— Ax! — Ее глаза засияли.
И вдруг неожиданно она обняла его. На мгновение ее губы прижались к его губам…
Когда она отпрянула, алая машина рванулась вперед.
Вот это приключение!
И какое романтическое!
* * *
В день Рождества Эдвард Робинсон ровно в полдень уверенно вошел в маленькую гостиную дома в Клафаме[4] и по традиции пожелал всем счастливого Рождества.
Мод, расставлявшая ветки остролиста, встретила его холодно.
— Ну, хорошо провел время с этим своим деревенским другом? поинтересовалась она.
— Послушай, — сказал Эдвард. — Я сказал тебе не правду. Я выиграл пятьсот фунтов и на эти деньги купил машину. Я ничего не сказал тебе, потому что знал, тебе это не понравится. Это во-первых. Я купил машину, и точка. Во-вторых, я не собираюсь ждать — ни год, ни два.
Мои перспективы на будущее достаточно хорошие, и я хочу жениться на тебе в следующем месяце. Понятно?
— О! — только и сказала Мод. Неужели это Эдвард говорит с ней таким волевым тоном?
— Ну что? — спросил Эдвард. — Да или нет?
Она как зачарованная взглянула на него. В ее глазах были страх и восхищение, и этот взгляд опьянял Эдварда.
От материнской снисходительности, которая так его бесила, не осталось и следа.
Именно так смотрела на него Норин прошлой ночью.
Но леди Норин была далеко, где-то на страницах экзотических романов, рядом с Марчесой Бьянко. А Мод была здесь, настоящая. И это была его женщина.
— Да или нет? — повторил он и сделал к ней шаг.
— Д-да, — запинаясь произнесла Мод. — Но, Эдвард, что с тобой произошло? Сегодня ты не похож на себя.
— Да, — сказал Эдвард. — Просто в течение двадцати четырех часов я был мужчиной, а не растяпой, и — черт возьми! — это пошло мне на пользу!
Он сжал ее в своих объятиях, почти так же крепко, как это делал супермен Билл.
— Ты любишь меня, Мод? Скажи мне, ты любишь меня?
— О Эдвард! — выдохнула Мод. — Я обожаю тебя…