Андропов - [3]
Каков же все-таки подлинный Андропов?
Коммунистический деятель новой формации, серьезный, энергичный, твердый интеллектуал, умело разбирающийся в современной политике?
Или типичный партаппаратчик в необычной для кремлевского лидера упаковке интеллигента: холодный, черствый и надменный карьерист, равнодушный ко всему, что не имеет отношения к его интересам?
По-видимому — и то, и другое.
Именно многомерность Андропова, богатство его личности, а может быть — разнообразие его социальных масок — позволили ему выиграть место лидера на политических подмостках Кремля, освободившееся после смерти Брежнева.
Андропов, с одной стороны — продукт советской системы, с другой — один из творцов ее современного облика. Так что оценивать его личность следует не по аналогии с лидерами Запада, а в контексте коммунистической действительности. В ней — и через нее — можно найти понимание его противоречивого характера и незаурядной натуры. Он несомненно умен, образован, хорошо — по советским понятиям, конечно — воспитан. В этом смысле он не является исключением среди нынешних партийных работников. Во втором эшелоне власти в Кремле — среди многочисленных советников и помощников Генерального секретаря, заместителей и заведующих отделами ЦК КПСС, главных редакторов партийных газет и журналов, — таких, как он, — большинство: эрудированных, с солидной академической подготовкой, со знанием языков, основательно разбирающихся в современных политических проблемах и неоднократно бывавших на Западе. Они — не профессиональные партийные работники, а ученые (главным образом, историки и философы, пришедшие в ЦК КПСС из институтов Академии наук) или партаппаратчики новой формации, проведшие ряд лет на дипломатической работе или в университетах, где обзавелись степенями и званиями.
Сталин эксплуатировал ум и знания ученых, щедро одаривал их премиями и дачами (Митин, Юдин), но к активной деятельности в аппарате ЦК КПСС не допускал. Хрущев, хоть и открыл перед учеными мир большого политического бизнеса в ЦК (Румянцев, Константинов, Францев), но относился к ним с недоверием. Брежнев был щедрее — членами ЦК стали его советники, профессора и академики Егоров, Афанасьев, Арбатов, Иноземцев. Однако Брежнев полностью полагался только на «социально близких». Именно их, бесталанных, без глубоких систематических знаний, но искушенных в партийных интригах и лично преданных ему, он ввел в Секретариат и Политбюро ЦК КПСС, завещая им свое наследство.
И лишь с приходом к власти Андропова у «второго эшелона» появилась возможность выдвинуться на верхушку партийной иерархии. Выдвинутся ли они? Решение этого вопроса зависит от того, как будет складываться социальная основа власти Андропова. Во всяком случае, «академики» из ЦК, более утонченные и интеллектуальные, чем полуграмотные соратники Брежнева, но не менее развращенные режимом, — к его услугам.
Вернемся, однако, к Андропову. Его образованность несомненна. Он способен произносить пространные речи, умеет играть словами, находить нужные, политически яркие образы и сравнения, обладает опытом лести в общении с нужными людьми, способен, разгадав поведение противника, плести хитроумные сети интриг — словом, искушен в тонкостях советской партийной работы.
В то же время в Андропове заложены качества, присущие в той или иной степени любому советскому человеку: конформизм, двоемыслие. Он обладает истинно советским стереотипом сознания: материалистической ограниченностью мышления, детерминизмом восприятия, вне которых теряет способность понимать действительность; у него истинно «коллективистское» мироощущение, которое проявляется в боязни выпасть из «толпы», оказаться вне «общего потока». Андропов старается расположить людей в свою пользу, внушить им уважение и доверие к себе. Но там, где необходимо, он проявляет твердость, жестокость и решительность, умеет заставить бояться себя, не внушая ненависти. Он готов пренебречь собственными обещаниями, как только оказывается, что причины и мотивы, побудившие их дать, исчезли или устранены.
Не будь Андропов целиком продуктом советской психологии, могло бы создаться впечатление, что он воспитан на макиавеллианской морали: «Государь не должен бояться осуждения за те поступки, без которых невозможно сохранение за собой верховной власти… Государь не должен быть великодушно щедрым… Государь не должен бояться прослыть жестоким» /2/. Однако в действительности нравственные принципы и политические ценности Андропова вполне укладываются в рамки его эпохи и жизненного опыта. Что же это за опыт?
Андропов родился в состоятельной и благополучной семье железнодорожного служащего, далекого от понимания неотвратимости надвигавшихся революционных перемен, которые взорвали жизнь России в октябре 1917 г.
Дом родителей Андропова быстро заселили обитателями подвалов и фабричных казарм. Новый отсчет времени для Юрия Андропова начался с физического труда, особенно тяжелого с непривычки. Он разгружал вагоны, таскал уголь, чистил снег на улицах. Но Андропов не хотел быть «бывшим» (к категории «бывших» революция причисляла не только богатые сословия дворян и буржуа, но всех, кто был до революции более или менее состоятельным — в том числе и родителей Андропова) и, едва окончив школу, оставил родительский дом. Он был рабочим, матросом, пока, наконец, не решил вступить в комсомол. В этот момент в судьбе Андропова происходит важная перемена. Вскоре его назначают освобожденным секретарем комсомольской организации техникума водного транспорта. Перед ним открывается возможность получить образование. Закончив техникум, он успешно делает карьеру. В 1937 году он — комсорг судоверфи в городе Рыбинске. Это уже номенклатура и, попав в нее, он, инициативный, динамичный, точно улавливающий конъюнктуру, быстро продвигается по ступенькам партийной иерархии. 1938 год на гребнях последних волн «большого террора» «выплескивает» его в первые секретари обкома комсомола в Ярославле. Здесь он работает под началом Патоличева — тогда первого секретаря обкома, впоследствии — министра внешней торговли СССР. А где-то между 1939—40-м годами происходит встреча с Куусиненом, в значительной степени предопределившая всю последующую судьбу Андропова. Куусинен, один из секретарей Коминтерна, кандидат в премьеры коммунистической Финляндии (готовилась финская кампания, и в Москве намечалось присоединение Финляндии к СССР по успешно апробированной модели советизации Прибалтики), подыскивал себе помощников для работы в Хельсинки. Коммунистическая Финляндия не состоялась. Но Куусинен, назначенный президентом новой, Карело-Финской советской республики, скроенной из лоскутков, оторванных у Финляндии и Карелии, не забыл Андропова: летом 1940 года он пригласил его в Петрозаводск и назначил первым секретарем республиканского комсомола.
![Частная жизнь советской элиты](/storage/book-covers/5e/5e9b136dcfa75d74af84cbc7f9610579052dcd17.jpg)
Впервые книга вышла на английском языке в 1985 году. Через год была опубликована на русском. Эта сравнительно небольшая монография принадлежит к числу тех редких работ, которые не только вводят читателя в малоизвестную и тщательно скрываемую область советской действительности, но делают нас как бы участниками и свидетелями описываемых событий — настолько детально и глубоко они выписаны и показаны автором. Системное и вдумчивое исследование в книге накладывается на рельефные, живописно очертанные картины советской социальной жизни.
![Партия или Мафия? Разворованная республика](/storage/book-covers/c1/c19dc3c700b9133f5eed49794a26e39040945ca5.jpg)
Илья Григорьевич Земцов (р.1938), историк, социолог, политолог и писатель, иностранный член РАН, служивший в секторе информации ЦК компартии Азербайджана в 70-е годы, с 1973 года эмигрант. Как отмечает автор в предисловии, это не документальное повествование, а повествовательные документы. И.Земцову удалось собрать материал, тщательно скрываемый советскими властями, о коррупции во время правления в Азербайджане Гейдара Алиева.
![Советский политический язык](/storage/book-covers/36/3628e70fd969adf82dfed6bc595f1bb08ae069e5.jpg)
Советский язык — явление уникальное. Его нельзя сводить ни к политическому слою русского языка, ни к одной из разновидностей бюрократического лексикона, хотя исторически он, несомненно, возник на основе последнего. Целиком национализированный государством, советский язык насаждается и культивируется коммунистами как универсальный заменитель русского языка. Он постепенно проникает во все сферы духовной деятельности человека — литературу, искусство, науку. Семантика этого языка отражает не социальную реальность, а идейное мифотворчество; она выявляет не объективные общественные процессы и явления, а коммунистическое мировоззрение в его наложении на действительность.…
![Сэкигахара: фальсификации и заблуждения](/storage/book-covers/80/80faccd9cb98ea4c1b1f214dc044c99bfc90a1bb.jpg)
Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций. Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников. Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии.
![Оттоманские военнопленные в России в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.](/storage/book-covers/8b/8ba25fd558aaf18130f51a8997d5be8e03b68233.jpg)
В работе впервые в отечественной и зарубежной историографии проведена комплексная реконструкция режима военного плена, применяемого в России к подданным Оттоманской империи в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. На обширном материале, извлеченном из фондов 23 архивохранилищ бывшего СССР и около 400 источников, опубликованных в разное время в России, Беларуси, Болгарии, Великобритании, Германии, Румынии, США и Турции, воссозданы порядок и правила управления контингентом названных лиц, начиная с момента их пленения и заканчивая репатриацией или натурализацией. Книга адресована как специалистам-историкам, так и всем тем, кто интересуется событиями Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., вопросами военного плена и интернирования, а также прошлым российско-турецких отношений.
![Секрет Черчилля](/storage/book-covers/b3/b34999063745ddad0a4b14b3475e77e46111fe25.jpg)
Книга «Секрет Черчилля», принадлежащая перу известного во Франции, Бельгии, других европейских странах и США журналиста Э. Н. Дзелепи, посвящена периоду последних лет второй мировой войны и первых лет послевоенного периода. Она представляет собой серьезное и весьма интересное исследование, написанное на основе изучения богатого документального материала и широкого круга мемуарных источников. Главная тема книги — раскрытие коварных замыслов Черчилля в последний период войны и первые послевоенные годы, его стремления разжечь пожар новой мировой войны, объединить все империалистические, все реакционные силы для «крестового похода» против СССР.
![Загадка завещания Ивана Калиты](/storage/book-covers/45/45560ef4b6bbd48b6e8d681718fe859e6e9fd46d.jpg)
Книга доктора исторических наук К.А. Аверьянова посвящена одному из самых интересных и загадочных вопросов русской истории XIV в., породившему немало споров среди историков, — проблеме так называемых «купель Ивана Калиты», в результате которых к Московскому княжеству были присоединены несколько обширных северных земель с центрами в Галиче, Угличе и Белоозере. Именно эти города великий князь Дмитрий Донской в своем завещании 1389 г. именует «куплями деда своего». Подробно анализируются взгляды предшествующих исследователей на суть вопроса, детально рассматриваются указания летописных, актовых и иных первоисточников по этой теме.
![Чрезвычайная комиссия](/storage/book-covers/3f/3fe92b5b0554db1be4d20933d8d09d7c49250d54.jpg)
Автор — полковник, почетный сотрудник госбезопасности, в документальных очерках показывает роль А. Джангильдина, первых чекистов республики И. Т. Эльбе, И. А. Грушина, И. М. Кошелева, председателя ревтрибунала О. Дощанова и других в организации и деятельности Кустанайской ЧК. Используя архивные материалы, а также воспоминания участников, очевидцев описываемых событий, раскрывает ряд ранее не известных широкому читателю операций по борьбе с контрреволюцией, проведенных чекистами Кустаная в годы установления и упрочения Советской власти в этом крае. Адресуется массовому читателю и прежде всего молодежи.
![Монголия в XIII–XIV веках](/storage/book-covers/21/211ebe4f0db29aa0abd46e1a15cb72b2508aed85.jpg)
Опираясь на монгольские и китайские источники, а также широкий круг литературы, автор книги подробно описывает хозяйство, политические и социально-экономические институты, состояние культуры монгольского народа в период господства монгольских завоевателей в Китае (1260–1388).