— Стой, кто бы ты ни был, и отвечай без утайки: кто таков, откуда путь держишь и за какой надобностью прибыл в славный Шадизар?
Возница был мал ростом, худосочен, но одет богато: желтые шаровары, туфли, украшенные золотой вышивкой, шелковый голубой халат, из-под которого виднелась льняная нижняя одежда. На шее его висел серебряный медальон и виде полумесяца с агатовыми камешками.
— Зовусь я Себбук-ака, путь держу из предгорий гор Карпашских, а надобность моя торговля: желаю продать на рынке товар с прибытком для себя и пользой для покупателей, — отвечал он на вопрос стражника тоненьким голосом.
Круглолицый заглянул в повозку. Она была нагружена почти доверху, а поклажа тщательно укрыта рогожами.
— Если ты привез зерно, — сказал стражник, — то знай, что урожай в этом году неплох, продавцов много, и, дабы цены не упали, мы берем с купцов повышенную пошлину. Тебе придется уплатить три золотых за въезд.
— Я дам тебе пять золотых, о лев среди привратников, ибо надеюсь завтра обогатится и сменить это убогое платье на наряд из парчи и золота!
Купец как бы с сожалением пощупал ткань своего халата, который стоил никак не меньше его мулов, потом гордо избоченился и надул щеки.
Заслышав его слова, к круглолицему подошли остальные стражники.
— О чем болтает этот коротышка, Басрам? — спросил один из них, хищно поводя носом.
— Говорит, что привез нечто весьма ценное, — откликнулся тот, кого назвали Басрамом, и взялся за колесо повозки. — Что там у тебя, купец, самоцветы? Диво заморское? А ну, покажь!
Он хотел было приподнять рогожу, но возница резво схватил его за руку и умоляюще зашептал:
— Я дам тебе десять золотых, уважаемый, десять звонких монет! И еще угощу в лучшем духане. Товар мой боится людского глаза, и не следует, чтобы о нем болтали лишнее…
И купец кивнул на столпившихся возле повозки голоногих мальчишек и любопытных нищих.
Глаза Басрама жадно блеснули: он учуял поживу.
— Ах вот как! — воскликнул он. — Ты хочешь провезти в город невесть что всего за каких-то десять монет?!
— Я сказал двадцать, о честнейший из стражников, двадцать золотых!
— Хамза, Хабиш, — обратился круглолицый к своим товарищам, — может мы нарушим долг и позволить ввезти в Шадизар поклажу, не осматривая ее, как положено?
Хамза и Хабиш сделали честные лица и заявили, что долг они нарушить не могут, и что их уши стоят гораздо дороже.
— Скажем, по десять золотых за каждое, — заключил Басрам. — И выпивка для всех, когда сменимся.
Горестно охая, купец полез в кошель на поясе и отсчитал шестьдесят монет. Он уже тронул повозку, когда круглолицему, все еще снедаемому жадным любопытством, пришла в голову новая мысль.
— Постой! — крикнул он, придерживая мулов. — Я все же должен удостовериться, что ты не везешь ничего такого, что может подвергнуть опасности город. Скажем, оружие или злобных издиров в кувшинах…
— Нет у меня никаких кувшинов, — в отчаянии воскликнул назвавшийся Себбук-акой, — я ведь уже заплатил тебе деньги!
— Заплатил-то заплатил, только если ты прячешь в повозке что-то недозволенное, мы рискуем не только ушами, но и тем местом, на котором они растут. Я обещал не смотреть на твою поклажу и не собираюсь тебя обманывать, я только…
С этими словами он запустил руку под рогожу, тут же извлек ее и умолк, недоуменно уставившись на свои пальцы, покрытые какой-то серой пылью.
— Что за дрянь, — недоуменно пробормотал стражник, обнюхивая свою кисть, — похоже на золу…
Купец застонал, спрыгнул с повозки и встал спиной к мальчишкам и нищим, стараясь закрыть от них то, что невзначай извлек из-под рогожи круглолицый.
— Умоляю, не раскрывай мою тайну, о добросовестнейший из привратников, — жарко зашептал он на ухо Басраму, снова развязывая пояс, — зола это и есть, везу я ее на продажу… Не погуби несчастного, я не хочу, чтобы о моем приезде узнали конкуренты!
Себбук вложил в потную ладонь круглолицего еще пять монет. Басрам переводил недоуменный взгляд с золота на купца и обратно, усиленно соображая, что бы все это могло значить и не следует ли немедленно задержать странного торговца на месте с его подозрительным товаром. Шестьдесят пять монет за обыкновенную золу! воистину, либо этот замухрышка в богатом халате умом тронулся, либо…
Что «либо», Басрам придумать не смог и, велев купцу ждать, ушел совещаться. Хамза и Хабиш тоже встали в тупик пред столь необычными обстоятельствами. Чего только ни провозили в Шадизар на их памяти: шелка и яства, посуду и красное дерево, кхитайский фарфор и аквилонские вина, шемские украшения и туранских красавиц, а раз из Вендии пришел караван слонов, доверху нагруженных плодами дерева у-у, делающими мужчин неутомимыми в любовных утехах. Правда, потом оказалось, что плоды с гнильцой и вызывают мучительную изжогу, да вендийцу были уже далеко… Но товара, подобного тому, что привез Себбук-ака, стражники еще не видывали и никогда не слыхали, чтобы кто-нибудь готов был выложить за обычную золу хотя бы медную полушку.
Хамза предложил немедленно отрядить скорохода к светлейшему Эдарту — пусть начальник стражи и разбирается. Басрам склонялся запросить с купца еще десятка два золотых, но Хабиш, бывший поумнее своих товарищей, предложил пропустить подозрительное лицо в город и установить за ним слежку, тем более, что Себбук обещал им выпивку.