За колымским перевалом - [2]
— Сюда давай, на заднее сиденье, — командовал Жарченко. — Теперь гони через речку. Я осмотрю его.
Встав на колени, Жарченко перевесился через переднее сиденье, раздвинул клочки мокрых от крови волос, заглянул в лицо водителя. Он хотел просунуть руку под рубашку, к сердцу, но в это время «Победа» нырнула, днище сотряс жесткий удар. Стало тихо.
— Что случилось?
— В яму угодил. Свечи залило! — зло крикнул Гриша.
— Раззява! — Жарченко устало прикрыл налитые свинцовой тяжестью веки, прислушиваясь к грохоту воды, бушевавшей вокруг машины.
Из-под капота вырывались клубы пара. Гриша хотел открыть дверцу, но директор дернул за рукав.
— Ошалел! Затопит. Стартером давай.
Шофер удивленно посмотрел на директора.
— Чего уставился! Аккумуляторы у тебя новые, тащи стартером — берег рядом! "
Медленно, короткими рывками машина двинулась вперед. Вскоре передние колеса были на берегу. Гриша выскочил из машины, открыл капот. Жарченко склонился над водителем лесовоза. Расстегнул пиджак, хотел выдернуть залитую кровью рубашку из-под ремня — рука наткнулась на что-то твердое. Присмотревшись, увидел под рубашкой матерчатый валик, охватывающий живот. Пальцы ощутили твердые комочки металла.
— Ах, ты!.. — Жарченко оглянулся. Гриша копошился в моторе. Кабина «Победы» снова стала наполняться невыносимым жаром. Гриша наконец захлопнул капот. После нескольких попыток завести мотор послышался ровный, спокойный гул.
— А теперь, Гриня, гони на вороных. Может, еще довезем. Не знаешь, чей шофер?
— Да не шофер он! Старатель! На днях в гараже толкался. Запчасти клянчил. Пройдошный малый. За ценой не стоял.
— Из какой артели?
— Из новой, как ее?.. «Заря Севера».
Подъехали к райцентру. Жарченко посмотрел на часы.
— Припоздали все-таки. Высади меня на Горняцкой. Старателя отвези в больницу и жми в милицию, там все расскажешь. Жди у райкома.
Жарченко вошел в приемную райкома партии, когда из кабинета первого секретаря, толкаясь, гурьбой вывалились участники заседания. Он подождал, пока все разошлись. Пригибая по привычке голову, шагнул через порог и остановился — воздух в невысоком тесном кабинете был густым от запаха пота и духоты.
Тарков поднял голову, устало посмотрел на директора прииска — заседание бюро сегодня было особенно затяжным и бурным. Первый секретарь еще не остыл от жарких споров и длинных речей и теперь, увидев Жарченко, почувствовал, как нервически задергалась бровь.
Жарченко продолжал стоять у входа, посматривая на Тургеева — директора горного управления и на начальника райотдела милиции Титковского, ждал, когда начнется обычный разнос.
— Явился — не запылился, — отрывисто бросил Тарков, подошел к столу, остановился рядом с Тургеевым. — Хоть бы раз твой передовой директор явился на бюро без опоздания.
— Слушай, Жарченко! — петушиным голоском выкрикнул Тургеев. — Что за мальчишество? Почему снова опоздал? В прошлый раз бюро официально тебя предупредило.
Тарков покосился в сторону директора:
— У тебя, случаем, дядя в Совмине не объявился? Что-то ты осмелел последнее время!
Жарченко встретился с тяжелым взглядом холодных бесцветных глаз Таркова, ответил не сразу, сказал устало:
— В дороге задержался. Пожар прихватил в тайге.
— Где?
— За перевалом.
Тарков надавил кнопку селектора. В динамике зашуршало, послышался голос председателя райисполкома:
— Слушаю, Сергей Валентинович.
— Я тебя предупреждал, Кубашов, — крикнул Тарков в микрофон, — держи пост на перевале. Ты знаешь, что тайга на Теньке полыхает?
— Наблюдение ведем по обе стороны перевала, — спокойно ответил Кубашов. — Тревожит другое — пожары возникли в двух местах одновременно. Случайность?
— А сам постоянно упрекаешь меня в излишней подозрительности, — усмехнулся Тарков. — Ладно, об этом поговорим позже. У меня Жарченко объявился, твой народный избранник снова опоздал.
— Я пойду, Сергей Валентинович? — Титковский вопросительно посмотрел на первого секретаря.
— Подожди, майор, — Жарченко положил на стол мешочек с золотым песком.
— Что это? — насторожился Тарков. Ребром ладони постучал по мешочку.
— У старателя снял, — Жарченко коротко рассказал о случившемся в тайге. Титковский побагровел.
— Разрешите, Сергей Валентинович, вышлю опергруппу…
— Старатель в больнице, — прервал его Жарченко.
— Ты привез?
— Я.
— Кто тебе позволил самовольничать? Ты все карты мне перепутал!
— Твои карты сгорели бы вместе с лесовозом.
Тарков развернул мешочек, горкой высыпал золотой песок на папку.
— Посмотри, какой красавец! — Тургеев склонился над столом, взял пальцами крохотный самородочек, внимательно осмотрел через очки. — Знакомое золото.
— Выходит, прав Титковский, — Тарков тяжело посмотрел на директора. — Кавказский народец у тебя на прииске, Жарченко, объявился. Что делают? Чем занимаются, знаешь? Скажи ему Титковский.
— Обхаживают людей, которые имеют доступ к металлу. Перекупщики. Теперь я уверен, ниточка тянется на твой прииск, — подтвердил Титковский.
— Это не мое золото, — уверенно возразил директор прииска.
— Старатель твой?
— Ну и что? А золото не мое, — Жарченко схватил щепотку песка и рассыпал его тонким слоем на бумаге перед Тургеевым, — Видишь, окатанные золотинки. У меня…
![Ледяные боги. Братья. Завещание мистера Мизона. Доктор Терн](/storage/book-covers/1b/1b24af52e20bcb19d8a2953e42cd4c6a33145ac4.jpg)
В восьмой том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Ледяные боги», «Братья» и «Завещание мистера Мизона», а также повесть «Доктор Терн».
![Крещение тюркоса](/storage/book-covers/e4/e4f91033f96b074a6d3e40cb0485004c935dd582.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)](/storage/book-covers/a7/a72654bead1e127d15a286807cfd24dd488bb215.jpg)
Волею случая и по произволу духовных и светских властей недоучившийся школяр Юрась Братчик принимает на себя роль Мессии. Странствуя по просторам Белой Руси со своими «апостолами», труппой жуликоватых лицедеев, он, незаметно для самого себя, преображается и вступает на крестный путь.
![Жизнь и подвиги Антары](/storage/book-covers/bd/bdfafc40e4033af83e9842ebfd4927020025e0e0.jpg)
«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.Сокращенный перевод с арабского И. Фильштинского и Б. ШидфарВступительная статья И. ФильштинскогоПримечания Б. ШидфарСканирование и вычитка И. Миткевич.
![Синьор Формика](/storage/book-covers/6a/6a4ff9c6527a82c14941734b1c63fc367ee49d2a.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.Живописец Сальватор Роза, прибыв в Рим, слег в лихорадке и едва не испустил дух, но молодой хирург Антонио вырвал его из когтей смерти. Проникшись дружескими чувствами, художник начал помогать молодому человеку в творчестве и в любовных делах.
![Пять баксов для доктора Брауна. Книга 4](/storage/book-covers/e2/e26b9ac4a9a308bc80f63577873cb2dc0bf5db7d.jpg)
Серый весенний жакет на тонкой фигуре. Серый шофферский кепи с “консервами” над козырьком и муслиновым шарфом, завязанным бантом под подбородком. Высокие брови, пронзительные глаза, прямой нос.На секунду пахнуло влажной ночной тьмой и газолиновым дымом."Меня зовут Ирен Адлер".Д.Э. Саммерс тряхнул головой, но это помогло только наполовину: главная часть миража так и осталась сидеть на стуле.На сковороде шипели свиные котлеты. Экономка накрыла сковороду крышкой, вытащила из кармана фартука очки и нацепила на нос.— Но, доктор Бэнкс, вы меня не дослушали! — выговорила она возмущенно. — Они мне сами все рассказали! Они коммерсанты.