Безутешная плоть - [77]

Шрифт
Интервал

– Королева деревни. – Педзи, отодвинувшись на стуле, смеется. Под футболкой прыгает пирсинг в пупке.

Трейси делает глубокий вдох и пытается улыбнуться.

В наступившем молчании, когда до нее доходит, Педзи восклицает:

– Эй, но у нас нет деревни. Что значит деревня для Тамбу, если ничего такого нет?

Руки Трейси сжимаются в кулаки. Она с усилием разжимает их и через секунду кладет на стол.

– В чем дело, Трейси? – ворчит Педзи. – У нас есть ранчо. Она возит туда клиентов. Похоже, все были довольны.

Лицо Трейси бледнеет.

– Она все время туда ездила, – пожимает плечами Педзи. – Что тут нового? Как она может быть королевой твоего ранчо?

– У «Зеленой жакаранды» нет ранчо, – ровным голосом наконец произносит начальница.

Вы невольно переглядываетесь с Педзи, но тут же отводите глаза и, отвернувшись друг от друга, смотрите в стол.

– Иначе мы не выйдем из положения. – Трейси выдвигает подбородок. – Педзи, ранчо вообще-то не мое. С законами о наследстве у нас такие проблемы. Все есть на бумаге в принципе. Однако на деле может обернуться чертовскими трудностями!

– Но туда ездила группа. Всего месяц назад, – возражает Педзи.

Ты молчишь в ожидании неизбежного.

– Я не могу вдаваться в подробности. – Трейси крошит круассан. – Ранчо… ну… «Зеленой жакаранде» ничего там не принадлежит. У Нильса… У нас с братом было соглашение. М-да, какой толк нынче в соглашениях? – Начальница подносит бокал к губам, но не пьет, а тянется к пакету и смешивает вино с апельсиновым соком. – Ну, там произошли неприятности. Разбойники… скеллемы[51], которые называют себя бывшими борцами или ветеранами… Они оккупируют рондавели. Устраивают настоящее сафари. И облюбовали нашу туристическую деревню! Похоже, затронуло не только нас. Там все стонут от их… набегов. Вот я и думаю, как нам жить дальше. И буквально на днях поняла, что безопаснее всего в настоящей деревне. Если мы сможем такую найти. – Начальница грустно усмехается. – Была ведь такая тактика во время войны, правда? Как бы ты из деревни. В целях безопасности.

Ты молча сглатываешь. Во рту пересыхает, а потом язык тонет в горькой слюне. Горожанка Педзи не знает тех ужасов, что пережили люди у тебя дома во время войны, того безумия, от которого не смогли убежать даже Майнини Люсия и Кири, и ты снова и снова чувствуешь его отрыжку из желудка на языке. Видишь ногу, она крутится на фоне синего неба. Женщина падает на песок и колючую траву. Это ранена твоя сестра. Нет, это ты сама.

Когда ты мыслями возвращаешься в зал заседаний, Трейси и Педзи спокойно обсуждают положение «Зеленой жакаранды». Ты понимаешь, что хоть гиена и смеется, но звук только у тебя в голове.

– С тобой все в порядке, Тамбу? – спрашивает Трейси.

– Что они сделали? – шепчешь ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кожа натягивается так, что вот-вот отойдет от костей, но ты только улыбаешься. – Войска уже подтянули?

– Успокойся, Тахмбуу, – отвечает начальница почему-то опять с родезийским акцентом и кладет руку тебе на локоть. – Нет, армии скорее всего не будет. В принципе все они одним миром мазаны. Включая тех, с кем я встречалась по поводу лицензии. Тем не менее, с учетом обстоятельств, все не так плохо. Нильс! – вздыхает она с заметным раздражением. – До него наконец-то дошло, как здесь все работает. Он не размахивает винтовкой, а разговаривает с ними. Слава богу, забил на героизм Стивенсонов. – Приводя в порядок мысли, Трейси замолкает. – И, кажется, они навели тут справки. О том, кто мы и чем занимаемся. Говорят, Линдиве Нгвенья их человек. А еще Моэцаби. Вы же знаете, как бывает. Чего только не говорят! Но паниковать смысла нет. Пока все в порядке. В общем-то то, что мы имеем, не оптимальный вариант. У нас не было возможности все как следует контролировать. Просто не все умеют разговаривать с людьми. На месте я бы все уладила.

– Невозможно. С ними нельзя разговаривать. Раз они решили, то возьмут и сделают, – вяло произносишь ты, вспоминая слишком много такого, о чем вспоминать не хочется.

Ты допускаешь, что Трейси может многое, она доказывала это неоднократно, но ты понимаешь, что и она не в силах справиться с борцами за освобождение, если они скажут: «Смотрите, мы идем».

– Что невозможно? – спрашивает Педзи, крепче сжимая руки и стискивая губы, потому что в городе еще не появились военные лагеря. – Что ты хочешь сказать?

– Надо договариваться, – огрызается Трейси. – Разговаривать. Очевидно, она это имела в виду. Таахмбудзахи, перестань. Педзи права. А то ты начинаешь пыхтеть, как мой брат. – Начальница собирается с духом и резко продолжает: – Если у Нильса хватит ума правильно разыграть карты, может, и обойдется. Я про ранчо. Но сейчас нам все равно. Мы должны найти новое место. Быстро. К следующей группе.

Педзи обхватывает голову руками, сообразив раньше тебя.

– Да все хорошо, – продолжает Трейси. – Я уже говорила со спонсорами, им нравится мое предложение. Ты из деревни, Тамбу. Ты ее олицетворяешь. И можешь, если готова, основать бренд, подобный тому, что мы создали на ранчо. На сей раз в деревне.

– Королева деревни! – фыркает Педзи.

Трейси поднимает бокал шампанского за «Зеленую жакаранду».


Рекомендуем почитать
Человек, который видел все

Причудливый калейдоскоп, все грани которого поворачиваются к читателю под разными углами и в итоге собираются в удивительный роман о памяти, восприятии и цикличности истории. 1988 год. Молодой историк Сол Адлер собирается в ГДР. Незадолго до отъезда на пешеходном переходе Эбби-роуд его едва не сбивает автомобиль. Не придав этому значения, он спешит на встречу со своей подружкой, чтобы воссоздать знаменитый снимок с обложки «Битлз», но несостоявшаяся авария запустит цепочку событий, которым на первый взгляд сложно найти объяснение – они будто противоречат друг другу и происходят не в свое время. Почему подружка Сола так бесцеремонно выставила его за дверь? На самом ли деле его немецкий переводчик – агент Штази или же он сам – жертва слежки? Зачем он носит в пиджаке игрушечный деревянный поезд и при чем тут ананасы?


Приключения техасского натуралиста

Горячо влюбленный в природу родного края, Р. Бедичек посвятил эту книгу животному миру жаркого Техаса. Сохраняя сугубо научный подход к изложению любопытных наблюдений, автор не старается «задавить» читателя обилием специальной терминологии, заражает фанатичной преданностью предмету своего внимания, благодаря чему грамотное с научной точки зрения исследование превращается в восторженный гимн природе, его поразительному многообразию, мудрости, обилию тайн и прекрасных открытий.


Блаженны нищие духом

Судьба иногда готовит человеку странные испытания: ребенок, чей отец отбывает срок на зоне, носит фамилию Блаженный. 1986 год — после Средней Азии его отправляют в Афганистан. И судьба святого приобретает новые прочтения в жизни обыкновенного русского паренька. Дар прозрения дается только взамен грядущих больших потерь. Угадаешь ли ты в сослуживце заклятого врага, пока вы оба боретесь за жизнь и стоите по одну сторону фронта? Способна ли любовь женщины вылечить раны, нанесенные войной? Счастливые финалы возможны и в наше время. Такой пронзительной истории о любви и смерти еще не знала русская проза!


Крепость

В романе «Крепость» известного отечественного писателя и философа, Владимира Кантора жизнь изображается в ее трагедийной реальности. Поэтому любой поступок человека здесь поверяется высшей ответственностью — ответственностью судьбы. «Коротенький обрывок рода - два-три звена», как писал Блок, позволяет понять движение времени. «Если бы в нашей стране существовала живая литературная критика и естественно и свободно выражалось общественное мнение, этот роман вызвал бы бурю: и хулы, и хвалы. ... С жестокой беспощадностью, позволительной только искусству, автор романа всматривается в человека - в его интимных, низменных и высоких поступках и переживаниях.


«Жить хочу…»

«…Этот проклятый вирус никуда не делся. Он все лето косил и косил людей. А в августе пришла его «вторая волна», которая оказалась хуже первой. Седьмой месяц жили в этой напасти. И все вокруг в людской жизни менялось и ломалось, неожиданно. Но главное, повторяли: из дома не выходить. Особенно старым людям. В радость ли — такие прогулки. Бредешь словно в чужом городе, полупустом. Не люди, а маски вокруг: белые, синие, черные… И чужие глаза — настороже».


Я детству сказал до свиданья

Повесть известной писательницы Нины Платоновой «Я детству сказал до свиданья» рассказывает о Саше Булатове — трудном подростке из неблагополучной семьи, волею обстоятельств оказавшемся в исправительно-трудовой колонии. Написанная в несколько необычной манере, она привлекает внимание своей исповедальной формой, пронизана верой в человека — творца своей судьбы. Книга адресуется юношеству.


Ночной сторож

В основе книги – подлинная история жизни и борьбы деда Луизы Эрдрич. 1953 год. Томас работает сторожем на заводе недалеко от резервации племен. Как председатель Совета индейцев он пытается остановить принятие нового законопроекта, который уже рассматривают в Конгрессе Соединенных Штатов. Если закон будет принят – племя Черепашьей горы прекратит существование и потеряет свои земли.


Новые Дебри

Нигде не обживаться. Не оставлять следов. Всегда быть в движении. Вот три правила-кита, которым нужно следовать, чтобы обитать в Новых Дебрях. Агнес всего пять, а она уже угасает. Загрязнение в Городе мешает ей дышать. Беа знает: есть лишь один способ спасти ей жизнь – убраться подальше от зараженного воздуха. Единственный нетронутый клочок земли в стране зовут штатом Новые Дебри. Можно назвать везением, что муж Беа, Глен, – один из ученых, что собирают группу для разведывательной экспедиции. Этот эксперимент должен показать, способен ли человек жить в полном симбиозе с природой.


Девушка, женщина, иная

Роман-лауреат Букеровской премии 2019 года, который разделил победу с «Заветами» Маргарет Этвуд. Полная жизни и бурлящей энергии, эта книга – гимн современной Британии и всем чернокожим женщинам! «Девушка, женщина, иная» – это полифония голосов двенадцати очень разных чернокожих британок, чьи жизни оказываются ближе, чем можно было бы предположить. Их истории переплетаются сквозь годы, перед взором читателя проходит череда их друзей, любовников и родных. Их образы с каждой страницей обретают выпуклость и полноту, делая заметными и важными жизни, о которых мы привыкли не думать. «Еваристо с большой чувствительностью пишет о том, как мы растим своих детей, как строим карьеру, как скорбим и как любим». – Financial Time.


О таком не говорят

Шорт-лист Букеровской премии 2021 года. Современный роман, который еще десять лет назад был бы невозможен. Есть ли жизнь после интернета? Она – современная женщина. Она живет в Сети. Она рассуждает о политике, религии, толерантности, экологии и не переставая скроллит ленты соцсетей. Но однажды реальность настигает ее, как пушечный залп. Два коротких сообщения от матери, и в одночасье все, что казалось важным, превращается в пыль перед лицом жизни. «Я в совершенном восторге от этой книги. Талант Патриции Локвуд уникален, а это пока что ее самый странный, смешной и трогательный текст». – Салли Руни «Стиль Локвуд не лаконичный, но изобретательный; не манерный, но искусный.