проще, поскольку трудоустройство там носит временный характер. Данные о занятости представляются в виде рабочих недель. Работники, занятые как в производстве, так и на сцене, постоянно перемещаются между телевизионными студиями, съемочными площадками фильмов и собственно театрами. Кроме того, работники театра не всегда работают в городе. Даже будучи занятыми, они могут отправиться в турне. Чтобы получить место в театре, необходимо стать членом профсоюза, однако членство в профсоюзе вовсе не означает занятость. В начале 1990-х годов еженедельная занятость в театре была только у 40 % членов профсоюза актеров театра Actors Equity. У многих была работа на не связанных с профсоюзом площадках: на конференциях, презентациях, в «производственниках» (обучающие фильмы для персонала компаний). В профсоюзе рабочих сцены еженедельная занятость достигает 50 %.


Рекомендуем почитать
Социально-культурные проекты Юргена Хабермаса

В работе проанализированы малоисследованные в нашей литературе социально-культурные концепции выдающегося немецкого философа, получившие названия «радикализации критического самосознания индивида», «просвещенной общественности», «коммуникативной радициональности», а также «теоретиколингвистическая» и «психоаналитическая» модели. Автором показано, что основной смысл социокультурных концепций Ю. Хабермаса состоит не только в критико-рефлексивном, но и конструктивном отношении к социальной реальности, развивающем просветительские традиции незавершенного проекта модерна.


Пьесы

Пьесы. Фантастические и прозаические.


Краткая история пьянства от каменного века до наших дней. Что, где, когда и по какому поводу

История нашего вида сложилась бы совсем по другому, если бы не счастливая генетическая мутация, которая позволила нашим организмам расщеплять алкоголь. С тех пор человек не расстается с бутылкой — тысячелетиями выпивка дарила людям радость и утешение, помогала разговаривать с богами и создавать культуру. «Краткая история пьянства» — это история давнего романа Homo sapiens с алкоголем. В каждой эпохе — от каменного века до времен сухого закона — мы найдем ответы на конкретные вопросы: что пили? сколько? кто и в каком составе? А главное — зачем и по какому поводу? Попутно мы познакомимся с шаманами неолита, превратившими спиртное в канал общения с предками, поприсутствуем на пирах древних греков и римлян и выясним, чем настоящие салуны Дикого Запада отличались от голливудских. Это история человечества в его самом счастливом состоянии — навеселе.


Петр Великий как законодатель. Исследование законодательного процесса в России в эпоху реформ первой четверти XVIII века

Монография, подготовленная в первой половине 1940-х годов известным советским историком Н. А. Воскресенским (1889–1948), публикуется впервые. В ней описаны все стадии законотворческого процесса в России первой четверти XVIII века. Подробно рассмотрены вопросы о субъекте законодательной инициативы, о круге должностных лиц и органов власти, привлекавшихся к выработке законопроектов, о масштабе и характере использования в законотворческой деятельности актов иностранного законодательства, о законосовещательной деятельности Правительствующего Сената.


Вторжение: Взгляд из России. Чехословакия, август 1968

Пражская весна – процесс демократизации общественной и политической жизни в Чехословакии – был с энтузиазмом поддержан большинством населения Чехословацкой социалистической республики. 21 августа этот процесс был прерван вторжением в ЧССР войск пяти стран Варшавского договора – СССР, ГДР, Польши, Румынии и Венгрии. В советских средствах массовой информации вторжение преподносилось как акт «братской помощи» народам Чехословакии, единодушно одобряемый всем советским народом. Чешский журналист Йозеф Паздерка поставил своей целью выяснить, как в действительности воспринимались в СССР события августа 1968-го.


Сандинистская революция в Никарагуа. Предыстория и последствия

Книга посвящена первой успешной вооруженной революции в Латинской Америке после кубинской – Сандинистской революции в Никарагуа, победившей в июле 1979 года.В книге дан краткий очерк истории Никарагуа, подробно описана борьба генерала Аугусто Сандино против американской оккупации в 1927–1933 годах. Анализируется военная и экономическая политика диктатуры клана Сомосы (1936–1979 годы), позволившая ей так долго и эффективно подавлять народное недовольство. Особое внимание уделяется роли США в укреплении режима Сомосы, а также истории Сандинистского фронта национального освобождения (СФНО) – той силы, которая в итоге смогла победоносно завершить революцию.


Собственная логика городов. Новые подходы в урбанистике (сборник)

Книга стала итогом ряда междисциплинарных исследований, объединенных концепцией «собственной логики городов», которая предлагает альтернативу устоявшейся традиции рассматривать город преимущественно как зеркало социальных процессов. «Собственная логика городов» – это подход, демонстрирующий, как возможно сфокусироваться на своеобразии и гетерогенности отдельных городов, для того чтобы устанавливать специфические закономерности, связанные с отличиями одного города от другого, опираясь на собственную «логику» каждого из них.


Градостроительная политика в CCCР (1917–1929). От города-сада к ведомственному рабочему поселку

Город-сад – романтизированная картина западного образа жизни в пригородных поселках с живописными улочками и рядами утопающих в зелени коттеджей с ухоженными фасадами, рядом с полями и заливными лугами. На фоне советской действительности – бараков или двухэтажных деревянных полусгнивших построек 1930-х годов, хрущевских монотонных индустриально-панельных пятиэтажек 1950–1960-х годов – этот образ, почти запретный в советский период, будил фантазию и порождал мечты. Почему в СССР с началом индустриализации столь популярная до этого идея города-сада была официально отвергнута? Почему пришедшая ей на смену доктрина советского рабочего поселка практически оказалась воплощенной в вид барачных коммуналок для 85 % населения, точно таких же коммуналок в двухэтажных деревянных домах для 10–12 % руководящих работников среднего уровня, трудившихся на градообразующих предприятиях, крохотных обособленных коттеджных поселочков, охраняемых НКВД, для узкого круга партийно-советской элиты? Почему советская градостроительная политика, вместо того чтобы обеспечивать комфорт повседневной жизни строителей коммунизма, использовалась как средство компактного расселения трудо-бытовых коллективов? А жилище оказалось превращенным в инструмент управления людьми – в рычаг установления репрессивного социального и политического порядка? Ответы на эти и многие другие вопросы читатель найдет в этой книге.


Социальная справедливость и город

Перед читателем одна из классических работ Д. Харви, авторитетнейшего англо-американского географа, одного из основоположников «радикальной географии», лауреата Премии Вотрена Люда (1995), которую считают Нобелевской премией по географии. Книга представляет собой редкий пример не просто экономического, но политэкономического исследования оснований и особенностей городского развития. И хотя автор опирается на анализ процессов, имевших место в США и Западной Европе в 1960–1970-х годах XX века, его наблюдения полувековой давности более чем актуальны для ситуации сегодняшней России.


Не-места. Введение в антропологию гипермодерна

Работа Марка Оже принадлежит к известной в социальной философии и антропологии традиции, посвященной поиску взаимосвязей между физическим, символическим и социальным пространствами. Автор пытается переосмыслить ее в контексте не просто вызовов XX века, но эпохи, которую он именует «гипермодерном». Гипермодерн для Оже характеризуется чрезмерной избыточностью времени и пространств и особыми коллизиями личности, переживающей серьезные трансформации. Поднимаемые автором вопросы не только остроактуальны, но и способны обнажить новые пласты смыслов – интуитивно знакомые, но давно не замечаемые, позволяющие лучше понять стремительно меняющийся мир гипермодерна.