Варшава, Элохим! - [69]

Шрифт
Интервал

выведенная из строя техника была заменена новым танком T-IV и броневиком Hanomag. К тому же отряды были усилены офицерским составом и рядовыми.

В одиннадцать часов следующего утра немецкие отряды вошли в гетто короткими перебежками. Равномерно сгруппированные в глубину и на флангах так, чтобы не мешать друг другу, отряды быстро начали занимать территорию. Перестрелки гремели в разных точках гетто, но немецкие солдаты уже не несли прежних потерь, они палили из укрытий и не высовывались. По команде бригадефюрера в бой вступила артиллерия: тягач притащил в квартал легкую полевую пушку 105-миллиметровую leFH 42 и три 88-миллиметровых зенитных орудия FlaK 18.

Артиллерия открыла огонь, превращая стены домов в муку. Квартал задрожал. Открывать ответный огонь стало почти невозможно: после нескольких винтовочных и автоматных выстрелов восставших зенитные орудия и гаубица обрушивались на дом, испепеляя этаж за этажом. Оглушенные, израненные группы евреев начали отступление: позиции на улице Налевки были охвачены огнем; одни спустились в канализацию или подвалы, перебираясь в соседние бункеры и укрепления, другие двигались по крышам, но верхние этажи стали слишком опасными, люди оказывались под обстрелом, многие падали и разбивались. Горящие балки валились на головы, едкий дым обжигал глаза и забивал грудь. Спасали тайные коридоры – сложная коммуникация выстроенных сквозных проходов через стены зданий.

Обыскивая дворы и дома, отряды 55 взяли в плен около двухсот бойцов, которые стояли теперь с поднятыми руками и с ненавистью смотрели на эсэсовцев. В одну девушку, плюнувшую в унтера, всадили два автоматных магазина, внутренности вывалились из вскрытого живота и расползлись по асфальту. Возбужденные боем солдаты изрешетили длинными очередями еще с десяток пленных, а остальных под конвоем сразу же привели на Умшлагплац, где их ждали составы, готовые к отправлению в Треблинку. Пыльные, израненные, но гордые евреи шли, спотыкаясь и кашляя.

Отступающие группы боевой организации метались по кварталу, пытаясь найти место, где можно было перевести дух. Запасные позиции в доме на Генся, 6, захватили немцы, бойцам пришлось рыскать по кварталу вслепую. В нескольких бункерах и убежищах, куда добрались повстанцы, мирные евреи враждебно встретили своих защитников, полагая, что подобное соседство лишний раз подвергает опасности их жизнь. Не желая провоцировать страхи испуганных стариков, женщин и детей, бойцы решили попытать счастья в другом месте. Через несколько часов выбившийся из сил, израненный отряд спустился в бункер дома на улице Налевки, чтобы дождаться темноты. Восставших и здесь встретили недоброжелательные взгляды, но никто ничего не сказал, и притаившиеся жители потеснились.

Уже через несколько минут стало невыносимо душно, люди стояли вплотную друг к другу, не имея возможности пошевелиться. Из-за нехватки воздуха не загоралась спичка. Любой звук вызывал общую панику: взрослые пытались подавлять приступы кашля, матери затыкали рты плачущим детям. В эти минуты бойцы больше всего надеялись, что Армия Крайова и Гвардия Людова присоединятся к восстанию: сейчас, когда немецкие войска сосредоточили на гетто все внимание, был самый подходящий для этого момент. Однако поляки не выступали. Восставшие ломали грязными пальцами буханки хлеба, передавали краюхи друг другу и жевали в кашляющей темноте влажный от пота хлеб…


К вечеру крупные перестрелки сошли на нет. В восемь часов Штроп приказал своим частям отойти на исходные позиции и отправил солдат в казармы на заслуженный отдых. Только аскари, оставшиеся у ворот гетто, на протяжении всей ночи вслепую стреляли по кварталу, не давая восставшим возможности отдохнуть.

Вернувшись к себе в апартаменты на аллею Роз, бригадефюрер застал в глубоком кресле доктора Людвига Ганна, руководителя полиции безопасности и шефа разведки SS в Варшаве, который по рекомендации Гиммлера консультировал Штропа в рамках большой операции. Доктор Ганн поздравил генерала с успешным началом операции и первыми пленными. Высокопоставленные эсэсовцы обменялись впечатлениями и новостями, бригадефюрер помыл руки и сел за стол, где его ожидал ужин. Вместе с доктором Ганном он с аппетитом принялся за горячие кнедлики, которые так любил генерал, затем подали дичь и трюфели с бургундским вином. Отирая жирные губы белоснежной салфеткой, Юрген смотрел в окно и с интересом прислушивался к процессу своего пищеварения.

После ужина доктор Ганн оставил Штропа одного. Генерал лег в горячую ванну и, покрякивая от наслаждения, вытянул в воде расслабленные ноги; он взял пилочку для ногтей и начал приводить пальцы в порядок. Генерал уже давно невольно подражал во всем своему кумиру, рейхсфюреру SS, а Гиммлер особенно тщательно следил за белизной своих холеных рук, поскольку считал, что для эсэсовца очень важно содержать их в чистоте.

Выйдя из ванной комнаты, бригадефюрер надел свежее белье, новый отглаженный мундир и подогретую ординарцем обувь, вычищенную до сверкания вулканического стекла, после чего позвонил Гиммлеру и представил краткий отчет о прошедшем дне. Потом он встретился с высшим руководителем


Рекомендуем почитать
Твокер. Иронические рассказы из жизни офицера. Книга 1

В искромётной и увлекательной форме автор рассказывает своему читателю историю того, как он стал военным. Упорная дорога к поступлению в училище. Нелёгкие, но по своему, запоминающиеся годы обучение в ТВОКУ. Экзамены, ставшие отдельной вехой в жизни автора. Служба в ГСВГ уже полноценным офицером. На каждой странице очередной рассказ из жизни Искандара, очередное повествование о солдатской смекалке, жизнеутверждающем настрое и офицерских подвигах, которые военные, как известно, способны совершать даже в мирное время в тылу, ибо иначе нельзя.


Князь Тавиани

Этот рассказ можно считать эпилогом романа «Эвакуатор», законченного ровно десять лет назад. По его героям автор продолжает ностальгировать и ничего не может с этим поделать.


ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004)

Памяти Горчева. Оффлайн-копия ЖЖ dimkin.livejournal.com, 2001-2004 [16+].


Матрица Справедливости

«…Любое человеческое деяние можно разложить в вектор поступков и мотивов. Два фунта невежества, полмили честолюбия, побольше жадности… помножить на матрицу — давало, скажем, потерю овцы, неуважение отца и неурожайный год. В общем, от умножения поступков на матрицу получался вектор награды, или, чаще, наказания».


Марк, выходи!

В спальных районах российских городов раскинулись дворы с детскими площадками, дорожками, лавочками и парковками. Взрослые каждый день проходят здесь, спеша по своим серьезным делам. И вряд ли кто-то из них догадывается, что идут они по территории, которая кому-нибудь принадлежит. В любом дворе есть своя банда, которая этот двор держит. Нет, это не криминальные авторитеты и не скучающие по романтике 90-х обыватели. Это простые пацаны, подростки, которые постигают законы жизни. Они дружат и воюют, делят территорию и гоняют чужаков.


Матани

Детство – целый мир, который мы несем в своем сердце через всю жизнь. И в который никогда не сможем вернуться. Там, в волшебной вселенной Детства, небо и трава были совсем другого цвета. Там мама была такой молодой и счастливой, а бабушка пекла ароматные пироги и рассказывала удивительные сказки. Там каждая радость и каждая печаль были раз и навсегда, потому что – впервые. И глаза были широко открыты каждую секунду, с восторгом глядели вокруг. И душа была открыта нараспашку, и каждый новый знакомый – сразу друг.