Кто здесь хозяин? - [107]
— Вот через час-то… явится… ты, брат, погляди! Не подходи только… Издалека гляди!..
— Что мне с ними-то… сбоку выпустить, что ли? — потянулся Капитон к брюкам.
— Выдумал… Выпустить! Да брось, пусть полежат-то!.. Явится вот через час, поглядишь… благодарить будет…
Головы над столом судорожно задергались.
Отари, подкрепившийся в кафе, обежавший с десяток раз сад Акакия, посмотревший в магазине мультфильм по цветному телевизору, влетел в ателье ровно к сроку.
— Ну, поди, поди сюда! — радостно позвал его Ираклий и, хлопнув по плечу, протянул брюки. — Чего ты там?! Давно готовы! Все бросил, над ними трудился!
Отари заботливо поправил прическу и устремился за ширму.
Головы над столом заколебались чаще.
Отари порхнул к зеркалу, весь отдавшись во власть Ираклия, бодро завертевшего его из стороны в сторону:
— Вот они… видишь! Я молчу! Молчу я! Зови дружков, пусть поглядят-то! Где тут… как его там… дефект! Копейки не возьму, не надо мне! Найдут — даром еще двое брюк сошью!
Отари ласково поглаживал швы и улыбался.
— Мамиа! — распоряжался между тем Ираклий. — Подь-ка сюда! Погляди на штаны! Для витрины, что ли, оставить? Десять лет таких не видал…
— Да… бывает… что и получится, — вылез из-за стола Мамиа. — Те самые, говоришь, брюки-то? Ты подумай!
— Да они и так были — во! Тут что нужно? Тонкость! То-то! Блеск! Да ты в оба гляди! Как влитые сидят!..
— Сзади ушил, что ли? — вникал Отари.
— Ну?! Все перепорол-перешил! Карманы! По бокам!
— А я что говорил?!
— Если что, попрошу! Тотчас исправим! Лучшее качество! Ни копейки не нужно! Высший шик! За приятелем сбегай, пускай поглядит! Если что… того…
— Сам, что ли, не вижу? Хорошо сидят! Не впервой ведь заказываю, в самом-то деле! — все шире расплывался Отари.
— Я попрошу! Приглядись получше! Как следует вглядись! Прямо скажу — на славу! Редкостный случай! — восхищался Ираклий.
Отари вынес старые брюки, Ираклий бережно увернул их в газету и, получив от заказчика новую благодарность и некоторую мзду, еще пару раз всплеснул руками:
— Ты гляди не спеши! Ни копейки не надо! Главное, чтоб пришлись! Походи тут, поприглядись! Приведи кого… Насчет денег, господи… не сбежишь! Доверяем! Да и не в них дело-то!
— Благодарю! Прошу вас принять! Сначала бы… Не интриган ведь я! В самом-то деле! Теперь-то молчу? Уж и не думал… Спасибо!.. — распинался Отари, не забывая прически и ретируясь к выходу.
Тряслись все, включая лишенную чувства юмора кассиршу и исключая одного только Капитона…
Когда кругом поутихло, Ираклий подхватил за краешек мзду, подошел к Капитонову месту, тихонько положил и на цыпочках вернулся.
Капитон стоял у окна и не видел сидящих на проводах воробьев…
Он терзался.
Так вот оно, слово-то! Сила! Да и в душе тоже… как это Ираклий-то… того… Надо бы… что ли?..
Перевод М. Бирюковой
Пепе
Козочка была одета легко и элегантно. Между рожками ее зеленела яркая бархатная наколка, с шеи свисал серебряный медальон, шнурок от которого был заверчен кокетливым узелком на загривке, стан на всякий случай охватывал желтый кожаный пояс, а все четыре ножки были перевязаны над копытцами тесьмой с алыми кончиками, напоминавшими петушьи шпоры.
Внизу, во владеньях артистов, на табло вспыхнула надпись «Дрессированная коза», и Евгений Лоладзе, ухвативши подругу за бороду, повел ее по узкому коридору наверх — ближе к музыке, к публике, к свету.
Акробаты Людмила Хоботова и Сергей Костюченко завершили свой номер и под гром оркестра, изящно сгибаясь в стане и расточая воздушные поцелуи, наконец-то покинули арену. На манеж потянулись наездники-туркмены. Лоладзе впился руками в козочку и прижал ее к своему спасительному боку — при виде арабских жеребцов с раздувающимися ноздрями она всегда вздрагивала и напрягалась. Вслед за наездниками на арену вылетели пестрые клоуны, меж тем как статисты подталкивали вперед скамейку, узкий деревянный настил и алюминиевый обруч, а конферансье экзальтированно выкрикивал: «Чудо века! Дрессированная коза! Лауреат седьмого фестиваля циркового искусства Евгений Лоладзе!»
Появлению клоунов — Миргулина и Адамиа — по обычаю сопутствовали рукоплескания. У детворы, стариков и милиционеров они пользовались особой любовью. Сам Лоладзе до того, как оказался в цирке, был о них не бог весть какого высокого мнения. В крохотном, но старом-престаром городишке, где он вырос, «клоун» считалось словом насмешливым и чуть ли не бранным. Теперь же, если он и якшается с кем-нибудь в битком набитом всяческим людом цирке, так это именно с клоунами. Труженики веселого жанра, за ничтожнейшим исключением, в жизни глубоко серьезные и в общем-то неплохие, надежные люди.
…Миргулин выудил из кармана две столовые ложки и так ловко вывел на них «Калинку-малинку», что зрители дружно подхватили ее хлопками, а сам музыкант пустился вприсядку.
…Адамиа судорожным движением поднес ко лбу руку и заявил расходившемуся музыканту, что он мешает нормальному ходу концерта. Миргулин покорно отдал блюстителю порядка свои «музыкальные инструменты» и, только Адамиа двинулся к выходу, проворно выдернул из-за пазухи еще пару ложек и возобновил экзерсисы. Адамиа отнял их у «хулигана» и, гордый тем, что пресек безобразие, энергичным шагом покинул арену. На сей раз Миргулин выхватил ложку из-за пояса. Возмущенный Адамиа рванул назад водворять спокойствие и порядок. После шестого демарша Адамиа Миргулин дико разнервничался, и ложки разной величины и разной формы под хохот зрителей посыпались во все стороны. Последнюю пару Миргулин вытащил из-за ворота и бросил поверх образовавшейся горки.
![Избранное](/storage/book-covers/7e/7eba9faa79086f1b053b35846a6f8fc7f3aeff47.jpg)
Автор остросюжетных новелл Реваз Мишвеладзе продолжает традиции Чехова, Давида Клдиашвили, Ильи Чавчавадзе, для творчества которых характерна горькая ирония. В новеллах Р. Мишвеладзе высвечиваются и высмеиваются нелепости нашей жизни, доходящие до абсурда гротескные ситуации. В «Избранное» писателя вошли лучшие произведения из нескольких предыдущих сборников.
![Мосэ](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Мосэ Ортовидзе довольно долго находился в заключении. Мосэ Ортовидзе был осужден за мошенничество.«Аферист», «плут», «жулик» - такими вот словами характеризовали обычно Мосэ. Но однажды Мосэ ловко провели...
![Шестеро. Капитан «Смелого». Сказание о директоре Прончатове](/storage/book-covers/d0/d018eb20e000fedaf350c5b8b85c605452d636b5.jpg)
.«Первое прикосновение искусства» — это короткая творческая автобиография В.Липатова. Повести, вошедшие в первый том, написаны в разные годы и различны по тематике. Но во всех повестях события происходят в Сибири. «Шестеро» — это простой и правдивый рассказ о героической борьбе трактористов со стихией, сумевших во время бурана провести через тайгу необходимые леспромхозу машины. «Капитан „Смелого“» — это история последнего, труднейшего рейса старого речника капитана Валова. «Стрежень» — лирическая, полная тонких наблюдений за жизнью рыбаков Оби, связанных истинной дружбой.
![Дом на берегу: очерки](/storage/book-covers/2c/2c0b1ba83662f74176a86149d39ecc7e4e741982.jpg)
В книгу известного советского писателя Виля Липатова включены очерки, написанные в последние годы его жизни. Среди героев книги — московские рабочие, ленинградские корабелы, автомобилестроители Тольятти, обские речники, колхозники Нечерноземья, сотрудники милиции, деятели культуры. Все они обычные люди, но писатель подмечает в их жизни и труде характерные черты, делающие их яркими индивидуальностями. По-своему оригинальны и отрицательные персонажи: остро осуждая их, автор показывает неизбежное торжество справедливости.Содержание:Поправка к прогнозуТочка опорыНаших душ золотые россыпиДва рубля десять копеек… Самолетный кочегарДом на берегуПятаки гербами вверхПисьма из ТольяттиКорабелЛес равнодушных не любитКарьераКогда деревья не умираютТечет река ВолгаСтепанов и СтепановыТот самый Тимофей Зоткин? Тот, тот…Шофер таксиОбской капитанЖизнь прожить…Закройщик из КалугиСержант милицииСтарший автоинспектор01! 01! 01!Разговорчивый человекГегемонЧто можно Кузенкову?ДеньгиБрезентовая сумкаВоротаВсе мы, все — незаменимые .
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.