За колымским перевалом - [3]
— У тебя золото воруют из-под носа, директор! — повысил голос майор.
— Кто сказал?
— Я, — ответил майор и отвел глаза.
— Однажды я уж хватал твоего обэхээсника за шиворот, когда он пытался подсунуть самородок промывальщику, чтобы тут же накрыть его «с поличным». Опять за свое?
— Но-но! Потише на поворотах, — огрызнулся майор. — Мы уже изъяли старательского золота, — и он назвал цифру.
— Вот где твоя майская задолженность! — загремел хорошо натренированным баритоном Тарков. — А ты небось сейчас, как всегда, выложишь охапку объективных причин в оправдание провала плана.
В углу кабинета на тумбочке возле письменного стола требовательно и длинно зазвенел черный массивный телефон. Второй секретарь обкома партии Руднев подробно расспросил о пожарах на Теньке, отчитал за- то, что до сих пор в районе не создан штаб по борьбе с пожарами.
— У тебя новая ЛЭП проходит по Теньке! — сердито выговаривал Руднев. — Она врезана в энергокольцо на три района. Смотри у меня, секретарь, если не отобьешь ее от огня, пеняй на себя. Немедленно снимайте бульдозеры с полигонов, создавайте заградительные зоны.
Тарков хотел положить трубку, но вдруг резко ткнул пальцем в сторону директора.
— О твоих бульдозерах идет речь! Понял, Жарченко?
— Какие еще бульдозеры?
— Те самые, что ты попросишь под дополнительные задания, — Тарков осторожно положил трубку на рычаг.
— Опять дополнительные задания? Сезон как следует не раскрутили, а вы уже запустили цифирную карусель. Для чего?..
— Не опаздывал бы на бюро, анархист, не задавал бы подобных вопросов, — Тарков повернулся к директору горного управления. — Тургеев, объясни ему.
Тургеев протянул Жарченко развернутый лист бумаги, испещренный цифрами.
— Смотри, как сработали прииски в мае. Все провалились с треском. Вот какой долг накрутили по управлению. Июнь начали еще хуже, пески промываете отвратительно. Промприборы стоят. Долг растет. Поэтому бюро вынуждено было установить на июль каждому прииску дополнительное задание.
— Сколько же мне досталось?
Тургеев ткнул пальцем в бумагу.
— Ого! — Жарченко выхватил листок и пробежал взглядом по столбику цифр. — Какая же умная голова так лихо насчитала? Половина месячного плана! А почему не два? — он сунул листок в руки Тургееву. — Все! Вот тот, кто так бойко накручивает на арифмометре сотни килограммов, пусть едет в тайгу и сам их добудет.
— Не петушись, — примирительно сказал Тургеев, — не забывай о соцобязательствах. Ты же, как-никак, инициатор, и не только районного соревнования, на область вышел.
— А я просился? — оборвал Жарченко. — Кто меня вынудил?
Физическое и нервное перенапряжение последних дней опустошающей усталостью навалилось на Жарченко — он присел на край глубокого кожаного кресла, вытянул ноги.
— Записывай разбивку дополнительного задания по месяцам. Телефонограмма уже пошла на прииск.
Жарченко хотел приподняться, но Тургеев придавил ему плечо.
— Сиди, не брыкайся. Тебе чуть полегче досталось, учитывая, что… — Тургеев поперхнулся и виновато посмотрел на первого секретаря.
— …что прииск работает последний сезон и будет закрыт, — договорил за Тургеева директор. — Значит, жди, Жарченко, похоронку самому крупному прииску в районе. Так, что ли?
— Не ты ли громче всех вопишь с каждой трибуны, что мыть нечего.
— Все прииски стонут. Ты тоже, директор управления, не очень-то бравые марши трубишь, когда речь заходит о завтрашнем дне.
— Хватит! — Тарков хлопнул ладонью по столу. — Никто ничего закрывать не собирается, если сам не напросишься. Промывочный сезон в разгаре. Твоя забота, директор, сегодня одна — план выполняй, который для тебя незыблемый закон.
— Какой же он незыблемый, — усмехнулся Жарченко, — коли вы его уже дважды корректировали.
— Опять за свое? Прекрати, демагог…
— Учти, Петр Савельевич, — директор горного управления встал перед Жарченко, заслонив собою первого секретаря, — технику и людей под дополнительное задание ты не получишь.
— Совсем хорошо! — воскликнул Жарченко, — За тобой двадцать бульдозеров, недоданных под план года, а теперь еще дополнительное задание! Чем же я золото добывать буду? Сиделкой своей?
— Снимай машины со вскрыши торфов.
— То есть, — ошарашенный Жарченко захлопал белесыми, выгоревшими на солнце ресницами. — Остановить подготовку прииска к будущему году? Да вы что?
— Об этом мы только что три часа говорили на бюро. Решение принято единогласно.
— Прекратить подготовку сейчас, в летнее время, когда вскрыша торфов и производительнее, и дешевле…
— Не считай нас идиотами, Жарченко, поморщился Тарков. — Бюро сознательно пошло на такой крайний шаг во имя спасения плана этого года. У марксистов это называется выбором направления главного удара.
— С полигонов будущего года я не уйду, — медленно, отчетливо произнося каждое слово, сказал Жарченко.
— Брось паясничать! — Тургеев сам отлично понимал, что решение Таркова обрекает в будущем году на работу в тяжелейших условиях. Но другого выхода сегодня он не видел и поэтому нервничал. — Тебе уже и постановление бюро не указ?
— Бюро! — зло расхохотался Жарченко. — Не смеши! Это же он, Тарков, решил, а вы все, как попки, вытянули руки. Но ведь есть решение обкома в летнее время усилить вскрышу торфов. Или оно уже отменено?
![Ледяные боги. Братья. Завещание мистера Мизона. Доктор Терн](/storage/book-covers/1b/1b24af52e20bcb19d8a2953e42cd4c6a33145ac4.jpg)
В восьмой том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Ледяные боги», «Братья» и «Завещание мистера Мизона», а также повесть «Доктор Терн».
![Крещение тюркоса](/storage/book-covers/e4/e4f91033f96b074a6d3e40cb0485004c935dd582.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)](/storage/book-covers/a7/a72654bead1e127d15a286807cfd24dd488bb215.jpg)
Волею случая и по произволу духовных и светских властей недоучившийся школяр Юрась Братчик принимает на себя роль Мессии. Странствуя по просторам Белой Руси со своими «апостолами», труппой жуликоватых лицедеев, он, незаметно для самого себя, преображается и вступает на крестный путь.
![Жизнь и подвиги Антары](/storage/book-covers/bd/bdfafc40e4033af83e9842ebfd4927020025e0e0.jpg)
«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.Сокращенный перевод с арабского И. Фильштинского и Б. ШидфарВступительная статья И. ФильштинскогоПримечания Б. ШидфарСканирование и вычитка И. Миткевич.
![Синьор Формика](/storage/book-covers/6a/6a4ff9c6527a82c14941734b1c63fc367ee49d2a.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.Живописец Сальватор Роза, прибыв в Рим, слег в лихорадке и едва не испустил дух, но молодой хирург Антонио вырвал его из когтей смерти. Проникшись дружескими чувствами, художник начал помогать молодому человеку в творчестве и в любовных делах.
![Пять баксов для доктора Брауна. Книга 4](/storage/book-covers/e2/e26b9ac4a9a308bc80f63577873cb2dc0bf5db7d.jpg)
Серый весенний жакет на тонкой фигуре. Серый шофферский кепи с “консервами” над козырьком и муслиновым шарфом, завязанным бантом под подбородком. Высокие брови, пронзительные глаза, прямой нос.На секунду пахнуло влажной ночной тьмой и газолиновым дымом."Меня зовут Ирен Адлер".Д.Э. Саммерс тряхнул головой, но это помогло только наполовину: главная часть миража так и осталась сидеть на стуле.На сковороде шипели свиные котлеты. Экономка накрыла сковороду крышкой, вытащила из кармана фартука очки и нацепила на нос.— Но, доктор Бэнкс, вы меня не дослушали! — выговорила она возмущенно. — Они мне сами все рассказали! Они коммерсанты.