Фарт - [68]
Чтобы лучше слышать, Борис широко раскрыл толстогубый рот.
— А волки уже начали падаль есть? — спросил он.
— Не знаю. А что?
— А то, что тогда они наверняка вернутся дожирать.
— Не знаю. Ты слушай дальше, — сказал Витька. — Вот он поставил капкан, а на другой день рано утром пошел смотреть и еще издали видит — волк попался. Он пошел в дом, взял берданку. Сам страшно рад, что поймал волка, но боится: вдруг волк вырвется — да на него. Подошел к изгороди, прицелился, потом вдруг замечает: волк что-то странного цвета. Пегий какой-то. Он тогда перелез через изгородь, подходит ближе, а волк этот как завизжит, а потом как залает…
— Не может быть! — сказал Борис.
— Да ты слушай: это наш Рыжик попался в капкан. Дядя Павел собачьи следы принял за волчьи. Здорово?
— Ну уж и здорово. Что, он раньше проверить не мог, чьи следы? — презрительно сказал Борис.
— Он дурной был, — сказал Витька. — Это сейчас он вот какой стал, доменщик!.. А ты голода не помнишь?
— Ясно, нет. А почему ты говоришь, что дядя Павел был дурной?
— А так. Шалопут. Сейчас он интересно рассказывал, да?
— В Магнитогорске, наверно, здорово интересно.
— Еще бы! Вот бы поехать в Магнитогорск!..
— А чего? Поедем… — сказал Борис. — Смотри-ка, восход начинается.
Витька обернулся. В просеку, на той стороне пруда, медленно вползало солнце. Розовато-желтые лучи его пробивали стволы высоких сосен, стоящих на берегу. Весь пруд покрылся желтыми блестящими пятнами.
— Как раз поспеем, — сказал Витька.
— Немного опоздали, — заметил Борис.
— А знаешь, — сказал Витька, — я ни мартенщиком, ни доменщиком не буду. Я буду радиотехником. Это гораздо интереснее.
— Хорошее дело, верно… Мне радиотехником нельзя. Я скоро совсем оглохну.
— Ну, а кем ты будешь?
— Я? Я буду летчиком.
— Шикарная специальность. — Витька помолчал. — Ну, а слух, думаешь, не помешает?
— Слух! В летном деле слух не так важен. Там главное — чтобы нервы крепкие и зрение хорошее. Это главнее всего.
— Ну, все-таки, знаешь, и слух нужен.
— Нужен-то нужен, но не так. Мотор же все равно гудит, ни черта не слышно.
Некоторое время мальчики плыли молча. Ветер прекратился. Поверхность пруда разгладилась и переливалась, поблескивая отсветами солнца. Они подплыли к устью Медынки. Здесь было мелко. Сквозь чистую воду ясно виднелся желтый песок на дне. В устье реки плеснула большая рыба.
— Тише давай, — прошептал Витька.
Осторожно Борис повернул лодку направо и между двумя отмелями подгреб ближе к берегу. Там он положил весла на борт. Витька осторожно спустил в воду два кирпича на веревочке, заменявшие якорь.
Они размотали удочки, наживили червячков и забросили.
— Знаешь, Борька, — громким шепотом сказал Витька, — я придумал шикарную штуку. Я читал в одном журнале: если слуховые нервы не совсем повреждены, то можно научиться слышать, даже если ты совсем глухой.
— Ну да? — сказал Борис.
— Честное слово! Нужно только сделать специальный телефон, и тогда через него можно слышать, что говорят.
— Как же можно слышать, если ты глухой?
— В том-то вся штука, через телефон слуховые нервы все равно, даже если ты глухой, могут принимать звуковые колебания. Я читал.
Борис недоверчиво покачал головой.
— Если ты глухой, — сказал он, — как же ты можешь слышать?
— Ну вот, я тебе говорю. Я про это читал. И понимаешь, что можно сделать? Телефон можно приспособить к шлему. Так Водопьянов летает, я слышал. У него под шлемом телефон, и он переговаривается с радиостанциями. Всегда можно найти какой-нибудь выход. Понимаешь, я тебе сконструирую такой телефон, когда буду радиотехником, и ты сможешь шикарно летать.
Борис посмотрел на Витьку и сказал:
— Это здорово! Конечно, если ты про это читал. Но только, знаешь, не передумай. Иди обязательно в радиотехники.
— Ну, ясно, раз я сказал, — ответил Витька.
Снова плеснула большая рыба. Витька поднял удочку, переменил червяка и забросил опять.
— Мы это сделаем, Борька, — сказал он, — а то дядя Павел требует: «Решай скорей, кем ты будешь». Как будто это можно быстро решить…
— Это верно, — сказал Борис. — Смотри только не передумай.
ГЛАВА XXVIII
В выходной день Турнаева решила съездить к родным в Брусчатое. Она давно не видела стариков, но вряд ли скоро бы собралась к ним, если бы не желание поговорить с отцом о преподавании в стахановской школе.
Она попросила в заводоуправлении машину, и так как на легковой уезжал на дачу директор, ей прислали «пикап». Она выехала рано утром, пока дети спали, чтобы не было рева и просьб взять их с собой.
Старики очень обрадовались дочери. Они вышли к ней навстречу, повели в дом. На столе тотчас появились пироги, варенье, зашумел самовар.
— Ну, как живете? Рассказывайте, — то и дело говорила Маруся.
И старики наперебой рассказывали ей поселковые новости и сплетни, Марья Давыдовна слушала, смеялась и наконец сказала:
— А ну, угадайте, зачем я приехала?
— Вот всегда так, — сказал Давыд Савельевич. — Обязательно по делу приедешь. Хоть бы раз просто так прикатила, стариков проведать, например.
— А все-таки попробуйте угадать.
— Кто же тебя угадает? Небось свинарник организовывать или учреждать школу ликбеза. Твои дела известные, — сказала Евдокия Петровна.
![Рукотворное море](/storage/book-covers/7e/7ed28596228a8db0b8d59e3da8d3926b63de4b71.jpg)
В книге А. Письменного (1909—1971) «Рукотворное море» собраны произведения писателя, отражающие дух времени начиная с первых пятилеток и до послевоенных лет. В центре внимания писателя — человеческие отношения, возмужание и становление героя в трудовых или военных буднях.
![Ничего особенного не случилось](/storage/book-covers/9d/9db938d696a1322b901bcd1283a3264a585f905b.jpg)
В этой книге известного советского прозаика Александра Письменного, скончавшегося четыре года назад, произведения, созданные как в годы первых пятилеток (рассказы «Буровая на море», «На старом заводе», «Повесть о медной руде»), так и в годы Великой Отечественной войны: «Была война», «Ничего особенного не случилось» и др.Книга воспитывает в молодом поколении гордость за дело, совершенное старшим поколением.Автор предисловия писатель Виталий Василевский.
![Смерть Егора Сузуна. Лида Вараксина. И это все о нем](/storage/book-covers/4a/4a32857ac1452ee97423e48d6321bd53e872bc95.jpg)
.В третий том входят повести: «Смерть Егора Сузуна» и «Лида Вараксина» и роман «И это все о нем». «Смерть Егора Сузуна» рассказывает о старом коммунисте, всю свою жизнь отдавшем служению людям и любимому делу. «Лида Вараксина» — о человеческом призвании, о человеке на своем месте. В романе «И это все о нем» повествуется о современном рабочем классе, о жизни и работе молодых лесозаготовителей, о комсомольском вожаке молодежи.
![Дни испытаний](/storage/book-covers/ff/ff9659d0dc2352e7d27f8dcf2ed32f58f0199dfc.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Два конца](/storage/book-covers/8f/8fa8dcd841741d1aa038b447cf698db97805a674.jpg)
Рассказ о последних днях двух арестантов, приговорённых при царе к смертной казни — грабителя-убийцы и революционера-подпольщика.Журнал «Сибирские огни», №1, 1927 г.
![Лекарство для отца](/storage/book-covers/f1/f11d80a0b9ed5e555b6e4b6525848620d5d77150.jpg)
«— Священника привези, прошу! — громче и сердито сказал отец и закрыл глаза. — Поезжай, прошу. Моя последняя воля».
![Хлопоты](/storage/book-covers/4c/4c0d94c0f69e9ed2ce72eb90e50cceda1163d1f3.jpg)
«В обед, с половины второго, у поселкового магазина собирается народ: старухи с кошелками, ребятишки с зажатыми в кулак деньгами, двое-трое помятых мужчин с неясными намерениями…».
![У черты заката. Ступи за ограду](/storage/book-covers/7b/7bed2756532e69a9124fe9e366190a54eea00128.jpg)
В однотомник ленинградского прозаика Юрия Слепухина вошли два романа. В первом из них писатель раскрывает трагическую судьбу прогрессивного художника, живущего в Аргентине. Вынужденный пойти на сделку с собственной совестью и заняться выполнением заказов на потребу боссов от искусства, он понимает, что ступил на гибельный путь, но понимает это слишком поздно.Во втором романе раскрывается широкая панорама жизни молодой американской интеллигенции середины пятидесятых годов.