Закрытая книга - [55]
— Кто-нибудь к нему наезжал?
— Нет.
— Как, никогда?
— За тот месяц, что я здесь прожил, его не навестила ни одна живая душа. Конечно, про выходные сказать наверняка не могу, но тоже сильно сомневаюсь.
— Давайте уточним. У него не было никаких контактов с внешним миром?
— Изредка звонили по телефону. Крайне редко.
— Очень странный образ жизни.
— Он его выбрал сам. Сам отрезал себя от мира, понимаете, инспектор? Ему была невыносима мысль, что старые друзья увидят его. Увидят, во что он превратился. Время от времени мы вечером ходили в деревню, так прохожие буквально столбенели и глядели на него во все глаза. Сэр Пол чувствовал это. И, несмотря на его хваленое самообладание, его это больно ранило.
— Да как он мог знать-то?
— Он требовал, чтобы я ему обо всем подробно рассказывал. После каждой такой встречи он меня забрасывал вопросами: «Ну что, таращились? Вылупили зенки? Помертвели небось? А что говорили?» Ему необходимо было знать. Необходимо было выпить свою порцию яда, всю, до последней капли.
— Бр-р-р-р, даже жуть берет.
— Если у вас такое ощущение, инспектор, представьте, каково приходилось ему.
— Верно. Тяжелая, очень тяжелая история.
Стало быть, вас тут, в старом пустом доме, было всего двое, вы и он, так?
— Угу. Впрочем, не совсем так. Когда я впервые сюда приехал, здесь была еще и экономка, она приходила ежедневно. Некая миссис Килбрайд, из местных жителей. Но спустя примерно неделю у нее начались неприятности с мужем. Вернее, неприятности начались у него — с собственным здоровьем. Сначала он тяжело заболел гриппом, потом каким-то необычным воспалением легких, а теперь… я, конечно, не знаю наверняка, но, возможно, он слег с чем-то еще более серьезным. Думаю, у него рак легких. Во всяком случае, мы видели миссис Килбрайд все реже и реже; в конце концов она вообще исчезла с нашего горизонта.
— А кто же готовил и… и убирался тут, вообще занимался хозяйством?
— Я.
— Вы прямо мастер на все руки, мистер Райдер.
— Я же всю жизнь живу один. Если я чего-то не сделаю, за меня это сделать некому. По дому, я имею в виду.
— Ясно… А, Уилли, вот и ты. Я уж хотел вызывать тебя по рации. Кажется, мистер Райдер рассказал мне все, что ему известно.
— Боюсь, не очень-то много.
— А я большего и не ждал. Ну? Откопал что-нибудь стоящее?
— Может быть, и откопал, сэр. А может быть, это полная ерунда.
— Ну и что это?
— Дневник.
— Дневник?!
— Где ж ты его нашел?
— В спальне сэра Пола. В ящике комода, под грудой старых газет. Ящик был заперт, но я… гм… но мне удалось его открыть. Вообще-то я нашел там целую пачку таких же блокнотов. Однако ж этот вроде бы посвежей других. А самое-то интересное…
— Но это невозможно!
— Минуточку, мистер Райдер. Так что, говоришь, там самое интересное, сержант?
— Послушайте, инспектор, уверяю вас, никакого дневника быть не может вообще. То есть дневника, который вел бы сэр Пол. Бедняга был слеп, у него вообще не было глаз! Как он мог вести дневник?
— Что скажешь, сержант?
— Да его дневник, чего там! И имя его на обложке.
— Но он не мог писать! Для чего тогда, по-вашему, он меня нанял?
— Однако ж вот он, видите, мистер Райдер? Как и положено, исписан от руки. А почерк-то какой жуткий. Все буквы покосились в одну сторону, как… Господи, как же это называется?..
— Что?
— Когда буквы с наклоном. Знаете, в книгах бывает…
— Курсив?
— Курсив. Вот-вот, то самое слово, инспектор. Прямо кажется, что тут все сплошь написано курсивом. До последней страницы.
— Хорошо, Уилли, но где тут самое интересное? Ты ведь что-то хотел сказать, да?
— Да, хотел — что этот, вот этот самый блокнот вроде бы начинается с того, как сюда приезжает мистер Райдер.
— Правда?!
— Ага. Слушайте: «Опять хлопает оконная ставня. Что бы там ни говорили, но в доме где-то явно сквозит». Ну, дальше тут всякая… А, вот: «К тому же с минуты на минуту позвонит Райдер — во всяком случае, я очень на это надеюсь. А он уже запаздывает. Ненамного пока, но запаздывает. Мне претит людская…» Не могу разобрать следующее слово. Начинается с «п», а может, с «н».
— Бог с ним, читай дальше.
— «Кто-то удачно сказал: и у… у… пунктуальности…» Ну, правильно, пунктуальность, теперь все ясно, то слово в предыдущем предложении было «непунктуальность». «Мне претит людская непунктуальность. Кто-то удачно сказал: и у пунктуальности есть свой изъян — ее некому бывает вовремя оценить. Вот я бы как раз и оценил! Впрочем, если ехать из Лондона на машине, то немудрено, честно говоря, и припоздать, под выходные… под выходные… дороги забиты транспортом».
— Все?
— Нет, еще немножко. «Итак, мистер Райдер, вот и вы, а вот и я. Посмотрим, посмотрим, может, что и увидим». Чудно: слепой, а такими словами пользуется.
— М-м-м. Да, но при этом, хоть я его и знать никогда не знал, а все же, как ни странно, могу себе, пожалуй, представить, что он был за человек. Много еще там написано?
— Много. Видно, писал он в дневнике довольно регулярно. А вот прямо про вас, мистер Райдер. «Личность несколько бесцветная, по крайней мере при первом знакомстве, но это ничего, он… он… он…»
— Чего застрял, сержант?
— Слова написаны слитно. А, понял. «Возможно, немного оттает»… «он, возможно, немного оттает». А написано в одно слово: «возможнонемногооттает». Вот еще такое же: «вобщемицелом», четыре сцеплены в одно. Это, считай, нормально для него. Бедняга же не видел, что пишет.
![Ход Роджера Мургатройда](/storage/book-covers/78/783dda737eab35864fb915e944f52eb92bbb286d.jpg)
Перед вами – удивительный роман.Роман, в котором причудливо переплетаются мотивы самых известных детективов Агаты Кристи, а на их основе создается новая, увлекательная криминальная интрига!…Совершено загадочное убийство.Подозреваются все обитатели и гости уединенного, занесенного снегом особняка.Расследование ведет… сама Королева Английского Детектива!
![Ключ от башни](/storage/book-covers/37/3759225abb3e159c227488f2815363039975281c.jpg)
Гилберт Адэр — писатель, которого Айрис Мердок назвала «последним эстетом от современной беллетристики». Стиль его, легкий без легкомыслия и «литературный» без выспренности, не подкупает читателя простотой непосредственности, но — затягивает, точно в паутину, в сплетение мыслей и чувств, эмоций — и импрессий.Читать прозу Адэра приятно, отчаянно интересно и — увлекательно в лучшем смысле этого слова.Превращать детективы в блистательно-интеллектуальную «игру ума» — или, наоборот, стилизовать интеллектуальную прозу под классический детектив — пытаются многие.
![Любовь и смерть на Лонг–Айленде](/storage/book-covers/e8/e81ccf2f6c60577eea54940d5d0cf554033dc86a.jpg)
Тема обоих романов Адэра — любовь и смерть, но если в первом — история гибельной страсти стареющего писателя к молодому голливудскому актеру, то во втором — первая любовь и взросление юного американца на фоне майских событий 1968г. во Франции. Адэру удается с тончайшим психологизмом и кинематографической зримостью рассказать о темных глубинах человеческого сердца.
![Убийство в стиле](/storage/book-covers/18/18868abfc492f8375c7b51c7a8a3d8d636d9a0ae.jpg)
Поначалу был «Ход Роджера Мургатройда», иронично и тонко обыгрывающий реалии романа Агаты Кристи «Убийство Роджера Экройда». Потом появилось «Убийство в стиле» — название, относящее читателя к «Происшествию в Стайлз», и сюжет, изящно контрастирующий с «Зеркало треснуло».…Знаменитая актриса убита — прямо во время съемок, на глазах у десятков людей. Однако НИКТО из свидетелей не заметил ровно НИЧЕГО!Полиция — в растерянности. И тогда за дело берутся автор детективов Эвадна Маунт, обладающая талантом детектива-любителя, и ее лучший друг — инспектор Скотланд-Ярда Трабшо.Их выводы — подозреваются практически все люди из окружения убитой.
![Буэнас ночес, Буэнос-Айрес](/storage/book-covers/e7/e75fb71ce3069e2cf1112a7117edd11f7b603303.jpg)
Книга, которую называют «праздником, который всегда с тобой» эры диско. Книга, за которую Гилберта Адэра критики называли «Набоковым гей-тусовки». Книга, сюжет которой практически невозможно воспроизвести — ибо сюжет в ней не значит ровно НИ-ЧЕ-ГО. Трагическая, смешная и поэтичная прозаическая баллада о «золотом веке» ночной жизни и кошмаре, которым завершился последний взлет «гедонистической культуры восьмидесятых».
![Мечтатели](/storage/book-covers/46/469b88b72ee79252d953c7aade643a005bef47b4.jpg)
Тема обоих романов Адэра — любовь и смерть, но если в первом — история гибельной страсти стареющего писателя к молодому голливудскому актеру, то во втором — первая любовь и взросление юного американца на фоне майских событий 1968г. во Франции. Адэру удается с тончайшим психологизмом и кинематографической зримостью рассказать о темных глубинах человеческого сердца.
![Голос с дальнего берега](/storage/book-covers/dc/dc90e9ba59c34f29fb22aab8ee0f5e3c87e3b6e4.jpg)
В новую книгу псковского писателя Владимира Клевцова вошли произведения, написанные за последний год. Это рассказы и литературные портреты, повествующие о жизни, судьбе и творчестве писателей-псковичей, с которыми Владимир Клевцов в разные годы был дружен.Книга выходит к 60-летию автора.
![Реликт](/storage/book-covers/09/09d7c797fd46fe469f9668e2f3809c80817aaa10.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Бронзовая жужелица](/storage/book-covers/7a/7af0353aa2ca6ff2bbf5745bbf87d6b9cfdecd79.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Все равно](/storage/book-covers/6e/6e94f97e134463a3565ede9b3d0f3ad22309c9b1.jpg)
«Чем больше я живу, тем яснее вижу: земля пульсирует кровью, как человечье тело.Если она долго живет без войны или революции – она сама себе делает кровопускание, будто эта грубо, щедро льющаяся кровь может ее очистить от грязи. Выливаясь из ее черного разрубленного тела, омыть все, что гниет и смердит.Но это иллюзия. Так мы говорим, чтобы себя утешить…».
![Ленивое лето](/storage/book-covers/c2/c24f106f00fdcc3603efc02bff3e465eb8922720.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гертруда и Клавдий](/storage/book-covers/75/75d1b04ee2d8867750bdb7673c11238cc955a5fa.jpg)
Это — анти-«Гамлет». Это — новый роман Джона Апдайка. Это — голоса самой проклинаемой пары любовников за всю историю мировой литературы: Гертруды и Клавдия. Убийца и изменница — или просто немолодые и неглупые мужчина и женщина, отказавшиеся поверить,что лишены будущего?.. Это — право «последнего слова», которое великий писатель отважился дать «веку, вывихнувшему сустав». Сумеет ли этот век защитить себя?..
![Планета мистера Сэммлера](/storage/book-covers/7a/7a3bbc8bf177e01724e3385da721d84609e02f35.jpg)
«Планета мистера Сэммлера» — не просто роман, но жемчужина творчества Сола Беллоу. Роман, в котором присутствуют все его неподражаемые «авторские приметы» — сюжет и беспредметность, подкупающая искренность трагизма — и язвительный черный юмор...«Планета мистера Сэммлера» — это уникальное слияние классического стиля с постмодернистским авангардом. Говоря о цивилизации США как о цивилизации, лишенной будущего, автор от лица главного персонажа книги Сэммлера заявляет, что человечество не может существовать без будущего и настойчиво ищет объяснения хода истории.
![Блондинка](/storage/book-covers/56/56c0154a9b5a7b72638bbc748a80de8055b3e9b9.jpg)
Она была воплощением Блондинки. Идеалом Блондинки.Она была — БЛОНДИНКОЙ.Она была — НЕСЧАСТНА.Она была — ЛЕГЕНДОЙ. А умерев, стала БОГИНЕЙ.КАКОЙ же она была?Возможно, такой, какой увидела ее в своем отчаянном, потрясающем романе Джойс Кэрол Оутс? Потому что роман «Блондинка» — это самое, наверное, необычное, искреннее и страшное жизнеописание великой Мэрилин.Правда — или вымысел?Или — тончайшее нервное сочетание вымысла и правды?Иногда — поверьте! — это уже не важно…
![Двойной язык](/storage/book-covers/d0/d09ae0f9efd66f1a3f401c8c5c5cdc94f614d8aa.jpg)
«Двойной язык» – последнее произведение Уильяма Голдинга. Произведение обманчиво «историчное», обманчиво «упрощенное для восприятия». Однако история дельфийской пифии, болезненно и остро пытающейся осознать свое место в мире и свой путь во времени и пространстве, притягивает читателя точно странный магнит. Притягивает – и удерживает в микрокосме текста. Потому что – может, и есть пророки в своем отечестве, но жребий признанных – тяжелее судьбы гонимых…