Ваша честь - [118]
Дон Рафель остался один в уютной гостиной, сотрясаясь от безудержного смеха. Более сильного даже, чем хохот доньи Гайетаны, поскольку поводом к нему было не презрение, а страх. Почтенный судья смеялся от страха, и его глаза заливались слезами. Куда ни повернись, кто-нибудь да был готов раздавить его как насекомое. Успокоившись, он утер глаза кружевным платочком. Тут на него накатил приступ тошноты. Бледнее воска, не в силах совладать с собственным организмом, он бросился в угол гостиной, и его вывернуло наизнанку. Вперемешку с кусочками плохо переваренных канапе на пол падали все его опасения и тревоги. Быть может, парочка-другая из них так и приклеилась к обоям этой миленькой гостиной, ставшей свидетельницей его последних унижений. Почувствовав некоторое облегчение, он сбежал из этой комнаты, где позволил стенам и стульям, и только им одним, догадаться о его слабости.
В большом зале дворца маркиза де Досриуса донья Марианна уже давно хватилась мужа. Никто не знал, куда он запропастился, и она была несколько удивлена: «Как-то все это странно, ума не приложу, чем он занят. А ведь он неважно себя чувствовал…» Увидев, что дон Рафель входит в гостиную, она тут же потеряла к нему всяческий интерес и продолжала рассуждать об идеале женского парика.
Миг наступления нового года и века неуловим. В его мимолетности заключалось отрицание его же существования, поскольку до двенадцати часов он был мечтой, а после первого удара часов в полночь – всего лишь воспоминанием. И все же, несмотря ни на что, именно по поводу этого исчезающего, этого эфемерного мгновения был устроен праздник во дворце маркиза и огромное количество банкетов по всей Барселоне.
По вышеупомянутой причине, по мере того как приближалось наступление этого момента, все заметнее становились нервные смешки и взволнованные взгляды. Внимание слуг было сосредоточено на раздаче бокалов белого вина, и они с нетерпением ждали, когда закончится исполняемая оркестром пьеса Сальери. (По мнению маркиза де Досриуса, который внимательно слушал музыку, сидя в инвалидном кресле, эти несчастные землекопы с инструментами в руках уже давным-давно покончили с Сальери, с музыкой и с жалкими остатками его терпения. Но нужно было соблюдать изящные манеры, а гостям сегодня было не до тонкостей.) Доиграв позорнейшее scherzo finale[242], способное заставить любого чуткого слушателя возненавидеть род человеческий, оркестр смолк. Дон Пере Каро подошел к маркизу. Понемногу, подобно тому как сглаживается поверхность озера, когда унимается ветер, разговоры утихли.
Его честь дон Рафель Массо появился в глубине зала с самым неустрашимым видом, на какой был способен. Почтенному судье было особенно любопытно, удастся ли ему выдержать напряжение этой церемонии в присутствии всех его врагов. Он не решился поглядеть в глаза его высокопревосходительству. Однако заметил, что у камина устроился дон Херонимо и не спускает с него глаз. А возле окна расположился дон Антони Террадельес со своим нотариусом, и оба пристально наблюдали за каждым его движением. Почти рядом с ними, слишком тесно, для спокойствия судьи, приблизившись к донье Гайетане, стоял малолетний придурок, вызвавший его на дуэль, и тоже пожирал его глазами… Нужно было улыбнуться. И дон Рафель улыбнулся. Вышло недурственно. Он взял свой бокал и обратился к маркизу и губернатору.
– Достопочтенный маркиз, ваше высокопревосходительство, – начал дон Рафель, – я чрезвычайно польщен оказанной мне честью провозгласить тост за наступление нового века в вашем присутствии.
Его слова расслышали все, но очень немногие заметили, что у него дрожит голос. Губернатор поднял бокал, к нему присоединился и маркиз. На несколько мгновений глаза всех присутствовавших на празднике сосредоточились на стрелке больших часов зала, и они в бездумном нетерпении потратили целую минуту жизни, завершавшую тысяча семьсот девяносто девятый год и, с некоторой долей вероятности, восемнадцатый век.
Но вот наступил этот миг – и тут же исчез невозвратно. И люди сдвинули бокалы, услышали и произнесли любезные пожелания, расчувствовались и заулыбались, чтобы забыть о том, в чем заключается смысл уходящего времени. А дон Рафель играл подобающую ему официальную роль. И из всех тех, кому не были известны его печали, один только маркиз де Досриус почувствовал, что под маской почетного гостя на дона Рафеля накатила черная полоса.
И потому, когда снова заиграла музыка, и настал черед Глюка быть мучимым недопонимавшими его музыкантами, и все пошли танцевать, никто, кроме прикованного к инвалидному креслу маркиза де Досриуса, не обратил внимания на то, что председатель Аудиенсии незаметно исчез из зала. Да, наверное, и из дома. Но маркиз ничего не сказал: ни словом никому не обмолвился, потому что был твердо уверен в том, что каждый должен жить своей жизнью так, как ему заблагорассудится. Laissez vivre[243].
6
Дон Рафель велел запрягать ровно в три. Он наказал Ипполиту предупредить кучера, чтобы тот к четырем утра уже позавтракал и был наготове. В эту ночь его честь не спал. Вдоволь нагулявшись по саду, поглядывая на распроклятую клумбу, то подходя к ней поближе, то отходя подальше, он в потемках поднялся к себе в кабинет. Просмотрел бумаги и написал коротенькую записку, чтобы сообщить донье Марианне, что ему пришлось срочно уехать в Сарриа, но что он вернется к обеду, и чтобы она не беспокоилась, он прекрасно помнит, что мастер Вентура должен принести ему пару туфель с неброской пряжкой; что он ни о чем не забыл, но у него возникла срочная необходимость переговорить с Миравильесом на темы, связанные с семейным капиталом. В конце концов записка вышла вовсе не такая уж короткая, поскольку он поддался искушению придать ей напыщенный стиль, пытаясь сказать нечто важное и торжественное: «Вот уже столько лет мы вместе, жаль, что детей мы так и не завели, и могли бы жить дружно, в мире и согласии, а ведь сейчас другого выхода уже не будет, после обеда сегодня спокойно обо всем переговорим…» – и закончил откровенно пугающими словами: «Не волнуйся, все в порядке». Он оставил записку на столе и вынул из дальнего ящика вельветовый футляр. Потом раскрыл его. Внутри друг против друга лежали два позолоченных пистолета с рукоятями из орехового дерева. И патроны, рассчитанные на шесть выстрелов. Это были настоящие пистолеты Бельвиста, работы лионских мастеров, воистину великолепные образцы оружейного дела, подарок бывшего губернатора, с которым у дона Рафеля сложились такие отношения, какие ему так никогда и не удалось наладить с доном Пере. Он закрыл футляр и положил его в сундучок.
![Я исповедуюсь](/storage/book-covers/6b/6b3cf2a368b7afd7f1c3e20048d05cd875ef804a.jpg)
Впервые на русском языке роман выдающегося каталонского писателя Жауме Кабре «Я исповедуюсь». Книга переведена на двенадцать языков, а ее суммарный тираж приближается к полумиллиону экземпляров. Герой романа Адриа Ардевол, музыкант, знаток искусства, полиглот, пересматривает свою жизнь, прежде чем незримая метла одно за другим сметет из его памяти все события. Он вспоминает детство и любовную заботу няни Лолы, холодную и прагматичную мать, эрудита-отца с его загадочной судьбой. Наиболее ценным сокровищем принадлежавшего отцу антикварного магазина была старинная скрипка Сториони, на которой лежала тень давнего преступления.
![Тень евнуха](/storage/book-covers/db/db90751dd32daa40276c8341e4032d7b434a8257.jpg)
Роман выдающегося каталонского писателя Жауме Кабре «Тень евнуха» – смешная и грустная история сентиментального и влюбчивого любителя искусства, отпрыска древнего рода Женсана, который в поисках Пути, Истины и Жизни посвятил свои студенческие годы вооруженной борьбе за справедливость. «Тень евнуха» – роман, пронизанный литературными и музыкальными аллюзиями. Как и Скрипичный концерт Альбана Берга, структуру которого он зеркально повторяет, книга представляет собой своеобразный «двойной реквием». Он посвящен «памяти ангела», Терезы, и звучит как реквием главного героя, Микеля Женсаны, по самому себе.
![Голоса Памано](/storage/book-covers/9f/9f171b12048486f29cb58d66b00367069eae92f8.jpg)
На берегах горной реки Памано, затерявшейся в Пиренеях, не смолкают голоса. В них отзвуки былых событий, боль прошлого и шум повседневности. Учительница Тина собирает материал для книги про местные школы, каменотес Жауме высекает надписи на надгробиях, стареющая красавица Элизенда, чаруя и предавая, подкупая и отдавая приказы, вершит свой тайный суд, подобно ангелу мести. Но вот однажды тетрадь, случайно найденная в обреченной на снос школе, доносит до них исповедь человека, которого одни считали предателем и убийцей, другие мучеником.
![Кудесник](/storage/book-covers/1f/1f56aa8cb7701d684acac36a440b627cfd143042.jpg)
В книгу вошли исторические произведения двух очень популярных в конце XIX - начале XX в. писателей - Д. Л. Мордовцева (1830-1905) и графа Е. А. Салиаса (1840-1908). Первого из них даже называли русским Вальтером Скоттом, второго - русским Дюма.Действие представленных в сборнике повести и романа разворачивается во времена царствования Екатерины II. Герои Мордовцева - мелкие мошенники, фальшивомонетчики и вымогатели. В основе повествования - реальные факты; автор использовал документы того времени, письма, указы императрицы.Роман Салиаса посвящен приключениям в России одного из самых загадочных авантюристов XVIII в.
![Дневник русского солдата, бывшего десять месяцев в плену у чеченцев](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Наблюдательными образованный русский солдат С. Беляев, попав в плен к чеченцам во время Кавказской войны, оставил нам ценнейшие заметки о быте и традициях горцев 40-х годов XIX в.
![Капитан Большое Сердце](/storage/book-covers/05/05bba7578c7ef20d0e9727f4861a40e9331fc538.jpg)
Повесть об экспедиции к Северному полюсу капитана Дж. В. Де Лонга на пароходе «Жаннета» в 1879–1881 годах.
![Прогулки по Испании](/storage/book-covers/d0/d0609133c137e4350be27a07be2af470b8ecad89.jpg)
Как и едва ли не для каждой страны, для Испании существует свой стереотип: коррида, фламенко, вино, Кармен… И, разумеется, этими образами Испания не только не исчерпывается, но даже и не начинается. Она удивительно красива и многолика, эта страна между Пиренеями и морем.Неутомимый путешественник Генри Мортон приехал в Испанию не за стереотипами — он хотел увидеть страну изнутри, окинуть ее взглядом «доброжелательного постороннего», чтобы понять, принять и восхититься. «Испания» Мортона — книга такая же разноликая, контрастная, солнечная и сумрачная, величественная и карнавальная, чинная и вольная, как и страна, которой она посвящена.
![Рыцарь Бодуэн и его семья. Книга 2](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гиблая слобода](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Чумные ночи](/storage/book-covers/bf/bfefd8d193de4bcec6ce5d7838c2218219f79982.jpg)
Орхан Памук – самый известный турецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе. Его новая книга «Чумные ночи» – это историко-детективный роман, пронизанный атмосферой восточной сказки; это роман, сочетающий в себе самые противоречивые темы: любовь и политику, религию и чуму, Восток и Запад. «Чумные ночи» не только погружают читателя в далекое прошлое, но и беспощадно освещают день сегодняшний. Место действия книги – небольшой средиземноморский остров, на котором проживает как греческое (православное), так и турецкое (исламское) население.
![Нечего бояться](/storage/book-covers/b2/b2682ac52e61914cc8704b0cd025edb8624d303e.jpg)
Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс – один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «История мира в 10/2 главах», «Любовь и так далее», «Метроленд», и многих других. Возможно, основной его талант – умение легко и естественно играть в своих произведениях стилями и направлениями. Тонкая стилизация и едкая ирония, утонченный лиризм и доходящий до цинизма сарказм, агрессивная жесткость и веселое озорство – Барнсу подвластно все это и многое другое.
![Жизнь на продажу](/storage/book-covers/7a/7a89dd7277a805fff975b74ccc0ff865820ccd63.jpg)
Юкио Мисима — самый знаменитый и читаемый в мире японский писатель. Прославился он в равной степени как своими произведениями во всех мыслимых жанрах (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и экстравагантным стилем жизни и смерти (харакири после неудачной попытки монархического переворота). В романе «Жизнь на продажу» молодой служащий рекламной фирмы Ханио Ямада после неудачной попытки самоубийства помещает в газете объявление: «Продам жизнь. Можете использовать меня по своему усмотрению. Конфиденциальность гарантирована».
![Творцы совпадений](/storage/book-covers/95/9527b91585d5b8b70366b7c17f3724e0e8c44f68.jpg)
Случайно разбитый стакан с вашим любимым напитком в баре, последний поезд, ушедший у вас из-под носа, найденный на улице лотерейный билет с невероятным выигрышем… Что если все случайности, происходящие в вашей жизни, кем-то подстроены? Что если «совпадений» просто не существует, а судьбы всех людей на земле находятся под жестким контролем неведомой организации? И что может случиться, если кто-то осмелится бросить этой организации вызов во имя любви и свободы?.. Увлекательный, непредсказуемый роман молодого израильского писателя Йоава Блума, ставший бестселлером во многих странах, теперь приходит и к российским читателям. Впервые на русском!