Южные ночи - [8]
Когда повозка приблизилась к парадному подъезду, Тревор обратил внимание на хижины рабов, стоящие поодаль от господского дома. Все они были крыты пальмовыми листьями, а некоторые выстроены из пальмовых стволов, словно напоминая о том, чьими трудами осуществились мечты Стэнтона. Это невольное свидетельство самого жестокого явления на земле — рабства вмиг омрачило настроение Тревора.
Выбравшись из повозки перед самым входом в усадьбу, он с помощью возницы надел сюргук Глянув назад, в направлении дороги, Тревор увидел, что остальные повозки потянулись куда-то дальше: то ли к амбару, то ли к кухне.
Племянница Эдварда исчезла, и Прескотт решил, что она отправилась к дяде сообщить ему о прибытии нового управляющего. «Временного управляющею», — мысленно поправил он себя. Пусть «Ривервинд» и превзошла все его ожидания, но он не собирался надолго оказаться в плену здешних красот, местных жителей или же предаваться чарам такой соблазнительной и необычной женщины, как племянница Стэнтона.
Войдя в дом, Тревор с удовольствием ощутил прохладу. Он оказался в галерее, которая тянулась по всему фасаду; отсюда можно было попасть в коридор и далее вдоль восточной стены дома — в столовую. Слева широкая лестница вела в холл второго этажа. Неожиданно появилась невысокая хрупкая девушка с кожей цвета жареного кофе. Она потупилась и жестом пригласила гостя пройти на второй этаж. Держа в огромных ручищах пожитки приезжего, за спиной у него возник Джордж Энтони. Тревор, стиснув зубы, начал утомительный, болезненный для него подъем по ступенькам.
Выведя гостя на верхнюю галерею, негритянка распахнула двустворчатые двери, ведущие в прохладные апартаменты.
— Это ваша комната, — сказала она. — Маста Эдвард пожелал вам приятно отдохнуть перед обедом. Моя зовут Хипи. Если вы хочите что-то, тогда вы только говорите мне.
— Спасибо, Хипи, — ответил Гревор.
К его удивлению, откуда-то взялась вереница негритят с кувшинами. Мальчишки принялись наполнять ванну с гнутыми ножками водой из этих кувшинов. Через минуту еще один раб внес поднос с нарезанными кусками восхитительно пахнущего горячего хлеба, по которым растекалось свежесбитое масло, с фруктами, а также бокалом, наполненным каким-то желтым напитком. Хипи положила на туалетный столик свежие полотенца и мыло.
Тревор, чувствуя себя попавшим чуть ли не в рай, спросил:
— И кого мне благодарить за все эти милости? Господина Эдварда?
— Хорошо вам благодарить миц Леа Она мне сказала, что вы точно устали и неприятно чувствуете.
— Очень мило с ее стороны. Разбудишь меня примерно за час до обеда?
Хипи закрыла двери за удалившимися из комнаты мальчишками и Джорджем Энтони и ответила:
— Да, сэр, будете спокоен. — Она указала на бокал с напитком: — Миц Леа говорила, что вам бы выпить это. Потом вам будет лучше.
Едва за Хипи затворилась дверь, как соблазнительный аромат свежего хлеба привлек Тревора к изобильному подносу. Желудок тут же заныл, напоминая о том, что его хозяин со вчерашнего дня ничего не ел. Тревор выбрал самый толстый кусок и с жадностью съел его. Фрукты он есть не стал, решив не перегружать желудок после голодания. Вместо этого он сбросил одежду и скользнул в ванну, прихватив бокал с напитком. Любопытно, что племянница Стэнтона проявляет о нем столь трогательную заботу. Прескотт понимал, что при встрече проявил себя не лучшим образом. Наверное, Леа сочла его невежей за то, что он так вылупился на нее.
Напиток оказался гадким на вкус, однако Тревор преодолел неприязнь и выпил все до дна. Прохладная ванна остудила тело и расслабила его. Лежа в воде, он вспоминал встречу на причале и искренне надеялся, что в бокале не было яда…
В кабинете дядюшки, стоя у открытого окна, Леа прислушивалась к смеху возившихся в пыли негритят. Поодаль от играющих детей на своих маленьких огородах возле хижин согнули спины их матери — чернокожие рабыни. Леа ожидала ответа, проявляя несвойственное ей терпение. Пришло время поговорить с дядей начистоту.
— Ты же знаешь о моем ранении.
Леа кивнула и сплела пальцы в замок. Наихудшие ее опасения подтверждались: Эдвард Стэнтон и вправду был болен, а не просто притворялся, как ей казалось сначала.
— Меня не оставляют страшные головные боли. К тому же я боюсь, что начинаю терять зрение.
Леа резко повернулась к нему и закусила нижнюю губу.
— Не может быть. Я не допущу этого! Тебе, наверное, просто нужны очки.
— Нет, дорогая. Не в том дело, — остановил ее Эдвард. — Я ощущаю, как все вокруг постепенно погружается в дымку. Правда, иногда, при ярком солнце, ко мне возвращается прежнее зрение, но по вечерам… по вечерам хуже всего.
Подавив вздох, Леа снова обратилась лицом к окну. Она хотела быть сильной, это нужно и дяде, и ей, и плантации. Теперь многое здесь будет зависеть от нее.
— Но тебе следовало давно сказать мне об этом. Почему ты молчал?
— Полагал, что ты сама догадаешься. Мне даже думалось, что я обману каким-то образом судьбу, не сделав рокового признания.
— И потому ты вызвал сюда майора Прескотта? — спросила она. При этом красивые губы дрогнули.
— Да. Но я хотел, чтобы он помог, а не заменил тебя.
![Тайная жена Казановы](/storage/book-covers/c6/c672353872e915dc0d9dec3250a6397663c54d0b.jpg)
Венеция, XVIII век. Жизнь Катерины Капретте спокойна и размеренна. А двадцать лет назад она бурлила любовными авантюрами и сладострастными приключениями — ведь когда девушке было четырнадцать, в нее влюбился сам Казанова, знаменитый соблазнитель. Для того чтобы удержать его рядом с собой и обязать жениться, Катерина решилась на отчаянный шаг… За это родители отправили ее в монастырь. Спустя годы давняя соперница Катерины Марина начинает грязный шантаж, всеми силами стараясь раскрыть шокирующие и головокружительные тайны жены Казановы…
![Жемчужина Корсики](/storage/book-covers/14/147a041ac1f4d504131c4d29ad9813fd41f6ee67.jpg)
В V веке племя вандалов разоряет один из процветающих городов Римской империи – Карфаген. Десятилетняя девочка Юлия захвачена в плен и продана в рабство Евтолмию – богатому торговцу из Сирии. Нелегко приходится подрастающей красавице среди чуждых по вере людей, завистливых и сластолюбивых взглядов, каждодневного изнуряющего труда. Но вот, наконец, казалось, молодую девушку постигает удача – в Юлию влюбляется её хозяин Евтолмий. И тут господин и рабыня отправляются в морское путешествие…
![Последний пророк](/storage/book-covers/9b/9b2a8842e3b7c45cf9699fe5d716c0908b1aef4f.jpg)
Фарадей Хайтауэр, успешный практикующий врач, потеряв жену, которая умерла во время тяжелых родов на корабле в Атлантике, теряет веру в Бога и, оставив свое ремесло, отправляется путешествовать по свету в поисках утраченного. Не найдя ответов на мучившие его вопросы и не обретя душевного покоя и смирения, он решает проститься с жизнью. Но неожиданный ночной визит старой цыганки мешает свершиться задуманному. Цыганка уверяет Фарадея, что она послана к нему его умершей женой, и велит собираться в новое путешествие…
![Урок удовольствия](/storage/book-covers/77/77f8af8a8ef4d85ec9ab8ca02cf01500d1c66159.jpg)
С момента, как Король призвал мужа леди Элеонор в крестовый поход, она молилась о его благополучном возвращении. Находясь на Святых землях, сэр Гевин посылал домой необыкновенные богатства: гобелены, специи, масла. Но среди роскошных тканей лежала книга с изображением любовников, сплетённых в экзотической позе, о которой леди и не мыслила. Элеонор провела много одиноких ночей, мечтая, чтобы Гевин подарил ей наслаждение таким же образом. Но Гевин вернулся чужим и отстранённым, и Элеонор начинает опасаться, что потеряла единственного мужчину, которого когда-либо любила.
![Анна. Тайна Дома Романовых](/storage/book-covers/cf/cf223759af6c44bb3d8a92413a01eeac16e5c8f5.jpg)
Так начинались едва ли не все самые драматические, самые безум-ные истории о любви. Российский самодержец Павел I на балу обратил внимание на дочь московского сенатора Анну Лопухину… И весь мир для него вдруг мгновенно преобразился. Куда делись императорская невозмутимость, сдержанность и самообладание? Непозволительные чувства хлынули, как цунами, смыв в туманную даль бесконечные заботы и тревоги о судьбе России. Вмиг охладел некогда пылкий интерес к фаворитке Нелидовой. В сердце государя теперь была только она, юное, божественное создание, и она оставалась там до жуткой кончины Павла I. По сей день с полотен художников, писавших портреты Лопухиной, смотрит на нас очаровательная молодая женщина с большими темными глазами, которые как бы говорят: «Я была рождена для тихой семейной жизни, но, увы, вышло совсем по-другому…».
![Последняя ошибка императора](/storage/book-covers/f4/f47be51019cd99e25fe1488886b81f218ccf08b2.jpg)
Может ли любовь погубить империю? Какой беспристрастный свидетель поможет точнее понять минувшую эпоху, лучше, чем свидетельства современников и исторические документы? Российские императоры, их жены, фавориты и фаворитки – загадочные истории и необычные повороты сюжета. Борьба за власть и придворные интриги. О женской любви, которую не смогла сломить даже пытка, и как оценил ее первый русский император Петр I. Правители и самозванцы, гении и безумцы, аристократы духа и проходимцы.